— Дай копию кода.

— Какого?

— РК-4.

Она достала акт.

Я переписала обозначение в тетрадь.

Буквы.

Дефис.

Цифра.

РК-4.

— Что-то вспомнила? — спросила Альма.

— Пока нет.

— Тогда не мучай память.

— Я не мучаю.

Она посмотрела на меня.

— Ты уже мысленно перебираешь все документы за неделю.

— Возможно.

— Вот именно.

Альма надела плащ.

— Завтра утром сравним копии трех старых запросов и все служебные отметки центрального склада.

— Почему завтра?

— Потому что сейчас почти семь.

— Это не аргумент.

— Для людей, которые едят и спят, аргумент.

— Ты с Бриной сговорилась?

— Не знаю, кто Брина, но уже уважаю.

Я улыбнулась.

— До завтра.

Она ушла.

Я вернулась в кабинет.

Села.

Открыла папку с копиями центрального склада.

Не собиралась работать долго.

Только проверить одну вещь.

На первых двух документах кода не было.

На третьем тоже.

Я уже решила, что память подвела, когда заметила другой лист.

Старую копию чрезвычайного запроса, которую мы получили вместе с отчетом о втором нападении.

В нижнем углу стояла карандашная отметка.

Не РК-4.

РК-2.

Я наклонилась ближе.

Тот же способ записи.

Те же буквы.

Другая цифра.

Это могло означать что угодно.

Номер маршрута.

Курьера.

Папки.

Внутреннего отдела.

Я достала первый запрос.

Ничего.

Второй.

РК-2.

Третий.

Поле оказалось закрыто копировальной отметкой архива.

Нужно было запросить оригинал.

Я записала:

РК-2 — два документа.

РК-4 — пакет Эдрика и копия Зеленой Реки.

Не совпадение еще.

Только система обозначений, которой не было в официальных формах Северного Круга.

И завтра предстояло выяснить, кто ее использовал.

Я закрыла папку.

На этот раз действительно.

В дверь вошла Брина.

— Ужин.

— Уже иду.

Она посмотрела на бумаги.

— Она уехала?

— Да.

— Как прошло?

Я подумала.

— Плохо.

Брина нахмурилась.

— Совсем?

— Нет.

Вот в этом и была проблема.

Разговор оказался не таким, каким я его представляла в самые злые ночи.

Лисса не просила простить.

Не называла наш брак мертвым.

Не утверждала, что Кайден выбрал ее.

Не пыталась сделать меня виноватой.

Она просто признала свою часть.

И принесла документ, который мог оказаться важнее ее романа с моим мужем.

— Просто оказалось сложнее, чем я хотела, — сказала я.

Брина кивнула.

Не стала спрашивать.

Я встала.

Перед тем как выйти, еще раз посмотрела на запись в тетради.

РК-2.

РК-4.

Завтра мы сравним запросы из разных стай.

А сегодня мне впервые удалось провести почти час напротив женщины из той спальни и уйти из разговора не с желанием понять, чем она была лучше меня.

Она не была.

Я тоже не была лучше во всем.

Мы просто сделали разные выборы.

И за ее выбор мне не требовалось отвечать.

Как больше не требовалось отвечать за выбор Кайдена.

Глава 10. Не целуй меня из жалости

В день, когда наш брак закончился официально, Кайден опоздал в суд на семь минут.

Я заметила время только потому, что сидела напротив больших настенных часов и уже успела четыре раза прочитать один и тот же абзац имущественного соглашения.

Двадцать один день.

Ровно столько прошло с утра, когда судья Нейс поставил первую печать на мое заявление.

За эти три недели я успела переехать, сложить полномочия Луны, начать работать на Черный Яр, обнаружить неправильный отчет о нападении, найти пустоты в центральном резерве и впервые нормально поговорить с женщиной, с которой мне изменял муж.

Иногда мне казалось, что прошло несколько месяцев.

Иногда — что я все еще стою в дверях спальни и смотрю на руку Кайдена на бедре Лиссы.

Секретарь суда переложил бумаги.

— Если господин Харт не появится в течение еще восьми минут, заседание можно начать без него. Письменное согласие на расторжение у нас есть.

— Подождем.

Слово вырвалось раньше, чем я успела подумать.

Секретарь кивнул.

Я не стала ругать себя.

Мы прожили вместе восемь лет.

Я могла подождать пятнадцать минут в последний день, не превращая это в желание сохранить брак.

Дверь открылась.

Кайден вошел быстро, снял перчатки на ходу и остановился возле стола.

— Простите. Заседание Совета затянулось.

Судья Нейс посмотрел на часы.

— Вы опоздали на семь минут, а не на семь лет. Садитесь.

Кайден сел рядом со мной.

Не слишком близко.

За прошедшие недели мы научились держать это расстояние почти без неловкости.

Он выглядел уставшим. Выборы приближались, расследование резервов уже создавало проблемы комиссии безопасности, а газеты не прекращали обсуждать наш развод. Имя Лиссы пока официально не называли, но несколько изданий уже писали о «неизвестной женщине из Северного Круга».

Я продолжала молчать.

Не ради Кайдена.

Просто не хотела превращать свое унижение в общественную собственность.

Судья открыл дело.

— Имущественное соглашение утверждено обеими сторонами. Восточная усадьба переходит Норе Вейл с учетом ее вложений из личного наследства. Дом матери госпожи Вейл остается за ней полностью, денежная компенсация господину Харту учтена при разделе общего банковского счета.

Кайден не смотрел на бумаги.

Я тоже знала все почти наизусть.

— Личные доходы супругов разделены. Родовые вещи возвращены соответствующим семьям. Украшения и имущество, полученные в личный подарок, остаются у получателя, если отдельно не указано иное.

На этом мы спорили дольше всего.

Не из-за денег.

Из-за вещей.

Кайден не хотел забирать некоторые подарки своей матери, которые та отдала мне после свадьбы. Я не хотела оставлять то, что считала семейным наследием Хартов.

В конце концов мы позвали его мать.

Она заявила, что серьги подарила мне, а не «должности жены своего сына», и если я попробую вернуть, она принесет их обратно лично.

Серьги остались.

Иногда человеческие отношения совершенно не желали укладываться в аккуратную схему развода.

Судья продолжил:

— Совместных несовершеннолетних детей нет. Финансовых претензий после подписания соглашения стороны не сохраняют. Условия содержания после развода не устанавливаются по взаимному согласию.

Он поднял глаза.

— Все верно?

— Да, — ответила я.

Кайден сказал почти одновременно:

— Да.

— Тогда остается подтвердить намерение расторгнуть союз.

Несколько недель назад я представляла этот момент иначе.

Думала, что будет больнее.

Или легче.

Что обязательно почувствую границу.

До.

После.

Но я сидела в том же кресле. За окном шел дождь. В коридоре кто-то кашлял. Секретарь слишком громко переворачивал страницу.

Судья посмотрел сначала на меня.

— Нора Вейл, подтверждаете ли вы добровольное решение расторгнуть брак с Кайденом Хартом?

Я посмотрела на мужчину рядом.

Он тоже повернул голову.

Когда-то мы стояли перед другим столом и отвечали на противоположный вопрос.

Хотим ли стать супругами.

Тогда Кайден улыбался.

Я нервничала так сильно, что перепутала руку, на которую должна была надеть браслет церемонии.

После мы смеялись весь вечер.

Эта память не исчезла.

И не обязана.

— Подтверждаю.

Судья перевел взгляд.

— Кайден Харт?

Пауза была небольшой.

Но я почувствовала.

— Подтверждаю.

Судья поставил печать.

Вот и все.

Не гром.

Не магия.

Не исчезновение шрама на моем плече.

Брачная метка осталась там, где была восемь лет. Телесный след добровольной клятвы не зависел от решения суда. У Кайдена на плече тоже останется мой.