— Насчет чего?

— Когда спросил, защищаешь ли ты Кайдена.

Я не ожидала.

— Ты имел право спросить.

— Спросить — да. Тоном я уже почти ответил за тебя.

Очень точная формулировка.

Я помолчала.

— Я правда могу его защищать, не замечая.

— Можешь.

— Спасибо.

— Ты предпочитаешь ложь?

— Нет. Просто обычно люди после такой фразы говорят что-нибудь утешительное.

— Не умею.

— Уже заметила.

Он чуть улыбнулся.

Я продолжила:

— Если увидишь, что я закрываю глаза на документ только потому, что там Кайден, скажи.

— Скажу.

— Но не делай вывод раньше документа.

— Договорились.

Это не было моментом большой близости.

Никаких прикосновений.

Ни романтического напряжения, которое требовало бы немедленно признать, что между нами что-то начинается.

Просто договоренность двух людей.

И почему-то мне было от нее спокойно.

В Ренвар вернулись уже после темноты.

Там нас ждал ответ на утренний запрос.

Полный пакет закрытого распоряжения пока не выдали.

Комиссия безопасности требовала личного присутствия одного из подписантов.

Но прислали титульную страницу.

Альма положила ее перед нами в технической комнате.

«Учебное перемещение резервов в рамках программы совместной готовности».

Внизу:

координационная сторона — Серебряный Хребет.

Ответственный руководитель программы — Эдрик Харт.

И две подписи.

Первую я узнала мгновенно.

Кайден.

Вторая принадлежала представителю Белого Озера.

У меня внутри все неприятно сжалось.

Вот она.

Его подпись.

Не канцелярская печать.

Не абстрактный герб.

Кайден Харт.

Мужчина, с которым я прожила восемь лет, действительно подписал документ, позволивший вывести часть общего резерва.

Рейд ничего не сказал.

Даже не посмотрел сразу на меня.

Альма спросила:

— Знаете эту подпись?

— Да.

Голос прозвучал нормально.

— Настоящая?

Я изучила.

— Похожа на настоящую. Но окончательно пусть сравнивает писец.

— Он часто подписывает подобные разрешения?

— Да.

Рейд наконец заговорил:

— Насколько широко такое разрешение?

Я перевела взгляд с подписи на текст.

Вот что действительно имело значение.

Титульный лист разрешал:

«оперативное перемещение резервных ресурсов в пределах утвержденного объема программы без отдельного согласования каждой выдачи».

Очень широко.

Слишком широко.

— Кайден мог подписать общее разрешение и не видеть конкретных последующих выдач, — сказала я.

Рейд кивнул.

— Мог.

Ни намека на спор.

Альма продолжила читать.

— Максимальный объем программы указан в приложении три.

— Которого нет, — сказала Лана.

— Именно.

— Значит, пока не знаем, превышены ли полномочия.

— Да.

Я смотрела на подпись.

Часть меня хотела немедленно написать Кайдену.

Спросить:

что ты подписал?

Ты знал про стрелы?

Где груз?

Почему в общем балансе ничего нет?

Старая близость давала иллюзию, будто я могу просто прийти и получить ответ быстрее официальной процедуры.

Я могла.

Наверное.

Но тогда что?

Если Кайден невиновен, я заранее предупрежу его о проверке.

Если виновен, тем более.

Если он просто подписал широкое разрешение и ничего больше не знает, вопрос все равно должен задавать независимый проверяющий, а не бывшая жена на кухне.

Я закрыла папку.

— Когда комиссия получит приложения?

Альма ответила:

— Завтра после полудня.

— Тогда ждем.

Рейд посмотрел.

— Не будешь спрашивать Кайдена?

Он все-таки понял.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это уже не семейный разговор.

Сказать оказалось больно.

Но правильно.

Кайден был не только бывшим мужем.

Он был Альфой, чья подпись стояла под документом о перемещении общих резервов.

Я была не только женщиной, которую он предал.

Я работала в проверке, которая должна установить, куда ушли эти грузы.

Смешивать одно с другим было опасно.

— Если понадобится его объяснение, Альма запросит официально.

Она кивнула.

— Именно.

Я снова посмотрела на подпись.

Странно.

Несколько дней назад самым страшным документом с именем Кайдена для меня было заявление о разводе.

Теперь рядом лежала бумага, которая могла оказаться намного важнее нашего брака.

И впервые я не собиралась ни обвинять его, ни спасать.

Я собиралась дождаться приложения и узнать, что именно он разрешил.

Глава 9. Женщина, с которой он мне изменил

Лисса Крейн приехала в восточную усадьбу без предупреждения.

Брина сообщила об этом так, будто у ворот стояла не представительница Зеленой Реки, а вооруженный отряд.

— Она одна.

Я подняла глаза от отчета.

— Совсем?

— Кучер остался у кареты. Охраны не вижу.

— Журналисты?

— Сегодня утром было двое. Я отправила их к главной дороге.

— Как?

— Очень вежливо объяснила, что здесь частная территория.

Я посмотрела внимательнее.

— Только объяснила?

— Почти.

Спрашивать дальше не стала.

На столе передо мной лежали копии документов с центрального склада и письмо Альмы Дейн, пришедшее час назад. Полный пакет закрытого распоряжения по учебному перемещению резервов должны были предоставить к вечеру. До тех пор делать с ним было нечего.

День собирался получиться редким и почти спокойным.

Получился Лисса.

Я положила карандаш.

— Что она сказала?

— Что хочет поговорить лично с вами.

— О чем?

— Не сказала.

Брина молчала секунду.

— Я могу ответить, что вас нет.

Предложение было заманчивым.

Очень.

Последний раз я видела Лиссу полуобнаженной в нашей с Кайденом постели.

С тех пор ее лицо появлялось в газетных рисунках, в разговорах, в моих воспоминаниях, которых я не просила. Но вживую мы не встречались.

Несколько раз она должна была присутствовать на заседаниях Северного Круга как представитель Зеленой Реки, однако вместо нее приезжал другой делегат.

Я не выясняла почему.

Не хотела знать, прятала ли ее стая от скандала, просила ли она сама об отсрочке или Кайден договаривался с кем-то, чтобы мы не столкнулись.

До этого утра мне казалось, что отсутствие встречи меня устраивает.

Теперь Лисса стояла за моими воротами.

Можно было не впускать.

Я имела полное право.

Но тогда вечером я все равно буду думать, зачем она приехала.

— Проводи в малую гостиную.

Брина не двинулась.

— Уверены?

— Нет.

— Очень хороший ответ.

— Но впусти.

Она кивнула.

— Я буду рядом.

— Не нужно стоять под дверью.

— Я ничего такого не сказала.

— Даже не думай.

— Удивительно, как плохо вы обо мне думаете.

— После истории с журналистом в синем пальто я начала лучше понимать твои методы.

Брина оскорбленно подняла подбородок.

— Он сам поскользнулся.

— Конечно.

Она вышла.

Я осталась за столом.

На секунду захотелось посмотреться в зеркало.

Поправить волосы.

Проверить платье.

Желание оказалось настолько нелепым, что я даже разозлилась.

Я не собиралась встречаться с любовницей мужа так, будто нас ждал конкурс, где нужно определить, кого Кайден имел больше оснований хотеть.

Лисса была красивой.

Я тоже не считала себя уродливой.

Это не имело никакого отношения к тому, что произошло.

Кайден изменил мне не потому, что у другой женщины была лучше линия скул.

Он сделал выбор.

Лисса тоже.

Вот о выборе и следовало говорить, если мы вообще будем говорить.

Я закрыла рабочую папку и пошла в гостиную.