— Нет.

Ответ принес укол.

Совершенно нелогичный.

Если бы Кайден пытался сохранить Лиссу, это было бы больно.

То, что он сразу отказался от нее ради попытки вернуть меня, тоже было больно.

Потому что подтверждало то, что я уже поняла:

он хотел иметь право выбирать до последней минуты.

— Он сказал, что был нечестен со мной, — продолжила Лисса. — И что не имеет права просить меня ждать, пока решит проблемы с разводом.

— Как благородно.

Она поморщилась.

— Я не пытаюсь его хвалить.

— Тогда не надо пересказывать так, будто после четырех месяцев ему внезапно открылась высокая нравственность.

— Я не это имела в виду.

— Хорошо.

Пауза.

Я выпила чай.

Он оказался слишком горячим.

Пришлось поставить чашку.

— Ты любила его?

Лисса посмотрела так, будто ожидала почти любой вопрос, кроме этого.

— Не знаю.

— Очень популярный ответ в этой истории.

Она поняла, о ком я.

— Он тоже тебе так сказал?

— В ту ночь.

Лисса сжала губы.

— Наверное, я была влюблена в человека, которого он мне показывал.

— Удобная формулировка.

— Возможно. Но я не говорю, что это снимает с меня ответственность.

— Не снимает.

— Знаю.

Она посмотрела прямо.

— Я хотела Кайдена. Знала, что он женат. Поверила его словам потому, что хотела поверить. Это моя часть.

Вот теперь я не нашла, чем ударить.

Не потому, что простила.

Потому что человек передо мной перестал убегать от собственной ответственности.

Я слишком долго хотела услышать то же от Кайдена без дополнительных объяснений о выборах, усталости и сложностях нашего брака.

— Зачем ты приехала, Лисса?

Она положила стакан.

— Из-за Эдрика.

Разговор мгновенно изменился.

— Что с ним?

— Ты проверяешь нападения на общие караваны.

Не вопрос.

— Откуда знаешь?

— Вчера комиссия запросила у Зеленой Реки копии трех чрезвычайных распоряжений. Моя должность включает часть переписки.

— Это не значит, что проверяю я.

— В запросе указаны Альма Дейн и техническая группа Черного Яра.

Я кивнула.

— Продолжай.

Лисса положила папку на стол.

Не открыла пока.

— Последние несколько месяцев Эдрик иногда просил меня передавать закрытые пакеты.

Я почувствовала, как внимание стало острее.

— Тебя?

— Да.

— Почему не через официальную почту?

— Он говорил, что это материалы кампании. Черновики договоренностей с делегатами, оценки голосов, предложения по торговым соглашениям после выборов.

— И тебя не удивляло, что документы кампании Кайдена проходят через представительницу другой стаи?

Лисса выдержала.

— Мы были в отношениях. Часто находились в одних местах. Я ездила между Ренваром, Зеленой Рекой и заседаниями Круга. Иногда передать через меня было быстрее.

— Кто получал?

— Разные люди.

— Назови.

Она начала перечислять.

Два представителя торговых домов.

Секретарь делегации Белого Озера.

Один человек из комиссии общей безопасности.

Управляющий компании, которая возила продукты между стаями.

Я знала не всех.

Но последняя должность заставила насторожиться.

— Какая компания?

— «Северный тракт».

Название было знакомо.

Они действительно работали с общим резервом.

Я записала.

— Ты открывала пакеты?

— Нет.

— Никогда?

— Никогда.

— Значит, не знаешь, что внутри.

— Нет.

— Что заставило тебя связать их с нашей проверкой?

Лисса наконец открыла папку.

Достала небольшой конверт из плотной серой бумаги.

Сургуч цел.

На нем личная печать Эдрика Харта.

Я не взяла сразу.

— Что это?

— Один пакет, который я должна была передать около трех недель назад.

— Кому?

— Дэрану Веллу.

Имя ничего не сказало.

— Кто он?

— Представитель торгового дома «Керн и Восс». Они работают с поставками оружия и металлических деталей.

Я вспомнила документы склада.

Стрелы.

Оружие.

Закрытые учебные перемещения.

Не связь.

Пока только соседние факты.

— Почему не передала?

— Он должен был приехать в Ренвар на два дня. Не приехал. Я написала Эдрику, спросила, вернуть ли пакет.

— И?

— Он ответил, что заберет позже.

— Не забрал.

— Нет.

— Три недели?

— Я сама забыла о нем после... всего.

Ее взгляд на секунду ушел в сторону.

После нашей встречи в спальне.

Понятно.

Я посмотрела на конверт.

— Почему принесла мне, а не Эдрику?

— Потому что вчера увидела один из запросов Зеленой Реки, который прислала комиссия.

Она вынула из папки копию обычного служебного листа.

— Вот.

Я взяла.

Это был запрос о предоставлении архивной копии чрезвычайного распоряжения, связанного с одним из нападений.

Ничего необычного.

— Что именно?

Лисса показала угол.

В верхнем правом поле стояла короткая приписка карандашом.

РК-4.

Я нахмурилась.

Посмотрела на запечатанный конверт.

На его обороте, возле края сургуча, тем же почерком было написано:

РК-4.

Четыре символа.

— Что это?

— Я не знаю точно.

— Но видела раньше.

— Да.

— Где?

— На пакетах Эдрика.

Я подняла взгляд.

— На всех?

— Не на всех. На нескольких.

— Сколько?

Она попыталась вспомнить.

— Пять или шесть. Может больше. Я не обращала внимания, пока не увидела вчера это.

Я снова посмотрела на копию запроса.

— Этот код есть в официальной форме Зеленой Реки?

— Нет. Его не ставит наша канцелярия.

— Откуда у тебя копия?

— Комиссия прислала запрос на поиск оригинала. Я увидела пометку и вспомнила.

— Кто написал РК-4 на вашем документе?

— Не знаю. Он уже был таким в приложенной копии.

Я почувствовала знакомое напряжение расследования.

Не возбуждение.

Скорее ощущение, что одна деталь внезапно перестала быть случайной.

Но и сейчас нельзя было прыгать дальше доказательств.

— Почему ты решила, что нужно принести пакет именно мне?

— Потому что я не хочу возвращать его Эдрику, пока не понимаю, что это.

— Можно было отнести Альме.

— Я не знаю ее лично.

— В Северный Круг.

— И объяснить на общей регистрации, что любовница кандидата несколько месяцев носила закрытые пакеты его главного советника?

Сказано было жестко.

Но разумно.

— Ты боишься за должность.

— Конечно.

Наконец в ее голосе появилась злость.

Не на меня.

На собственное положение.

— Я уже рискую должностью. Если мое имя официально свяжут с Кайденом, Совет Зеленой Реки может отозвать меня. Если выяснится, что я еще и носила документы, которые имеют отношение к незаконным перемещениям резервов, меня уничтожат политически.

— Даже если ты не знала содержимого?

— Ты сама знаешь, как выглядят такие истории снаружи.

Знала.

Очень хорошо.

— Поэтому хочешь передать пакет тихо.

— Я хочу передать его человеку, который не откроет и не потеряет его до независимого оформления.

— Почему считаешь этим человеком меня?

Лисса посмотрела долго.

— Потому что если бы ты хотела уничтожить Кайдена любой ценой, уже рассказала бы газетам, что он тебе изменял.

Я не ожидала.

Она продолжила:

— И потому что вчера ты настояла, чтобы подпись Кайдена под общим разрешением не считали доказательством его участия в конкретных выдачах.

Вот это уже не нравилось.

— Откуда ты знаешь?

— Люди комиссии разговаривают.

— Слишком много.

— Согласна.

Я откинулась.

— Ты следишь за расследованием.

— Да.

— Зачем?

— Потому что мое имя может быть в нем.

Честно.

— И Кайден?

Лисса сразу поняла.

— Я не пытаюсь спасти его.