Не от стыда.

От ярости.

Рейд стал совершенно неподвижным.

Вот теперь я боялась его ответа.

Не потому, что он начнет драку.

Рейд не был идиотом.

Но мог уничтожить Эдрика словами так, что весь разговор окончательно превратится в личный.

Харвен резко сказал:

— Господин Харт, еще одна такая формулировка, и я лишу вас права вопросов.

Эдрик спокойно ответил:

— Я говорю о прямой личной связи.

— Можно говорить без спальни.

Я встала.

— Нет.

Все повернулись.

Харвен посмотрел устало.

— Нора.

— Я отвечу.

— Вы не свидетель на этом этапе.

— Зато речь обо мне.

Он закрыл глаза.

— Хорошо. Коротко.

Я посмотрела на Эдрика.

— Да. Я сплю с Рейдом Морном.

Тишина стала почти оглушающей.

Рейд медленно повернул голову ко мне.

Не ожидал.

Журналисты наверху, наверное, перестали дышать от счастья.

Я продолжила:

— Это произошло после официального завершения моего брака с Кайденом.

Кайден опустил взгляд.

Мне стало больно.

Не остановилась.

— Мои личные отношения с Рейдом не являются тайной. Если вы хотите проверить, передавала ли я ему закрытые материалы, проверяйте журналы, показания архивистов, время доступа и мои копии.

Эдрик смотрел.

— Но не используйте сам факт того, с кем я сплю, вместо доказательства нарушения.

Ни звука.

Я почувствовала, как дрожат пальцы.

— Если у вас есть документ, который я передала Рейду незаконно, покажите. Если нет, прекратите объяснять мою работу постелью.

Харвен даже не ударил молотком.

Не требовалось.

Эдрик некоторое время молчал.

Потом сказал:

— У меня нет доказательства передачи закрытых материалов.

— Вот и все.

Я села.

Лана рядом тихо прошептала:

— Я бы на твоем месте потом вообще не читала газеты.

— Уже решила.

Рейд все еще смотрел на меня.

Я не ответила взглядом.

Не сейчас.

Он сам вернулся к комиссии.

— Можно продолжать по стражам?

Харвен устало кивнул.

— Прошу.

И вот этим Рейд сделал лучшее, что мог.

Не превратил мою публичную фразу в романтический момент.

Не защитил мужской гордостью.

Просто продолжил работу.

Кайден выступал после обеда.

К этому времени я устала настолько, что чувствовала каждый шум в зале слишком остро.

Он принес четыре папки.

Первую положил перед Альмой.

— Общее разрешение программы совместной готовности.

Вторую:

— Устав стратегического организационного резерва кампании.

Третью:

— Внутренние полномочия Эдрика как руководителя программы.

Четвертую:

— Мои личные отчеты по фонду за восемь месяцев.

Харвен спросил:

— Все передано добровольно?

— Да.

— Какие документы были закрыты до вчерашнего дня?

— Финансовые приложения отдельных договоров и часть политической переписки. После судебного запроса я открыл финансовые приложения в пределах проверки.

— Эдрик возражал?

Кайден посмотрел на дядю.

— Да.

— Почему, по вашему мнению?

— Это лучше спросить у него.

Правильно.

Не приписывать мотив.

— Вы знали о выплатах Тарсу Керну или лицу под именем Харс Дол?

— Нет.

— Знали о фиктивных договорах внешней охраны?

— Нет.

— Знали, что часть запросов якобы из других стай фактически возникла внутри Ренвара?

— Нет.

— Знали, что отчеты о нападениях содержат измененные места или время?

— Нет.

— Можете доказать отсутствие знания?

Кайден спокойно ответил:

— Нет.

Вот сильнее любого оправдания.

— Могу показать, какие документы получал и какие не получал. Но доказать, что чего-то не знал в собственной голове, не могу.

Харвен кивнул.

— Почему дали Эдрику такие широкие полномочия?

Кайден помолчал.

— Потому что доверял.

— Только?

— И потому что это соответствовало моей политической позиции.

Вот.

— Я считал, что система слишком медленная. Считал, что закрытые учения и срочные операции теряют смысл, если каждое перемещение проходит через несколько независимых согласований.

Рейд слушал внимательно.

— После обнаруженного вы изменили мнение?

— Частично.

— Что значит?

Кайден ответил:

— Я все еще считаю, что кризисные решения должны приниматься быстро. Но теперь считаю, что широкое разрешение без независимого закрывающего контроля — плохая система.

Рейд неожиданно попросил слово.

— Это важное различие.

Харвен позволил.

— Я не требую шесть подписей до начала действия. Я требую независимую проверку после и жесткий срок полномочий.

Кайден кивнул.

— С этим готов согласиться.

В другой день это стало бы политической победой одного или поражением другого.

Сегодня выглядело иначе.

Два кандидата меняли позиции после фактов.

Так и должно было быть.

Эдрик сидел все более неподвижно.

Я чувствовала:

его очередь приближалась.

Но он все еще мог защищаться.

Пока прямого приказа нападать не было.

Только деньги.

Канцелярия.

Секретари.

Пакеты.

Закрытые маршруты.

Кайден закончил рассказ о документах.

Харвен уже собирался передать слово следующему участнику, когда Эдрик поднялся.

— До того как перейдем дальше, я хочу задать Кайдену вопрос.

Кайден посмотрел.

— Задавай.

— Ты утверждаешь, что не знал о конкретных платежах.

— Да.

— Но согласен с тем, что обязан нести ответственность за систему.

— Да.

— Почему тогда твоя бывшая жена три недели рассказывает всем, что ты управлял собственной жизнью так же безответственно?

Вот.

Снова.

Не документы.

Я.

Харвен резко:

— Эдрик.

Но тот уже продолжал:

— Ее развод используется здесь как доказательство твоего характера. Морн получает моральное преимущество. Нора получает идеальную позицию независимой женщины, которую предал амбициозный Альфа.

Кайден стал бледным.

— Остановись.

— Почему? Потому что неудобно?

— Потому что это не относится к расследованию.

— Относится к тому, почему некоторые люди в этом зале заранее готовы поверить худшему.

Я почувствовала, как внутри поднимается не злость.

Усталость.

Глубокая.

Он не собирался отпускать эту линию.

Пока личная боль могла сделать доказательства подозрительными, он будет использовать.

Эдрик посмотрел на меня.

— Нора, ты сама публично признала, что можешь быть предвзята.

— Да.

— Ты утверждаешь, что Кайден изменял тебе.

Я замерла.

В зале стало тихо.

Вот впервые он сказал это прямо.

Не слух.

Не «личные отношения Лиссы».

Не «развод».

Кайден резко поднялся.

— Хватит.

Эдрик повернулся.

— Почему? Это уже всем очевидно.

— Потому что это моя ответственность, а не твой аргумент.

— Тогда скажи сам.

Вот.

Эдрик бросил вызов племяннику, возможно даже не понимая, что именно делает.

— Если хочешь, чтобы люди отделили расследование от личной мести, скажи им, что произошло. Или продолжай позволять нам всем работать с намеками.

Я не хотела этого.

Не так.

Не сегодня.

Не ради защиты расследования.

Это была моя частная боль тоже.

Я посмотрела на Кайдена.

Он стоял.

Бледный.

Спокойный только внешне.

Наши глаза встретились.

И я поняла раньше слов:

он собирается сказать.

Мне захотелось остановить.

Я не остановила.

Потому что теперь это был его выбор.

Кайден повернулся к Харвену.

— Можно?

Председатель долго смотрел.

— Это не относится к предмету заседания.

— Уже относится, раз мой советник использует развод для оценки достоверности участников.

Эдрик сжал челюсть.

Кайден продолжил: