Это не делало все его решения правильными.

Но превращало конфликт в гораздо более тяжелый, чем спор доброго героя с очевидным злодеем.

Альма не вмешивалась.

Давала им закончить.

Эдрик наконец спросил:

— Если комиссия ничего не найдет, ты понимаешь, что ущерб все равно останется?

— Да.

— И все равно?

— Да.

Он закрыл глаза.

Потом открыл.

— Хорошо.

Я почти вздрогнула от слова.

Эдрик посмотрел на Альму.

— Получите приложения в объеме судебного запроса. Не больше.

— Именно это и было условием.

Он не ответил.

Развернулся и вышел.

Дверь закрылась.

Кайден остался стоять.

Несколько секунд смотрел на нее.

Я знала, что ему больно.

Не по запаху.

Не по какой-то волчьей магии.

По плечам.

По тому, как медленно он сел обратно.

По пальцам, которые один раз сжались вокруг края стола и отпустили.

Альма сказала:

— Если хотите сделать перерыв...

— Нет.

— Уверены?

— Да.

Она не спорила.

— Тогда продолжаем.

И работа продолжилась.

Как всегда.

Даже после разговоров, которые меняли семьи.

Финансовые приложения принесли через сорок минут.

Я ожидала чего-то более явного.

Не получила.

Документы были аккуратными.

Слишком аккуратными.

Платеж ФХ-11 проходил по договору на закупку металлических деталей и повышенный риск транспортировки.

Поставщик:

«Керн и Восс».

Координатор:

Эдрик Харт.

Согласование казначейства.

Внутренний номер кампании.

Ничего про разбойников.

Ничего про нападение.

Ничего незаконного на поверхности.

Но дальше находилось распределение суммы.

Часть — металл.

Часть — перевозка.

Часть — «оперативные расходы закрытой программы».

Вот этот пункт был слишком широким.

— Кто получал оперативные расходы? — спросила Альма.

Казначей ответил:

— Торговый дом предоставлял закрывающие акты после выполнения.

— Где?

— Должны быть в приложении второго уровня.

Кайден посмотрел.

— Открыть.

Никто уже не спорил.

Принесли.

И вот там появилась первая серьезная линия.

«Керн и Восс» переводил часть средств «Северному тракту».

«Северный тракт» разбивал расходы дальше.

Один платеж:

внешняя охрана.

Получатель по коду:

ХД-3.

Сумма.

Шестьдесят серебряных.

Рядом другой:

ХД-3.

Еще шестьдесят.

Харс Дол.

Псевдоним Тарса.

Альма положила копию показаний пленного рядом.

Суммы совпали.

Два платежа.

Две части его оплаты.

Вот теперь связь перестала быть приблизительной.

Я почувствовала, как пальцы похолодели.

— Это деньги фонда Харта, — сказала Лана очень тихо.

Альма сразу:

— Прошедшие через две частные компании по документам программы готовности.

— Но исходный источник...

— Да. Фонд Харта.

Кайден не двигался.

Смотрел на строку.

Я тоже.

Вот то, чего мы боялись.

Деньги его кампании действительно дошли до человека, который признался в нападениях.

Это не доказывало, что Кайден приказал.

Не доказывало пока даже, что Эдрик знал, кому именно платят в конце.

Но политически разница почти исчезала.

Для газет.

Для голосующих.

Для любого человека, который увидит только начало и конец цепочки.

Фонд Харта.

Разбойник.

Кайден первым нарушил тишину.

— Кому доступен код ХД-3?

Казначей ответил:

— В фонде его нет. Это код «Северного тракта».

— Тогда запросить их расшифровку официально.

Альма кивнула.

— Уже есть. Тарс сказал, что получал под именем Харс Дол. Нужно подтвердить в их книге.

— Подтверждайте.

Кайден смотрел на документ.

— Следующие платежи.

Нашли еще один.

Другой код.

Не Тарс.

Внешняя охрана.

Сумма похожая.

Дата перед третьим нападением.

Еще.

Оплата «дорожного риска».

Тоже за несколько дней до атаки.

Не все строки можно было сразу связать с преступлениями.

Но структура повторялась.

Фонд.

«Керн и Восс».

«Северный тракт».

закрытая программа.

внешняя охрана.

нападение.

И почти каждый исходный платеж внутри фонда проходил через финансовое направление, которым руководил Эдрик.

Альма сказала:

— На сегодня этого достаточно для расширенного запроса.

Кайден поднял глаза.

— На что?

— Полные книги конкретного подфонда, из которого шли платежи программе совместной готовности.

Эдрика в комнате уже не было.

— Название подфонда? — спросил Кайден.

Казначей ответил:

— Стратегический организационный резерв.

— Кто распоряжается?

Пауза.

— Эдрик Харт.

Кайден закрыл глаза.

Только на секунду.

— Еще кто имеет право подписи?

— Заместитель казначея до определенного лимита. Вы — как кандидат, если лично вмешиваетесь. Но текущие выплаты идут через старшего распорядителя.

— То есть Эдрика.

— Да.

Я смотрела на Кайдена.

Вот момент, когда можно было сломаться в простую версию.

Дядя предал.

Я ничего не знал.

Все сделал он.

Кайден не сказал этого.

Вместо этого спросил:

— Кто создал подфонд?

Казначей нашел устав.

— Учрежден восемь месяцев назад.

— Чья подпись?

Он перевернул.

Потом очень медленно поднял взгляд.

— Ваша.

Кайден замер.

Я тоже.

Документ передали.

Он прочитал.

Восемь месяцев назад Кайден дал Эдрику отдельный организационный резерв для кампании.

Цель:

«оперативные расходы, логистика, безопасность, закрытые подготовительные мероприятия и срочные политические соглашения в пределах утвержденного общего лимита».

Широко.

Опять.

Слишком широко.

— Я помню, — сказал Кайден.

Голос звучал глухо.

— Эдрик просил отдельный резерв, чтобы не проводить каждую срочную поездку и оплату через меня.

Альма спросила:

— Вы проверяли ежемесячные отчеты?

— Сводные.

— Не отдельные платежи.

— Нет.

— Почему?

Кайден посмотрел на документ.

— Потому что доверял ему.

Вот и все.

Никакой хитрой схемы.

Один из самых сильных людей Севера дал человеку, которого любил и уважал, слишком широкие полномочия.

Потом был занят.

Амбициозен.

Уверен.

И не задавал достаточно вопросов.

Это не делало его организатором нападений.

Но и полностью невиновным в создании условий уже не оставляло.

Кайден сам понял.

— Это войдет в отчет?

Альма ответила:

— Да.

— Формулировка?

— Вы создали подфонд с широкими расходными полномочиями, передали текущий контроль Эдрику Харту и получали только сводную отчетность. Через этот подфонд прошли средства, часть которых позже была выплачена участнику нападений через две частные структуры.

Он кивнул.

— Пишите.

Я смотрела.

Не потому, что хотела вернуть.

Нет.

Это чувство не появилось.

Но впервые после развода я почувствовала к Кайдену не только боль от прошлого.

Уважение за настоящее.

Очень осторожное.

Очень отдельное от любви.

Он мог бы спорить с каждой строкой.

Не стал.

Альма закрыла папку.

— Нам нужен расширенный судебный запрос. До вечера не получим.

— Получите согласие фонда сейчас, — сказал Кайден.

Она посмотрела.

— Что?

— Я даю добровольный доступ к полным финансовым книгам стратегического организационного резерва за последние три месяца.

Казначей побледнел.

— Господин Харт...

— Что?

— Там не только логистика.

— Знаю.

— Политические переговоры.

— Закрывайте имена, не относящиеся к платежам. Суммы и получателей по компаниям открывайте.