Она протянула руки, и Анна, поколебавшись мгновение, передала ей сына. Марта взяла младенца бережно, привычно, и малыш не заплакал, а лишь уставился на новое лицо с любопытством. Анна поправила передник, одёрнула платье и вышла вслед за поварихой в коридор.

Замок встретил её гулкими шагами и холодным сквозняком. Коридоры были длинными, полутёмными, освещёнными лишь редкими масляными лампами, в которых колыхались крошечные язычки пламени. Стены здесь были увешаны гобеленами — выцветшими, но всё ещё прекрасными, с изображениями сцен охоты и каких-то мифических существ. Под ногами то тут, то там пробегали тонкие трещины, но всё было чисто, без пыли и паутины. И пока они шли, Анна заметила первого скелета.

Он стоял в нише у окна, неподвижный, как статуя, и держал в костяных пальцах метлу. Одет он был в грубую холщовую рубаху и штаны, на черепе покоилась соломенная шляпа — нелепая, совсем не подходящая к обстановке. Пустые глазницы смотрели в стену, и если бы не лёгкое позвякивание костей, когда скелет чуть повернул голову на звук шагов, Анна могла бы принять его за манекен.

— Это Бернард, — небрежно бросила Марта через плечо. — Один из младших. Он метёт западное крыло. Уже неделю метёт, потому что я забыла сказать ему остановиться. Видишь, что значит — тупой.

Анна не ответила, лишь крепче сжала край передника. Сердце колотилось, но она заставляла себя идти ровно. Если это её новая реальность — что ж, она примет её. В конце концов, скелет с метлой ничем не хуже пьяного прораба, который орёт и машет кулаками.

Марта привела её к высокой дубовой двери с резным узором в виде переплетённых листьев и черепов — маленьких, почти незаметных среди орнамента. Анна сглотнула, и Марта легонько подтолкнула её в спину.

— Не бойся, — шепнула она. — Господин суров, но справедлив. И детей не обижает. Иди.

Дверь отворилась, и Анна шагнула в кабинет.

Это была большая комната, заставленная книжными шкафами до самого потолка. Сотни, тысячи книг в кожаных переплётах, свитки, какие-то приборы из меди и стекла, колбы с разноцветными жидкостями, пучки засушенных трав, развешанные по стенам. В центре, перед массивным письменным столом, горел камин, отбрасывая пляшущие тени на каменные стены. А за столом, в высоком кресле с резной спинкой, сидел тот самый старик.

При свете камина он выглядел ещё более худым и бледным, чем на вокзале. Его длинные седые волосы были распущены, а крючковатый нос отбрасывал уродливую тень на впалую щёку. Он поднял глаза на Анну, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

— Пришла, — произнёс он всё тем же глухим, отрывистым голосом. — Хорошо.

Анна остановилась посреди комнаты, не зная, куда деть руки.

— Вы… это вы были там. На вокзале. Я ничего не понимаю. Что это за место? Зачем я вам?

Старик чуть склонил голову набок и указал длинным пальцем на стул напротив стола.

— Сядь. Разговор долгий.

Она села, чувствуя, как дрожат колени. Старик откинулся в кресле, и пламя камина на мгновение отразилось в его прозрачных глазах.

— Я — Элиас ван Дерр, некромант, как тебе уже, вероятно, доложили. Местные жители меня сторонятся. Живая прислуга не держится: сбегают, боятся, распускают слухи. А мёртвая прислуга, — он сделал паузу, и Анна поняла, что речь о скелетах, — хороша лишь для простейших задач. Им нужен надсмотрщик. Нужен человек с ясной головой и твёрдой рукой, который сможет организовать их и при этом не упадёт в обморок при виде костей. Я наблюдал за тобой, Анна. Ты подходишь.

— Наблюдали за мной? — переспросила она, и в горле у неё пересохло. — Откуда вы меня знаете?

— Я умею заглядывать в щели между мирами, — ответил некромант уклончиво. — Видел твоё отчаяние, твоё упорство, твои руки, которые не боятся работы. Ты была на грани, а я предложил путь. Ты выбрала его. Теперь осталось лишь скрепить выбор контрактом.

Он подвинул к ней лист пергамента. Анна склонилась над документом, и строки на незнакомом языке вдруг стали понятными, словно кто-то нашёптывал перевод прямо в ухо. Условия были просты: она поступает в услужение к господину ван Дерру на один год. В её обязанности входит надзор за костяными слугами, поддержание чистоты в замке, помощь Марте на кухне и выполнение личных поручений хозяина. Жалованье — десять золотых в месяц, предоставление комнаты, питания и защиты. Ребёнок остаётся при ней, никто не вправе разлучить их. Через год контракт может быть продлён или расторгнут по желанию любой из сторон.

— Я согласна, — сказала Анна, поднимая глаза. — Но у меня есть ещё одно условие.

Старик чуть приподнял бровь, и на его лице мелькнула тень любопытства.

— Слушаю.

— Я по профессии маляр-штукатур. Если в замке что-то нужно отремонтировать, покрасить, оштукатурить — я могу это делать. За отдельную плату. И, может быть, со временем обучить пару ваших… скелетов, если они вообще способны учиться.

Элиас ван Дерр издал сухой, трескучий звук, похожий на карканье ворона.

— Маляр-штукатур, — повторил он, и в его глазах впервые мелькнуло что-то похожее на веселье. — Замку семьсот лет. Поверь, работы для тебя хватит. Что же до скелетов — обучить их вряд ли получится, но командовать ими на стройке ты сможешь. Договорились.

Он взял перо, обмакнул его в чернильницу и добавил несколько строк в пергамент. Потом протянул перо Анне. Пальцы её дрогнули, но она твёрдо вывела своё имя. В тот же миг по бумаге пробежала золотистая искра, и Анна почувствовала, как где-то глубоко внутри, под сердцем, затянулся невидимый узел. Магия. Настоящая магия, признавшая её подпись.

— Контракт заключён, — произнёс некромант торжественно. — Добро пожаловать в замок ван Дерр, Анна. Теперь ты часть этого дома.

Когда она вышла из кабинета, Марта уже ждала её в коридоре с младенцем на руках и с довольной улыбкой.

— Ну вот и славно, — сказала повариха, передавая ей сына. — Теперь обживайся. Завтра покажу тебе замок, представлю костякам, расскажу, кто на что способен. А сегодня отдыхай. Ты намаялась, бедная.

Анна прижала сына к себе и вдохнула его родной, молочный запах. За окнами коридора уже разгорался день, и сквозь мутное стекло пробивались золотистые лучи. Мир вокруг был чужим, непостижимым, полным скелетов, некромантов и древней магии. Но впервые за долгие недели она не чувствовала себя загнанной в угол. У неё была крыша над головой. У неё была работа. У неё была союзница — повариха с похожей судьбой, сумевшая обрести здесь счастье. И скелеты, которые, может быть, и туповаты, но зато не предадут.

Она вернулась в свою каменную комнату, села на кровать и, укачивая сына, стала смотреть, как солнечный свет медленно ползёт по стене, разгоняя тени. Где-то вдалеке, в коридоре, послышался знакомый перестук — наверное, Бернард снова уронил метлу. Анна вдруг улыбнулась.

Завтра начнётся новая жизнь. И она к ней готова.

Утро началось с грохота. Анна подскочила на кровати, прижимая к себе сына, и не сразу поняла, где находится. Каменные стены, мутное окно-арка, запах сухих трав — всё это на мгновение показалось дурным сном. Но грохот повторился, и она окончательно проснулась.

— Что за…

Она осторожно переложила спящего малыша в колыбель, накинула платье и выглянула в коридор. Там, в десяти шагах от её двери, скелет в холщовой рубахе сосредоточенно пытался поднять с пола ведро. Точнее, он пытался его поднять, но при этом сам стоял на собственной ноге — костяной ступне, которая каким-то образом отцепилась и осталась лежать на полу. Скелет наклонялся, терял равновесие, хватался за стену и снова ронял ведро. Грохот стоял отменный.

— Стоять! — рявкнула Анна.

Скелет замер. Ведро покатилось по коридору. Костяная ступня осталась лежать на месте. Пустые глазницы уставились на Анну с выражением, которое она могла бы назвать виноватым, если бы у черепа могли быть выражения.

— Ты кто? — спросила Анна, заранее зная, что ответа не будет. Эти твари не разговаривали. — Бернард, что ли?