— Ты уверена?

— Сейчас ударю.

Он рассмеялся и снова лег.

Я сама устроилась ближе.

— Мне страшно, но я хочу это утро.

— Это уже другое.

— Да.

Мы лежали еще несколько минут.

Потом я действительно встала.

Собрала одежду с пола.

Рейд наблюдал.

— Не смотри.

— Почему?

— Я пытаюсь найти чулок.

— Он под креслом.

Я посмотрела.

— Откуда знаешь?

— Видел, куда полетел.

— Очень наблюдательный.

— Работа.

Я нашла.

Когда одевалась, шрам Кайдена снова оказался виден в зеркале.

На этот раз не остановилась.

Просто застегнула платье.

Рейд тоже оделся.

Перед дверью спросил:

— Завтрак?

Я задумалась.

— Да.

— Отлично.

— И не говори Эдне ничего.

— Что именно?

— Что я остаюсь на завтрак.

Рейд поднял бровь.

— Она сама увидит.

— Именно поэтому.

На первом этаже Эдна уже накрыла стол на двоих.

Я остановилась.

Рейд посмотрел на управляющую.

— Откуда?

Она поставила кофейник.

— Я управляю домом сорок один год.

— Это не ответ.

— Для вас достаточно.

Я закрыла лицо ладонью.

Эдна посмотрела на меня.

— Яйца?

— Да, спасибо.

Ни улыбки.

Ни намека.

И почему-то это было почти хуже.

Мы сели.

Рейд пил кофе и читал короткий утренний лист Совета.

Я ела хлеб с сыром.

Сцена была настолько обычной, что хотелось запомнить.

Не как обещание будущего.

Как доказательство, что после разрушенного брака жизнь не обязательно начинается с огромного нового чувства.

Иногда она начинается с мужчины напротив, который читает плохие новости, пока ты ешь яйцо и думаешь, что его волосы после сна выглядят совершенно неприлично хорошо.

Рейд отложил лист.

— Плохие новости.

— Какие?

Вот и работа.

— Ночью попытались ограбить еще один обоз.

Я сразу выпрямилась.

— Где?

— Южнее Каменного брода.

— Черный Яр?

— На границе общего маршрута.

— Потери?

— Один стражник ранен. Нападавших отбили.

— Кого-нибудь взяли?

Рейд посмотрел прямо.

— Одного.

Все личное отступило.

Не исчезло.

Просто появилось то, что требовало внимания сейчас.

— Жив?

— Да.

— Говорит?

— Пока не знаю. Его везут в Ренвар.

Я уже собирала мысли.

— Кто первым будет допрашивать?

— Общая стража.

— Правильно.

— Альма уже уведомлена.

— Хорошо.

Рейд заметил слово.

Я посмотрела.

Он улыбнулся.

— Ничего не сказал.

— Вот и не говори.

Я допила кофе.

Ночь закончилась.

Отношения не стали браком.

Я не стала Луной.

Рейд не получил права решать за меня только потому, что мы проснулись в одной кровати.

А где-то по дороге в Ренвар везли человека, который участвовал в нападении на караван.

Впервые у нас был живой участник.

Не документ.

Не подпись.

Не ошибка в журнале.

Человек, который мог знать, кто платил за нападения.

Я встала из-за стола.

— Поехали.

Рейд посмотрел на часы.

— Ты собиралась сначала домой.

— Передумала.

— Из-за пленного?

— Да.

Он тоже поднялся.

Никакой попытки оставить меня еще на час после первой ночи.

Никакой обиды, что работа снова вмешалась.

Мы вышли из дома рядом.

На дворе было холодно.

У ворот готовили две кареты.

Рейд собирался в Совет.

Я — в Ренвар к Альме.

Перед тем как разойтись, он тихо спросил:

— Жалеешь?

Я поняла сразу, о чем.

Посмотрела на него.

На дом за спиной.

На окно спальни второго этажа.

На собственную жизнь, в которой вчера вечером сознательно появилась новая граница.

— Нет.

— Я тоже.

— И это было не из мести.

Рейд кивнул.

— Я знаю.

На этот раз слово не раздражало.

Я села в карету.

Впереди ждал человек из нападения.

А позади оставалась ночь, за которую я никому не собиралась оправдываться.

Глава 14. Человек из нападения

Пленного привезли в Ренвар живым, злым и совершенно не похожим на человека, который собирался облегчить нам расследование.

Когда я вошла в здание общей стражи, он уже находился в нижней комнате допросов. Перед дверью стояли двое вооруженных оборотней, возле стены сидел лекарь, а Альма Дейн спорила с начальником караула о том, сколько людей действительно необходимо держать внутри.

— Если поставить вокруг одного раненого пятерых стражников, он не станет в пять раз разговорчивее, — сказала она.

Начальник караула, широкий мужчина по имени Лерн Баст, ответил:

— Зато не сбежит.

— У него пробито бедро.

— Оборотень.

— Не птица.

Лерн увидел меня.

— Госпожа Вейл.

— Просто Нора.

Он кивнул, но я почти видела, как это уточнение уже вылетело из его головы.

Альма повернулась.

— Ты быстро.

— Я была в городе.

Не стала уточнять, откуда приехала утром.

Это не имело отношения к пленному.

Хотя тело еще прекрасно помнило ночь с Рейдом, горячую воду в его доме и совершенно обычный завтрак, который неожиданно стал для меня событием едва ли не сильнее самой близости.

Вся эта часть жизни закончилась у входа в здание стражи.

Сейчас внутри сидел человек, который участвовал в нападении на обоз.

Настоящий.

Не строчка в отчете.

Не неправильный код.

Не форма с ложным местом.

— Что уже сказал? — спросила я.

Альма посмотрела на Лерна.

Он ответил:

— Имя назвал.

— Настоящее?

— Проверяем.

— Какое?

— Тарс Керн.

Я замерла.

— Керн?

Альма сразу заметила.

— Что?

— Торговый дом «Керн и Восс».

Лерн нахмурился.

— Думаешь родственник?

— Не думаю ничего. Просто фамилия знакомая.

— В Эймаре Кернов много, — сказала Альма.

— Знаю.

Не нужно было превращать каждое совпадение в знак.

Особенно теперь, когда цепочка документов стала достаточно плотной, чтобы мозг сам хотел дорисовывать недостающее.

— Еще что-нибудь? — спросила я.

— Что его отряд наняли как охрану.

Я посмотрела.

— Для чего?

— Вот тут начинается веселье.

Лерн открыл маленькую книжку с записями.

— По его словам, они получили деньги за сопровождение «учебного перехвата» каравана. Им объяснили, что это часть закрытых маневров Северного Круга.

— И он поверил?

— Говорит, да.

Альма сухо сказала:

— Потому что двадцать вооруженных мужчин обычно бесплатно нападают на людей, если назвать это учениями.

Лерн пожал плечами.

— Я не сказал, что верю ему.

— Кто нанял?

— Не назвал.

— Почему?

— Говорит, не знает имени.

— А лицо?

— Знает.

Вот.

— Значит, можно опознать.

— Если найдем.

Я посмотрела на дверь.

— Он в сознании?

— Да.

— Лекарь разрешил допрос?

— Короткий.

Лекарь со скамьи ответил:

— Сорок минут максимум. И не потому, что я жалею преступника. У него потеря крови и травма бедра. Если хотите, чтобы он говорил завтра тоже, сегодня не превращайте его в труп.

Альма кивнула.

— Разумно.

— Рейд где? — спросила я.

Лерн ответил:

— В здании Совета. Альма попросила не приводить до первичного опроса.

Я посмотрела на нее.

— Почему?

— Потому что пленного взяли на маршруте, который формально относится к спору вокруг Черного Яра. Сначала хочу получить показания без Альфы Морна в комнате.

— Согласна.

— Кайден тоже не будет.

— Он уже знает?

— Что взяли человека — да. Что именно говорит — нет.

Правильно.

Мы договорились не превращать расследование в личные каналы.

Хотя теперь необходимость соблюдать эту границу стала тяжелее.