Кайден смотрел.

— Я долго думала, что если любовь была настоящей, ее нужно спасти. Что восемь лет должны что-то весить против четырех месяцев. Что хорошего было больше, значит, я обязана хотя бы рассмотреть возможность.

— Ты не обязана.

— Теперь знаю.

Он отвел глаза.

— Но ты не рассматриваешь совсем?

Вот вопрос.

Я могла ответить просто:

нет.

Но мне хотелось, чтобы он понял не только решение.

Причину.

Не ради того, чтобы причинить боль.

Ради окончательной честности.

— Можно я спрошу тебя одну вещь?

— Конечно.

Я смотрела прямо.

— Если бы я не ушла к твоему сопернику и никто не увидел, что ты действительно можешь меня потерять, ты бы сейчас просил вернуться?

Кайден замер.

Я не торопила.

Не помогала.

Не меняла вопрос, чтобы ему стало легче.

Он открыл рот.

Закрыл.

Отвел взгляд.

Вот ответ уже был.

Но я ждала слова.

— Я...

Он провел ладонью по затылку.

— Не знаю.

Тихо.

Честно.

Я почувствовала боль.

Не новую.

Скорее подтверждение той, с которой уже жила.

— Понимаю.

— Нора, это не значит...

— Я знаю, что значит.

— Нет.

Он резко встал.

— Я не говорю, что вернулся к тебе только из-за Рейда.

— Я и не сказала.

— Тогда почему этот вопрос?

— Потому что хочу понять момент, когда ты решил, что наш брак нужно спасать.

Он замолчал.

Я продолжила:

— В ту ночь, когда я тебя застала, ты не знал, хочешь ли меня или Лиссу. На следующее утро закончил с ней, потому что понял, что можешь меня потерять. Потом просил отложить развод ради выборов. Потом предлагал оставить меня советником. Ты начал говорить о возвращении только после того, как увидел, что я строю жизнь без тебя.

— Я начал понимать раньше.

— Когда?

Он не ответил сразу.

— Когда ты сняла знак Луны.

— И все-таки не просил вернуть брак.

— Я думал, ты меня не услышишь.

— Возможно.

— Когда переехала.

— Тоже не просил.

— Нора...

— Когда подписала контракт Рейда?

Кайден сжал челюсть.

— Это было важно.

— Я знаю.

Вот.

— Важно не потому, что я решила жить без тебя. А потому, что другой мужчина увидел во мне человека, которому есть место рядом с ним.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что это звучит так, будто я увидел твою ценность только через Морна.

Я посмотрела.

— А разве нет?

— Нет!

Первый настоящий всплеск за весь разговор.

Кайден поднялся.

— Я знал, чего ты стоишь. Всегда.

— Тогда почему был уверен, что после развода я останусь твоим советником?

Он замолчал.

— Почему считал, что можешь решить, когда мне узнать?

Ни слова.

— Почему после четырех месяцев измены твой план все еще включал меня рядом?

Он отвернулся.

И ответ пришел уже почти шепотом:

— Потому что считал твое присутствие гарантированным.

Вот.

Наконец.

Я почувствовала, как глаза защипало.

Не хотела плакать.

Но и бороться больше не собиралась.

— Именно.

Кайден повернулся.

Он тоже выглядел разбитым.

— Я был уверен, что ты можешь ненавидеть меня. Кричать. Не разговаривать месяц. Но в какой-то форме останешься.

— Да.

— Это было чудовищно самоуверенно.

— Да.

Он выдохнул.

— И когда ты действительно ушла...

— Ты испугался.

— Да.

— Когда Рейд предложил работу...

— Еще сильнее.

— Потому что стало видно, что моя жизнь может продолжаться не в твоей системе.

Кайден закрыл глаза.

— Да.

Все.

Не победа.

Не удовольствие.

Просто правда, которую мы наконец смогли произнести вдвоем.

Я вытерла слезу ладонью.

— Вот поэтому я не вернусь.

Он стоял.

Не спорил.

— Даже если я изменюсь?

Вопрос был почти детским.

Я ответила мягче:

— Я надеюсь, что изменишься.

Кайден посмотрел.

— Правда?

— Конечно.

— Но не ради тебя.

— Не ради меня.

Он усмехнулся болезненно.

— Вот эта часть особенно тяжелая.

— Знаю.

— Я хочу сделать все правильно, а ты все равно не вернешься.

— Да.

— Тогда зачем?

Я смотрела на него.

— Потому что ты все равно останешься собой после меня. Альфой. Мужчиной. Человеком, который когда-нибудь снова может кого-то полюбить. Тебе придется решить, каким ты будешь, даже если за это никто не выдаст Нору Вейл обратно.

Он опустил голову.

Мы молчали долго.

Потом Кайден спросил:

— Ты любишь Морна?

Я почти рассердилась.

Но услышала разницу.

Не «что у вас».

Не «он касается тебя».

Просто вопрос.

— Нет.

Рейда я пока не любила.

Хотела.

Уважала.

Мне нравилось быть рядом.

Но превращать первые чувства в любовь только потому, что книга моей жизни требует красивой замены одного мужчины другим, я не собиралась.

— Нет, — повторила я. — Пока нет.

Кайден заметил последнее слово.

Конечно.

— Но может быть.

— Может.

Ему было больно.

Я видела.

И впервые не бросилась смягчать.

— Он знает, что я просил тебя вернуться?

— Еще нет.

— Расскажешь?

— Если захочу.

Кайден кивнул.

— Правильно.

Он взял плащ.

Перед дверью остановился.

Я ожидала еще одной просьбы.

Вместо этого он сказал:

— Завтра я приду к Альме и расскажу все, что знаю про разрешение. И открою доступ ко всем приложениям, даже если Эдрик будет против.

— Хорошо.

Он усмехнулся.

— Когда-нибудь это слово перестанет звучать как приговор?

— Не обещаю.

Кайден посмотрел на меня последний раз.

— Я все еще хочу тебя вернуть.

Я почувствовала усталость.

Не злость.

— Можешь хотеть.

Он принял.

— Но больше не буду просить сегодня.

— Спасибо.

Кайден открыл дверь.

И там стоял Рейд.

Не подслушивал.

По крайней мере, судя по дорожному плащу и папке в руке, только что вошел в дом.

Оборотничий слух все равно означал, что он мог услышать последнюю фразу из коридора.

Кайден застыл.

Рейд тоже.

Мужчины смотрели друг на друга несколько секунд.

Я уже приготовилась остановить разговор, который не собиралась терпеть.

Но Рейд только немного отошел, освобождая проход.

— Харт.

— Морн.

Все.

Никакого «держись от нее подальше».

Никакого «она теперь со мной».

Никакой драки.

Кайден прошел.

У дверей дома обернулся на секунду.

Не ко мне.

К Рейду.

— Завтра комиссия получит все мои документы.

Рейд ответил:

— Это правильно.

Кайден усмехнулся.

— От тебя звучит особенно приятно.

— Могу соврать, если поможет.

— Не поможет.

Он ушел.

Я услышала, как закрылась входная дверь.

Рейд остался в коридоре.

Потом посмотрел на меня.

— Можно войти?

Вот вопрос, которого мне сейчас было достаточно.

— Да.

Он вошел.

Закрыл дверь.

Не подошел сразу.

— Ты в порядке?

— Не знаю.

— Хорошо.

Я рассмеялась сквозь остаток слез.

— Ты специально.

— Немного.

Он поставил папку на стол.

И только потом заметил мои мокрые глаза окончательно.

Лицо стало серьезным.

— Он тебя обидел?

— Сегодня нет.

— Тогда почему плачешь?

Я села.

Рейд остался напротив.

Не трогал.

Не использовал момент, чтобы оказаться ближе.

— Кайден попросил меня вернуться.

Челюсть Рейда напряглась.

Но голос остался ровным.

— И?

— Я отказала.

Он молчал.

Мне пришлось спросить:

— Это все?

— Что ты хочешь услышать?

Удивительно знакомый вопрос.

— Не знаю.

— Тогда я не буду угадывать.