Мог оказаться обязан отвечать за систему, которую сам создал, даже если не знал конечной цели.

И мне было его жалко.

Это не означало, что я хотела вернуться.

Оказывается, можно сочувствовать человеку и не отдавать ему обратно свою жизнь.

Рейд приехал в Ренвар уже после восьми.

Я не вызывала.

Он сам должен был получить промежуточный акт как кандидат и как Альфа территории, чьи маршруты затрагивались расследованием.

Мы встретились в пустой комнате технического отдела.

Он вошел с папкой.

Увидел меня.

— Ты еще здесь.

— Ты тоже.

— Мне прислали акт.

— Уже?

— Альма очень быстрая, когда хочет испортить вечер.

Он положил документы.

— Значит, фонд Харта.

— Да.

— И подписи Эдрика.

— На нескольких исходных платежах.

— Кайден открыл книги добровольно.

— Да.

Рейд посмотрел внимательнее.

— Ты гордишься им.

Я сразу напряглась.

Он заметил.

— Это не обвинение.

— Тогда что?

— Наблюдение.

Я подумала.

— Не горжусь.

Потом исправила:

— Возможно, немного.

Рейд кивнул.

Никакой ревности напоказ.

— Он сделал правильно.

— Да.

— Это тебя пугает?

Очень точный вопрос.

— Немного.

— Почему?

Я села.

— Потому что раньше я бы сразу начала думать: вот, настоящий Кайден вернулся. Значит, то плохое было ошибкой. Значит, можно простить.

Рейд остался стоять.

Слушал.

— Сейчас я понимаю, что он может быть хорошим Альфой в одном решении и мужчиной, к которому я все равно не вернусь.

— Это противоречие?

— Раньше для меня было.

Рейд подошел ближе.

— А теперь?

— Теперь нет.

Он кивнул.

— Хорошо.

Я посмотрела.

— Ты специально?

— Что?

— Слово.

Он улыбнулся.

— Возможно.

Я протянула руку.

Рейд взял.

Просто.

— Ты ревнуешь?

— Да.

Ответ без паузы.

— Сейчас?

— Да.

— И молчишь.

— Ты спросила.

— Я имею в виду до этого.

Он сел рядом.

— Потому что твое уважение к правильному поступку бывшего мужа не является угрозой нашим отношениям.

— Очень уверенно.

— Нет.

Рейд посмотрел на наши руки.

— Я просто не хочу становиться мужчиной, рядом с которым ты должна ненавидеть Кайдена достаточно убедительно.

В груди что-то сжалось.

Я приблизилась и поцеловала его сама.

Не страстно.

Коротко.

Рейд ответил.

Потом остановился.

— Это благодарность?

— Нет.

— Хорошо.

— Ужасный человек.

— Мне говорили.

Я улыбнулась.

— Завтра будет Лисса.

— Знаю.

— И Эдрик.

— Да.

— После того, что нашли сегодня, слушание может стать публичным.

— Альма уже сказала.

Я посмотрела.

— Ты будешь?

— Если разрешит комиссия.

— А если нет?

— Не буду.

Простой ответ.

— Кайден будет.

— Он сторона фонда.

— Да.

Я почувствовала усталость.

— Иногда хочется, чтобы вся эта история хотя бы на один день перестала связывать одних и тех же людей.

Рейд провел большим пальцем по моим пальцам.

— Не перестанет, пока не закончим.

— Знаю.

— Но закончится.

Я посмотрела на него.

— Уверен?

— Расследование — да.

— А остальное?

Он понял.

— Не знаю.

Мне понравилось.

Не обещание, что скоро все станет идеально.

Просто:

не знаю.

Я прислонилась лбом к его плечу.

Рейд замер.

Потом осторожно обнял.

Не спрашивал.

Мы уже дошли до той точки, где обычное объятие не требовало отдельного разрешения.

Если бы мне не понравилось, я могла сказать.

Вот и доверие.

Не отсутствие границ.

Уверенность, что их можно обозначить в любой момент.

— Я сегодня не хочу ехать в восточную усадьбу, — сказала я.

Рейд немного отстранился.

— Хочешь в Черный Яр?

— Нет.

Он поднял бровь.

— Тогда?

— Хочу остаться в доме делегаций в Ренваре. Одна.

— Понял.

— И опять объясняю.

— Немного.

— Привычка.

— Со временем пройдет.

Я улыбнулась.

Он встал.

— Я провожу до дома.

— Это уже противоречит «одна».

— До двери. Потом уйду.

Я подумала.

— Ладно.

Мы вышли.

На улице было холодно.

Ренвар почти опустел после дождя.

Шли рядом.

Не держались за руки.

На площади могли оставаться журналисты, но дело было не в них.

Мне просто хотелось идти.

Рейд не заполнял тишину.

Перед домом делегаций остановился.

— Завтра во сколько?

— Девять.

— Если комиссия допустит, увидимся там.

— Да.

Он собирался уйти.

Я остановила:

— Рейд.

— Что?

— Сегодня Кайден выбрал открыть книги, хотя Эдрик сказал, что это может стоить ему победы.

— Да.

— Если завтра выяснится худшее, не используй этот поступок против него.

Рейд долго смотрел.

— Объясни.

— Не говори, что он открыл слишком поздно. Не превращай правильный выбор в доказательство, что он плохой кандидат только потому, что сделал его под давлением.

Рейд задумался.

— Если вопрос будет о его системе контроля, я буду критиковать систему.

— Это честно.

— Если о том, что он добровольно открыл документы, скажу, что сделал правильно.

Я кивнула.

— Спасибо.

— Ты все еще защищаешь его иногда.

Вот теперь я не напряглась.

— Да.

— Но уже иначе.

— Как?

Рейд усмехнулся.

— Теперь ты не пытаешься убрать последствия. Ты просто хочешь, чтобы они были справедливыми.

Я смотрела.

Очень точное различие.

— Наверное.

— Мне это нравится.

— Не привыкай. Если будешь неправ, тебя тоже защищать не стану.

— Вот это как раз успокаивает.

Он ушел.

Я поднялась в комнату.

Разделась.

Легла.

Перед сном долго смотрела на темный потолок.

Сегодня предвыборные деньги Кайдена впервые напрямую соединились с выплатами человеку, который признался в нападениях.

Сегодня же Кайден получил шанс спрятать часть книг до суда и сам от него отказался.

Он мог потерять выборы из-за правды.

Но впервые с начала нашего развода выбрал ее раньше удобного момента.

Это не вернуло меня.

И не должно было.

Зато, возможно, впервые дало ему шанс однажды стать человеком, который делает правильное не потому, что боится кого-то потерять.

Завтра Эдрик Харт должен был сесть перед Северным Кругом и объяснить, почему деньги из фонда его племянника оказались в руках людей, нападавших на караваны.

А Лисса Крейн должна была рассказать, какие пакеты носила для него между кабинетами.

Цена победы Кайдена уже стала высокой.

На следующий день мы собирались узнать, кто именно решил, что готов ее заплатить чужой кровью.

Глава 16. Правда перед Кругом

Эдрик Харт пришел на открытое заседание раньше всех.

Когда я вошла в главный зал Северного Круга, он уже сидел за длинным столом для участников проверки и спокойно просматривал подготовленные документы.

Словно вчера не спорил с Кайденом до хрипоты.

Словно его подписи не стояли под платежами, часть которых через две частные компании добралась до людей, нападавших на караваны.

Словно сегодня ему предстояло объяснять это не племяннику в закрытом кабинете, а представителям шести стай, судьям, торговым палатам и людям, которые через несколько недель должны были голосовать за Первого Альфу.

Я остановилась у двери.

На этот раз зал был устроен иначе.

Никаких двух столов кандидатов.

Никаких предвыборных знаков.

В центре стоял один длинный стол комиссии. За ним уже лежали опечатанные папки Альмы Дейн, банковские копии, книги курьерской службы и выписки центрального резервного узла.