Только несколько характеристик.

— Рост?

Тарс показал рукой.

— Примерно ваш.

— Шрам?

— Не видел.

— Голос?

— Обычный.

Этого было мало.

Не нужно натягивать.

Альма спросила:

— Что именно вам говорили о нападениях?

Тарс откинул голову.

— Что это проверка реакции патрулей.

— Кто-то предупреждал, что стражники каравана не знают об учениях?

— Первый раз нет.

— А когда они начали сопротивляться по-настоящему?

В лице мелькнуло что-то неприятное.

Не вина.

Скорее понимание, насколько плохо теперь звучит ответ.

— Мы поняли.

— И продолжили.

— Платили.

Лерн резко сказал:

— Четверых ранили.

Тарс посмотрел.

— У нас тоже двоих ранили.

— Вы напали первыми.

— Я не спорю.

Альма подняла ладонь.

— Не превращаем это в моральный суд. Он будет позже.

Я спросила:

— Вам когда-нибудь прямо говорили убивать?

— Нет.

— Не трогать людей?

— Говорили избегать смертей.

— Почему?

— Потому что это должно выглядеть как разбой, а не война.

В комнате стало очень тихо.

Альма спросила:

— Повторите.

Тарс понял, что сказал больше, чем собирался.

— Я уже сказал.

— Дословно.

Он посмотрел на нее.

— Нам говорили: людей не добивать. Брать часть груза. Создать шум. Разогнать сопровождение. Уйти до прибытия большого патруля.

— «Должно выглядеть как разбой» — это слова нанимателя?

Пауза.

— Да.

Вот теперь это перестало быть теорией о настоящих грабителях, которые случайно оказались полезны кому-то политически.

Кто-то хотел именно видимость обычных нападений.

Не исключено, что Тарс врал, пытаясь облегчить наказание.

Но это уже можно было проверять по деньгам и другим участникам.

— Вы знали, какие караваны будете атаковать заранее? — спросила я.

— Да.

— За сколько?

— Обычно день.

— Получали маршрут?

— Место и примерное время.

— На бумаге?

— Первый раз. Потом устно.

— Первый лист сохранился?

— Нет.

— Что было на нем?

— Точка дороги. Номер каравана. Количество телег.

— Откуда вам знать, что это были настоящие данные, если считали все учениями?

Тарс усмехнулся.

— Я не тупой.

— Тогда почему продолжили?

— Потому что деньги настоящие.

Честно.

Отвратительно.

Но честно.

— Значит, версию об учениях вы перестали считать правдой после первого раза.

— Да.

— И знали, что нападаете на реальные общие поставки.

— Да.

— За деньги.

— Да.

Ни оправданий.

Лерн смотрел с явным желанием ударить.

Альма увидела.

— Господин Баст, если хотите продолжать присутствовать, держите лицо.

Он мрачно ответил:

— Держу.

— Плохо.

Я вернулась к квитанции.

— Что перевозили по этой бумаге на самом деле?

— Ничего.

— Почему указаны два ящика наконечников?

— Чтобы было основание для выплаты.

— Получили сколько?

— Шестьдесят серебряных.

— За одно нападение?

— Это часть.

— Остальное?

— Через «Северный тракт».

Вот вторая компания.

— Как?

— Нам дали работу на три дня сопровождать пустые телеги до западной станции. По бумагам — полный маршрут. По факту сделали один день и вернулись.

— Выплата?

— Еще шестьдесят.

— Итого сто двадцать.

— Да.

Схема становилась яснее.

Не мешок денег в подвале.

Не тайный сундук.

Обычные коммерческие платежи, разбитые на фиктивные работы.

Так их и можно было спрятать в книгах.

— Кто оформлял договор с «Северным трактом»? — спросила я.

— Управляющий по имени Вальт.

Я посмотрела на Альму.

Она уже записывала.

— Полное имя?

— Вальт Дерн.

Лана раньше упоминала управляющего «Северного тракта», но имя я не запомнила.

Теперь запомнила.

— Вы видели его?

— Да.

— Он знал, за что реально платит?

Тарс задумался.

— Думаю, да.

Альма сразу:

— Не что думаете. Что знаете?

— Он однажды сказал мне: «Следующий выход будет после перевода от заказчика».

— Какого заказчика?

— Не назвал.

— Еще?

— Сказал, чтобы мы не лезли в политику и делали свою работу.

Вот.

— Какая политика?

— Я спросил то же.

— Ответ?

— «Та, за которую вам платят не понимать».

В комнате стало совсем тихо.

Писарь перестал писать на секунду.

Потом быстро продолжил.

Альма спросила:

— Дословно?

— Почти.

— Когда?

— Перед вторым нападением.

— Где?

— На дворе «Северного тракта».

— Свидетели?

— Двое моих людей.

— Имена.

Тарс назвал.

Один погиб?

Нет.

Оба вроде ушли после последнего нападения.

Значит, можно найти.

Лерн тут же сделал пометку отправить людей.

Я смотрела на пленного и впервые чувствовала не только профессиональное напряжение.

Злость.

Настоящую.

Четверо раненых.

Разрезанные обозы.

Напуганные люди.

Вся политическая кампания вокруг «слабости Черного Яра».

А для этой группы все сводилось к оплате.

— Вы знали, что ваши нападения используют против Рейда Морна? — спросила я.

Тарс посмотрел.

— Позже догадался.

— Когда?

— После газет.

— И все равно продолжили.

— Да.

— Почему?

Он устало усмехнулся.

— Вы хотите услышать красивую причину?

— Нет.

— Тогда потому что мне были нужны деньги.

Я почувствовала отвращение.

Не нужно было скрывать.

— Для чего?

— Жить.

— Люди, которых вы ранили, тоже.

Он отвернулся.

Вот впервые что-то пробило.

Не раскаяние.

Но хотя бы нежелание смотреть.

Альма дала несколько секунд.

Потом спросила:

— Последнее нападение. Вам приказали забрать что-то конкретное?

Тарс поднял глаза.

— Нет.

— Почему тогда в предыдущем нападении один человек кричал не трогать шестую телегу?

Он удивился.

— Откуда знаете?

— Ответьте.

Тарс задумался.

— Потому что в шестой телеге был груз нанимателя.

У меня внутри все сжалось.

— Какой?

— Не знаю.

— Вы видели?

— Ящики.

— Сколько?

— Четыре или пять.

— Что на них?

— Маркировка общего резерва.

— Что внутри?

— Не открывали.

— Почему?

— Нам сказали не трогать.

Я вспомнила слова Оллена Тарса из главы с нападением.

«Один кричал не трогать крайнюю телегу».

Шестая телега по ведомости перевозила зерно.

Значит, либо часть груза была подменена.

Либо ящики находились внутри под зерном.

— Кто велел не трогать? — спросила Альма.

— Тот же заказчик.

— Зачем нападать на караван, в котором перевозишь собственный груз?

Тарс пожал плечами.

— Не знаю.

Я уже видела возможный ответ.

Если нужно переместить оружие или другой резерв вне учета, можно отправить его внутри нормального каравана, устроить нападение, после которого часть груза «пропадает», и забрать нужное.

Но тогда почему прежние документы показывали вывод из склада по закрытым приказам?

Может быть, схема использовала оба способа.

Или я соединяла слишком много.

— Не делаем вывод, — сказала я вслух.

Альма посмотрела.

— Правильно.

Тарс усмехнулся.

— Вы часто это повторяете?

— Потому что люди слишком любят заканчивать расследование раньше фактов.

— А сейчас что вам еще нужно?

Я подняла квитанцию.

— Деньги.

— Я уже сказал.

— Сказать мало.

Он откинулся.

— Тогда ищите.

— Будем.

Лекарь постучал по дверному косяку.

— Время.

Альма кивнула.

— Еще два вопроса.

Тарс закрыл глаза.

— Говорите.

— Кто назначал дату последнего нападения?