Я смотрела на стол.

Не хотела видеть Кайдена.

Не хотела видеть Рейда.

Не хотела знать, кто смотрит на меня.

Эдрик продолжил:

— Значит, после окончания отношений вы были злы на Кайдена.

Лисса ответила:

— Да.

— Чувствовали себя обманутой.

— Да.

— Потому что он вернулся к попытке восстановить отношения с бывшей женой.

Кайден резко повернул голову.

Лисса холодно сказала:

— Потому что он четыре месяца лгал мне о состоянии собственного брака.

В зале стало тише.

Эдрик немного изменил линию.

— И после этого вы принесли комиссии пакет из моей переписки.

— Да.

— Спустя три недели хранения.

— Да.

— Вы могли открыть его.

— Могла.

— Могли заменить содержимое.

— Могла физически.

Альма вмешалась:

— Печать при передаче не имела видимых повреждений.

Эдрик поднял ладонь.

— Я не говорю, что она подделала. Я устанавливаю возможность.

Лисса спокойно сказала:

— Возможность существовала. Именно поэтому я не открывала и передала при свидетелях.

— Но ваш мотив навредить кампании Харта тоже существовал.

Она посмотрела.

— Да.

Еще один честный ответ.

Эдрик словно получал именно то, чего хотел.

— Значит, две женщины, которых Кайден разочаровал лично, теперь дают сведения в расследовании против его кампании.

Вот.

Я подняла голову.

Лисса тоже.

Эдрик говорил уже не ей одной.

Залу.

— Одна работает на его главного соперника. Вторая имела с Кайденом отношения, которые закончились скандалом. Обе мотивированы.

Кайден сказал:

— Эдрик.

Дядя не повернулся.

— Я говорю о конфликте интересов.

— Ты прекрасно понимаешь, что делаешь.

— Именно.

Харвен ударил молотком.

— Господин Харт, если у вас вопрос к свидетелю, задавайте. Политические речи оставьте до своего выступления.

Эдрик посмотрел на Лиссу.

— Вы утверждаете, что лично видели меня отдающим приказ о нападении?

— Нет.

— О выплате разбойникам?

— Нет.

— О подделке запросов?

— Нет.

— О переносе времени и места атак в отчетах?

— Нет.

— Тогда ваши показания состоят в том, что вы носили закрытые пакеты между людьми моей координационной группы.

— Да.

— Что само по себе законно.

Лисса помолчала.

— Само по себе — да.

— Благодарю.

Она не ушла.

— Но я могу добавить.

Эдрик нахмурился.

Харвен кивнул.

— Добавляйте.

Лисса посмотрела на комиссию.

— Мне несколько раз говорили, что пакеты нельзя регистрировать обычной почтой, потому что они относятся к кампании и не должны попадать в общий архив до выборов.

В зале стало тихо.

— Кто говорил? — спросила Альма.

— Эдрик.

Я почувствовала, как все внутри собрало внимание.

Эдрик не изменился.

— Когда?

Лисса назвала два случая.

— Дословно?

— Один раз вы сказали: «Обычная почта хороша для людей, которым нечего терять от чужого любопытства. Передашь сама».

Он ответил сразу:

— И что в этом незаконного?

— Не знаю.

— Это обычная политическая переписка.

— Возможно.

Лисса не спорила.

— Но в другом случае пакет шел управляющему «Северного тракта».

Вот.

— И?

— Вы сказали: «Там смешаны деньги кампании и программа готовности. Мне не нужен еще один счет в общем реестре».

Эдрик замер.

Совсем немного.

Альма сразу спросила:

— Вы уверены в формулировке?

Лисса посмотрела.

— В первой части точно. Вторая могла звучать «не нужен лишний счет», а не «еще один».

— Когда?

Она назвала дату.

За несколько дней до одного из платежей ФХ.

Я почувствовала, как по залу идет напряжение.

Эдрик холодно сказал:

— Вы вспомнили это только сейчас?

— Нет. Рассказала Альме вчера на предварительном опросе.

Альма кивнула.

— В протоколе есть.

— Почему не указали раньше?

— Потому что раньше меня не спрашивали о ваших словах в связи с финансовыми документами.

Эдрик смотрел на нее долго.

— Вы очень удобно вспоминаете.

Лисса побледнела.

Но не отступила.

— Возможно. Поэтому пусть комиссия проверяет документы, а не верит мне на слово.

Вот.

И это разрушило лучшую часть его атаки.

Она не просила верить.

Только проверить.

Лиссу отпустили через несколько минут.

Когда она проходила мимо моего места, наши глаза встретились.

Я не улыбнулась.

Она тоже.

Но между нами было что-то вроде признания:

сделано.

Теперь следующее.

После короткого перерыва выступал Рейд.

Его часть была самой простой и самой неприятной для Эдрика политически.

Пограничная стража Черного Яра предоставила патрульные журналы за все даты нападений.

Рейд не рассказывал, какой он хороший Альфа.

Показывал часы.

Где находились патрули.

Когда получили сигнал.

Сколько людей было временно переброшено на другие участки по решению Северного Круга.

Как официальные отчеты сдвигали некоторые нападения глубже в зону его ответственности.

— Значит, вы утверждаете, что Черный Яр намеренно обвиняли? — спросил представитель торговой палаты.

— Нет.

— Но документы выглядели именно так.

— Да.

— И вам выгодно считать подделку политической.

— Выгодно.

Кто-то усмехнулся.

Рейд продолжил:

— Но то, что мне выгодно, не делает это доказанным. Пока мы знаем, что данные изменялись. Не знаем, кто именно менял и зачем.

Я смотрела.

Он держал линию.

Не делал из сегодняшнего дня победную речь.

Хотя мог.

После всего, что нашли, политически было почти невозможно не воспользоваться.

Он не пользовался.

Эдрик спросил:

— Альфа Морн, разве не правда, что после начала расследования ваша поддержка в некоторых торговых кругах выросла?

— По последнему открытому опросу — да.

— Значит, скандал вам выгоден.

— Да.

— И женщина, которую вы публично назвали своей, является одним из технических участников расследования.

Вот опять.

Рейд даже не посмотрел на меня.

— Да.

— Вам не кажется, что это создает впечатление личной координации?

— Кажется.

Эдрик чуть улыбнулся.

Рейд продолжил:

— Поэтому Нора не подписывает итоговые финансовые выводы. Поэтому первичные опросы задержанных проходили без меня. Поэтому часть проверок Альма Дейн не разрешила мне посещать.

— Но вы обсуждаете расследование с Норой вне заседаний?

Вопрос был опасным.

Правдивый ответ:

да.

Мы говорили.

Не всегда только в кабинетах.

Рейд не стал врать.

— Да.

По залу прошел шум.

Эдрик сразу:

— В том числе в личное время?

Харвен жестко сказал:

— Это уже переходит границу.

Рейд поднял руку.

— Я отвечу.

Он посмотрел на Эдрика.

— Да. Мы разговариваем и вне официальных заседаний.

Я напряглась.

— И если ваш следующий вопрос будет, передает ли она мне закрытые материалы, ответ нет.

— Вы просили?

— Нет.

— Никогда?

— Никогда.

— Откуда комиссия может знать?

Рейд пожал плечами.

— Никак. Поэтому существует журнал доступа. Посмотрите, какие документы я получал официально и когда.

Очень хорошо.

Не красивое:

доверяйте моей чести.

Проверяйте.

— Нора сообщала вам заранее о вызовах Кайдена или моей канцелярии?

— Нет.

— О финансовых книгах до официальной публикации?

— В пределах ее технического допуска после того, как мне разрешали ознакомиться как стороне. Не раньше.

— Вы уверены?

— Да.

Эдрик откинулся.

— Очень удобная схема. Вы держите формальную чистоту, пока человек, с которым спите, работает внутри расследования.

Зал замер.

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу.