— Уверена?

Она усмехнулась без веселья.

— После того как он четыре месяца лгал мне о собственном браке? Да, Нора. Сейчас я способна пережить его политические проблемы.

Я смотрела.

— Злость не всегда делает человека объективным.

— Ты лучше всех должна это знать.

Удар получился точным.

Я могла обидеться.

Не стала.

— Знаю.

Лисса расслабила плечи совсем немного.

— Я не знаю, связан пакет с нападениями или нет. Возможно, внутри действительно какие-нибудь оценки голосования.

— Тогда зачем код?

— Не знаю.

— Что Эдрик говорил про РК-4?

— Ничего. Я никогда не спрашивала.

— Ты запоминала, кому передавала пакеты с этим кодом?

Она задумалась.

— Не всех.

— Попробуй.

Я взяла чистый лист.

Лисса начала медленно.

Первый — представитель общего транспортного комитета.

Второй — какой-то помощник Эдрика в Ренваре.

Третий — управляющий «Северного тракта».

Четвертый — секретарь делегации Белого Озера.

Пятый она не помнила.

— Даты?

— Примерно.

— Нужны хотя бы недели.

Она называла.

Я записывала.

Один пакет пришел примерно за три дня до первого нападения на западную дорогу.

Второй — за неделю до следующего.

Совпадение.

Пока только оно.

Я обвела даты.

— Ты уверена?

— В пределах двух-трех дней.

— Почему так хорошо помнишь?

— Потому что в те даты я встречалась с Кайденом.

Все вернулось в комнату мгновенно.

Я перестала писать.

Лисса тоже поняла.

— Прости.

— Не надо.

— Я не хотела...

— Просто продолжай.

Она смотрела несколько секунд.

— Я могу восстановить точнее по своему расписанию заседаний.

— Сделай.

— Хорошо.

Я снова посмотрела на код.

РК-4.

Видела ли я его раньше?

Не только на копии Лиссы.

Что-то мешало.

Как будто сочетание уже проходило перед глазами среди десятков служебных отметок.

Но память не давала место.

Не нужно было заставлять.

У меня были копии всех подозрительных форм.

Сравню спокойно.

— Пакет не будем открывать, — сказала я.

Лисса сразу кивнула.

— Я тоже так думаю.

— Если вскроем вдвоем, защита Эдрика потом справедливо скажет, что содержимое могли заменить.

— Что делать?

— Я вызову Альму Дейн. Она оформит передачу как независимый проверяющий. При свидетелях зафиксируем печать, состояние конверта и код. Потом она запросит разрешение открыть.

Лисса заметно напряглась.

— Мое имя попадет в акт.

— Да.

— Нельзя без него?

— Нет.

— Нора...

— Нет.

Она замолчала.

Я продолжила спокойнее:

— Ты пришла потому, что хочешь защитить себя. Понимаю. Но я не буду брать запечатанный документ, который три недели находился у тебя, и делать вид, что не знаю происхождение. Если пакет важный, такая ложь уничтожит его как доказательство.

— Я могу сказать, что нашла анонимно.

— Тогда первый вопрос будет: где? Второй: кто принес? Третий: почему нет регистрации? И после первого серьезного допроса мы обе окажемся лгуньями.

Лисса закрыла глаза.

— Я могу потерять должность.

— Можешь.

Она резко посмотрела.

— Ты могла бы хотя бы сделать вид, что тебе жаль.

Я почувствовала вспышку злости.

— А тебе было жаль мою должность Луны, когда ты ложилась в постель с моим мужем?

Лисса побледнела.

Мы замолчали.

Вот она.

Граница, возле которой взрослый разговор легко превращался в то, чего я не хотела.

Но сказанное не было неправдой.

Я не стала извиняться.

Лисса тоже не потребовала.

Через несколько секунд она сказала:

— Нет.

Я ждала.

— Я думала о твоей должности как о чем-то, что ты все равно сохранишь после развода. Кайден говорил, что ты останешься в системе.

Горько.

Даже здесь он заранее распорядился моей жизнью.

— Он и мне это говорил.

— Я знаю теперь.

— И ты считала это нормальным?

Лисса провела ладонью по лбу.

— Я считала очень много удобных для себя вещей нормальными.

Фраза погасила часть гнева.

Я села глубже в кресло.

— Я не хочу, чтобы ты потеряла должность просто потому, что мне больно.

Она посмотрела.

— Но?

— Но я не буду ради этого портить проверку.

— Понимаю.

— Если ты не готова передать пакет официально, забирай его сейчас.

Лисса посмотрела на серый конверт.

Долго.

Я не подталкивала.

Это был ее выбор.

Наконец она спросила:

— Если я заберу, ты расскажешь Альме, что видела?

— Да.

Она подняла глаза.

— Ты даже не пытаешься меня убедить.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я устала от мужчин, которые считают, что правильное решение можно получить, если достаточно хорошо объяснить женщине, чего ей следует хотеть.

Лисса неожиданно усмехнулась.

— В этом мы хотя бы...

Я подняла ладонь.

— Не надо.

Она сразу остановилась.

Правильно.

Мы не были «похожими женщинами, которых обманул один мужчина».

Не в том смысле, который превращал бы нас в союзниц.

Кайден лгал обеим.

Но Лисса вошла в эти отношения, зная о существовании жены.

Я нет.

Эту разницу я не собиралась стирать ради красивого примирения.

Лисса медленно подвинула конверт ко мне.

— Передавай официально.

— Ты уверена?

— Нет.

Я узнала собственный ответ и почти улыбнулась.

Она заметила.

— Что?

— Ничего.

— Я сказала что-то смешное?

— Нет. Просто это иногда самый честный ответ перед решением.

Лисса кивнула.

— Тогда я не уверена. Но передавай.

Я не тронула конверт.

Позвонила в колокольчик.

Брина вошла.

— Нужен курьер в Ренвар. Срочно.

— Кому?

— Альме Дейн. Пусть приедет лично, если может. Если нет, пришлет судебного писаря и двух свидетелей общей комиссии.

Брина посмотрела на Лиссу.

Потом на конверт.

Ничего не спросила.

— Хорошо.

Она вышла.

Лисса поднялась.

— Мне ждать?

— Да.

— Сколько?

— Не знаю.

— У меня заседание через два часа.

— Тогда перенеси.

— Это не так просто.

Я посмотрела.

Она выдохнула.

— Ладно.

Снова села.

Мы остались ждать.

И вот ожидание оказалось тяжелее самого разговора.

Когда есть вопросы, можно держаться за них.

Когда документы лежат на столе, а следующие люди еще едут, остаются только две женщины, которым нечего делать друг с другом.

Лисса первой нарушила тишину:

— Ты ненавидишь меня?

Я не ожидала.

— Иногда.

Она кивнула, будто ответ был справедливым.

— А иногда?

Я подумала.

— Иногда вообще не думаю о тебе.

— Наверное, это хуже.

— Для тебя, возможно.

— Да.

Я посмотрела на нее.

— Ты хочешь, чтобы я тебя ненавидела?

— Нет.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Наверное, пытаюсь понять, каким человеком стала в этой истории.

— Это не я должна тебе объяснять.

— Согласна.

Она замолчала.

Через минуту я сама спросила:

— А ты меня ненавидела?

Лисса удивилась.

— До?

— Во время.

Она честно подумала.

— Нет.

— Ревновала?

— Да.

Вот это было странно услышать.

— К чему?

— К тому, что у вас было восемь лет.

Я чуть не рассмеялась.

— К браку, который Кайден описывал как законченный?

— Именно поэтому.

— Не понимаю.

Лисса посмотрела в сторону окна.

— Он мог говорить сколько угодно, что между вами остались только дела. Но каждый раз, когда звучало твое имя, было понятно, что ты занимаешь огромную часть его жизни.

Больно.

Не тем, что она заметила.

Тем, что Кайден действительно мог любить меня и все равно делать то, что делал.