— Нет.

Рейд сделал шаг к столу.

Я сразу сказала:

— Не Кайден.

Он остановился.

— Я ничего не сказал.

— По лицу сказал достаточно.

Его взгляд стал жестче.

— Печать его канцелярии стоит под приказом, который вывел стрелы из общего резерва после окончания учений.

— Да.

— И после этого на моих маршрутах происходят нападения.

— Да.

— Ты не видишь связи?

— Вижу основание проверить.

— Нора.

— Нет.

Голос прозвучал резче, чем я собиралась.

Все в комнате замолчали.

Я заставила себя говорить спокойнее.

— Я не буду делать с Кайденом то, что последние дни делают газеты с тобой.

Рейд нахмурился.

— Что именно?

— Брать удобное совпадение и объявлять его доказательством.

Я показала на книгу.

— Здесь печать канцелярии Серебряного Хребта. Не его личная подпись. Внутри этой канцелярии десятки людей. Эдрик руководил учениями. Совет имел доступ к закрытым операциям. Даже если выяснится, что Кайден подписал, нам нужно увидеть, что именно он подписал.

— Ты его защищаешь?

Вопрос ударил неожиданно.

Не потому, что был жестоким.

Потому что я сама задавала его себе.

Защищаю?

Опять?

Я почувствовала, как старая привычка и профессиональное решение слишком удобно встали рядом.

— Возможно, — сказала я.

Рейд явно не ожидал.

Альма подняла глаза.

Я продолжила:

— Я могу быть к нему предвзята. Именно поэтому ты не пишешь итоговое заключение и я не пишу. Альма здесь для этого.

Рейд молчал.

— Но если я сейчас скажу «это Кайден» только потому, что его герб стоит на бумаге, я буду не менее предвзята. Просто в другую сторону.

Альма медленно кивнула.

— Верно.

Я посмотрела на нее.

— Если начну пропускать очевидное в его пользу, скажите.

— С удовольствием.

— Я не сомневалась.

Рейд перевел взгляд на печать.

Когда снова заговорил, голос был спокойнее.

— Хорошо. Не Кайден. Пока.

— Не Серебряный Хребет как виновник. Пока.

— Печать настоящая?

Эвен ответил:

— На первый взгляд да.

Я добавила:

— Проверим через реестр печатей.

Рейд кивнул.

Больше не спорил.

И я поймала себя на том, что благодарна ему.

Не за согласие со мной.

За то, что он не потребовал доказать лояльность новому работодателю ненавистью к бывшему мужу.

С продовольствием выяснилось кое-что еще.

Оно не просто отсутствовало.

Часть перемещений никогда не появилась в сводных книгах Северного Круга как завершенная выдача.

Внутри склада все было оформлено.

Номер распоряжения.

Дата.

Количество.

Получатель под кодом закрытой операции.

Подпись кладовщика.

После этого груз должен был попасть в центральную бухгалтерию и либо вернуться, либо быть списан как израсходованный.

Там цепочка обрывалась.

Сера принесла общую книгу.

— Вот первая выдача.

Сорок мешков.

— В сводном отчете?

— Нет.

— Вторая?

— Нет.

— Стрелы?

— Только одна из трех.

Альма нахмурилась.

— Получается, на уровне склада груз ушел законно, а на уровне общего баланса продолжил числиться здесь.

— Да.

Вот почему по бумагам склад выглядел заполненным на семьдесят восемь процентов.

Физически часть резерва давно находилась неизвестно где.

— Сколько всего? — спросила я.

Мы считали еще почти час.

Итог:

если перевести разные категории в стоимость, отсутствовала примерно четверть оперативного запаса центрального узла.

Не всего северного резерва.

Но одного из крупнейших складов.

Слишком много для невнесенной накладной.

Альма отложила карандаш.

— Теперь это официально моя плохая новость.

Рейд спросил:

— Кому?

— Северному Кругу.

— Сегодня?

— Немедленно.

— Если отправите общий отчет, люди, которые проводили закрытые перемещения, узнают, что мы нашли недостачу.

— Это не дает мне права скрыть четверть склада.

Я вмешалась:

— Можно уведомить о расхождении без перечисления конкретных закрытых кодов.

Альма подумала.

— Да.

— И запросить заморозку новых крупных выдач до сверки.

Эвен резко сказал:

— Это парализует центральный узел.

— Не всех выдач, — ответила я. — Только закрытых операций без полного отражения в общем балансе.

— В случае пограничной тревоги мы потеряем время.

— Тогда сделать исключение по совместной подписи двух независимых представителей Круга.

Альма записывала.

Рейд сказал:

— Это именно то, что я предлагаю в своей программе.

Я посмотрела.

— Не начинай.

Он приподнял бровь.

— Что?

— Использовать проверку как предвыборную речь.

— Я просто заметил.

— Очень вовремя.

— Ладно.

Он отступил.

Альма посмотрела на нас обоих.

— Мне начинают нравиться эти проверки.

— Почему? — спросил Рейд.

— Вы оба раздражаетесь примерно одинаково.

— Это оскорбление, — сказала я.

— Для меня тоже, — добавил он.

Альма наконец улыбнулась.

Сера смотрела между нами с таким любопытством, что я решила не развивать.

После проверки мы опечатали не весь склад.

Только шкаф с закрытыми приказами и книги выдачи за последние два месяца.

Оригиналы оставались на месте под двойной печатью Альмы и общей стражи.

Копии получили три стороны.

Белое Озеро.

Технический отдел Черного Яра.

Судебный архив Северного Круга.

Рейду дали только заверенный список кодов.

Мне — тот же.

Никаких оригиналов.

Это было правильно.

У ворот Эвен догнал меня.

— Госпожа Вейл.

Я обернулась.

Он выглядел старше, чем утром.

— Да?

— Я не крал этот груз.

Я несколько секунд смотрела.

— Я не говорила, что крали.

— Но четверти запаса нет.

— Она выдана по документам.

— Именно.

Он нервно провел ладонью по волосам.

— Я здесь семь лет. Каждый закрытый приказ проверял по списку допуска. Если печать правильная, мы выдавали.

— Это ваша работа.

— Теперь выглядит так, будто я должен был знать больше.

Очень знакомая фраза.

Не точными словами.

По смыслу.

Я много раз говорила себе похожее после собственного развода.

Должна была знать.

Должна была заметить.

Должна была понять раньше.

Иногда да.

Иногда невозможно.

— Вы должны были выполнить процедуру, — сказала я. — Если процедура была выполнена, это будет видно.

— А если приказ неправильный?

— Тогда вопрос к тому, кто его издал.

— Вы верите?

Я нахмурилась.

— Во что?

— Что все разберут именно так.

Честный вопрос.

— Не знаю.

Эвен усмехнулся горько.

— Полезно.

— Я могу пообещать только одно: в моем отчете будет написано ровно то, что я видела. Не больше.

Он смотрел.

— Спасибо.

— Пока рано.

— Все равно.

Он ушел обратно.

Я осталась возле кареты.

Рейд стоял рядом со своим конем и слышал разговор.

Оборотничий слух не оставлял особых надежд на приватность на таком расстоянии.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— У тебя лицо.

— Какое?

— С мнением.

— Оно почти всегда такое.

— Тогда говори.

Рейд привязал папку к седлу.

— Ты часто оставляешь людям возможность оказаться невиновными.

Я не сразу поняла, похвала это или претензия.

— Стараюсь.

— Даже если они тебе не нравятся?

— Особенно тогда.

Он кивнул.

— Полезно.

— Ты опять говоришь как человек, который собирается использовать меня в кампании.

— Уже отказался от этой мысли минут пять назад.

— Очень быстро.

— Я учусь.

Я открыла дверцу кареты.

Рейд сказал:

— Нора.

— Да?

— Я был неправ в комнате.