Я посмотрела.

— Ты не рад?

Рейд подумал.

— Рад, что ты не собираешься возвращаться к нему.

Честно.

— Но я не хочу радоваться тому, что тебе сейчас больно.

Вот.

Я опустила взгляд.

— Я спросила его, просил бы он меня вернуться, если бы тебя не было.

Рейд стал внимательнее.

— И?

— Не смог ответить сразу.

— Понятно.

— Я сказала, что поэтому не вернусь.

Пауза.

— Ты отказала ему из-за меня?

Я подняла глаза.

Вот было важно.

— Нет.

Рейд кивнул.

И я увидела, что ответ ему понравился.

Странно.

Другой мужчина, возможно, хотел бы услышать:

«Да, я выбрала тебя».

Рейд, похоже, хотел совсем другого.

— Хорошо, — сказал он.

Я простонала.

— Вы оба издеваетесь.

— Кто оба?

— Неважно.

Он впервые подошел ближе.

Остановился передо мной.

— Можно?

Я посмотрела на его руку.

Он не коснулся.

Ждал.

Я вложила свою ладонь в его.

Только тогда Рейд сжал пальцы.

Тепло.

Ничего больше.

Мне неожиданно захотелось именно этого.

Не поцелуя.

Не доказательства, что рядом есть другой мужчина.

Просто сидеть, держась за руку человека, который спросил разрешения.

— Кайден завтра даст комиссии документы, — сказала я.

— Слышал.

— Часть разговора?

— Последнюю фразу. Остальное не мое.

— Даже с вашим слухом?

— Я был у входа меньше минуты.

— Верю.

Он посмотрел.

— Правда?

— Да.

Никаких больших слов о доверии.

Просто да.

Рейд сел рядом, оставив между нами достаточно места.

Мы держались за руки.

— Сегодня Марс подтвердил, что срочные директивы приходили из штаба Кайдена, — сказала я.

— Поэтому он приехал?

— Вначале.

— А потом?

Я усмехнулась.

— Потом захотел вернуть бывшую жену.

Рейд посмотрел в сторону.

— Мне не нравится.

— Что?

— Что он хочет тебя вернуть.

Я ждала.

Он продолжил:

— Но это его проблема.

— И?

— И твой выбор.

Я почувствовала, как пальцы сильнее сжали его руку.

— Именно.

Через несколько минут Рейд встал.

— Тебе нужно поесть.

Я посмотрела.

— Вы все сговорились.

— Кто все?

— Неважно.

Он улыбнулся.

— Я пришлю ужин.

— Не остаешься?

— Ты хочешь?

Вопрос опять.

Я подумала.

Очень хотелось сказать да.

И все-таки сегодня рядом с Кайденом я окончательно закрыла дверь, которую сама держала открытой из уважения к прошлому.

Мне требовалось хотя бы несколько часов прожить это без того, чтобы сразу заполнить пустое место другим мужчиной.

— Не сегодня.

Рейд кивнул.

Никакой обиды.

— Тогда завтра.

Он наклонился.

Я ожидала поцелуя.

Рейд коснулся губами моего лба.

Коротко.

И ушел.

Я осталась одна.

На столе лежала его забытая папка.

Я заметила только через минуту.

Хотела догнать.

Потом увидела подпись на обложке:

«Публичные слушания кандидатов. Послезавтра».

Кайден Харт.

Рейд Морн.

Открытые вопросы делегатов Северного Круга.

После последних нападений и проверки резервов слушания обещали быть тяжелыми.

Я положила папку в сторону.

Сегодня мой бывший муж впервые попросил меня вернуться.

А я впервые смогла ответить ему не из злости, не из желания наказать и не потому, что рядом появился другой мужчина.

Просто потому, что не хотела снова строить свою жизнь вокруг того, когда Кайден Харт наконец понял цену моего ухода.

Послезавтра он и Рейд снова окажутся напротив друг друга.

Только на этот раз я собиралась сидеть в зале не рядом с одним из них.

Я собиралась отвечать за себя.

Глава 12. Теперь он зовет меня своей

За час до начала открытых слушаний в главном зале Северного Круга уже не осталось свободных мест.

Я стояла у бокового входа и смотрела, как служащие добавляют еще один ряд стульев для представителей торговых домов. На верхней галерее толпились журналисты, внизу собирались делегаты шести стай, у дальней стены разместили старших офицеров общей стражи.

Слушания кандидатов всегда привлекали людей.

Сегодня к выборам добавились нападения на караваны, недостача в центральном резерве, закрытые распоряжения и мой развод.

Получился идеальный набор для тех, кто любил политику только тогда, когда она становилась похожа на драку.

— Если еще один человек попросит посадить его ближе к сцене, я начну брать деньги, — сказал Орвин Сет, проходя мимо меня с охапкой списков.

— Это незаконно.

— Поэтому пока только думаю.

— Очень ответственно.

Он остановился.

— Ты действительно собираешься сидеть в зале?

Я посмотрела на свой пропуск.

Сегодня я присутствовала не как бывшая Луна и даже не как представитель Черного Яра. Альма включила меня в список технических консультантов резервной комиссии, поскольку значительная часть вопросов касалась расследования.

— А где еще?

— Можно в боковой комнате. Там слышно через решетку.

— Почему я должна прятаться?

Орвин поморщился.

— Я не сказал прятаться.

— Но подумал.

— Я подумал, что сегодня половина вопросов будет про тебя.

— Тогда тем более лучше присутствовать, чтобы люди не отвечали за меня.

Он вздохнул.

— Никогда не понимал, зачем умные люди добровольно идут в политику.

— Я не иду.

— Ты работаешь в Северном Круге, развелась с одним кандидатом и подписала контракт второго.

— Когда ты формулируешь так, действительно звучит плохо.

— Я стараюсь.

Он ушел.

Я вернулась к папке.

На первой странице лежала свежая сводка Альмы.

Утром комиссия получила документы Кайдена.

Не часть.

Все, что запросила.

Общее разрешение на программу совместной готовности.

Приложения.

Списки полномочий.

Внутренний порядок секретариата.

Сверку подписей.

Эдрик пытался отложить передачу до окончания собственной официальной беседы с комиссией.

Кайден отказался.

В девять двадцать семь архив Северного Круга получил четыре ящика документов.

К одиннадцати Альма нашла то, что меня особенно беспокоило.

Несколько конкретных выдач были проведены уже после даты, которой Кайден считал окончание основной учебной программы.

Его подпись стояла на общем разрешении.

Но три срочных распоряжения возникли позже.

Одно на стрелы.

Одно на лекарственные наборы.

Одно на продовольствие.

Кайден не подписывал их отдельно.

Пока это подтверждало только одно:

он дал кому-то полномочие, которое продолжали использовать после того, как первоначальная причина почти исчезла.

Насколько законно — выясняла комиссия.

Насколько Кайден понимал широту собственного разрешения — тоже.

Сегодня утром он сам попросил, чтобы на слушаниях ему позволили сказать о проверке открыто.

Эдрику это не понравилось.

Я знала не потому, что разговаривала с Кайденом.

Потому что кабинет Альмы находился через две двери от комнаты комиссии, а Эдрик Харт обладал громким голосом, когда переставал контролировать раздражение.

— Ты собираешься добровольно дать Морну готовое оружие.

— Это уже не вопрос Морна.

— За пять недель до голосования все является вопросом Морна.

— Тогда тем более я не собираюсь ждать, пока это выйдет из комиссии через газеты.

— Мы даже не знаем, что произошло!

— Поэтому я и скажу, что не знаем.

— Люди услышат только слова «моя подпись» и «пропавший резерв».

— Это их право.

После этого дверь закрыли плотнее.

Я ушла.

Не потому, что разговор был тайным.

Потому что мне больше не хотелось стоять в коридорах рядом с семейными ссорами Хартов.