Идиллия продолжалась минут десять, пока Нику не надоело быть всадником. Он спрыгнул с плеч Костика и побежал исследовать кабинет Торвальда. Дракон напрягся: у него на столе лежали важные чертежи.

— Ник, — сказал он с нажимом, — это не игрушки. Это работа.

Ник остановился, посмотрел на Торвальда долгим, изучающим взглядом. Потом перевёл взгляд на чертежи. Потом снова на Торвальда. И вдруг улыбнулся и протянул ему свой шпатель.

— Дядя! — заявил он. — Ремонт!

Торвальд замер. В офисе повисла тишина. Лира вцепилась в стул, чтобы не упасть.

— Он назвал тебя дядей, — прошептал Томас. — Дядей.

— Я слышал, — голос Торвальда звучал странно. — Он считает меня родственником?

— Ну, — Анна кашлянула, — ты живёшь с нами почти в одном доме, обедаешь с нами, играешь с ним по вечерам… Ребёнок делает выводы.

— Дядя, — повторил Торвальд, словно пробуя слово на вкус. А потом, ко всеобщему изумлению, наклонился, взял Ника на руки и сказал: — Ладно, маленький строитель. Пойдём, покажу тебе, как настоящие драконы штукатурят стены. Только чур ничего не ронять.

Ник радостно закивал и вцепился в его камзол. Анна смотрела на эту сцену, и в груди у неё разливалось тепло. Её сын только что назвал вредного, высокомерного дракона дядей, и дракон не рассердился, не отшутился, а взял малыша на руки и понёс показывать свои чертежи. Если это не прогресс, то она не знала, что такое прогресс.

Остаток дня прошёл на удивление спокойно. Ник, утомлённый приключениями, заснул прямо в кабинете Торвальда, на маленьком диванчике, прижимая к себе шпатель. Мисти свернулась калачиком у него в ногах. Костик стоял на страже у двери, и даже его челюсть не клацала — он старался не шуметь.

Вечером, когда они вернулись домой, Маргарет встретила их ужином и подробным отчётом о том, как прошёл день. Ник, проснувшийся и полный сил, потребовал каши, на этот раз — чтобы съесть, а не размазать по стенам. Анна сидела за столом, смотрела на своего сына, на Костика, который аккуратно вытирал пролитую воду, на Мисти, которая воровала кусочки печенья, и думала: её жизнь — это хаос. Весёлый, шумный, нелепый хаос, полный каши на стенах, летучих мышей, костяных друзей и драконов, которых называют дядями. Но это был её хаос. И она не променяла бы его ни на что.

Когда Ник наконец угомонился и заснул в своей кроватке, Анна заглянула в комнату. Над колыбелью всё так же светилась лунная краска, нанесённая когда-то её руками. Костик сидел в углу, тихо перебирая пальцы. Мисти спала на подоконнике, укрывшись крылом. Всё было мирно.

Анна прикрыла дверь и улыбнулась. Завтра будет новый день, новые приключения и новые ремонты. Но пока — тишина. И она собиралась насладиться ею сполна.

Вопрос созрел не сразу. Он вызревал медленно, как вызревает хороший раствор для магической штукатурки, — слой за слоем, незаметно, но неотвратимо. Анна ловила себя на том, что всё чаще задумывается об этом по вечерам, когда Торвальд, попрощавшись, уходил в свою комнату в офисе (он так и не снял отдельного жилья, предпочитая ночевать в подсобке, которую Анна когда-то в шутку назвала «драконьим логовом»). Она думала об этом, когда видела, как он играет с Ником. Когда замечала его взгляд — тот самый, от которого у неё до сих пор что-то переворачивалось внутри. Когда Лира в очередной раз подкалывала её: «Ну что, госпожа начальница, когда свадьба?»

Анна отшучивалась, но вопрос оставался. Кто она для Торвальда? Подруга? Коллега? Возлюбленная? Или просто интересный проект, который он когда-нибудь закроет и пойдёт дальше? Он был драконом. Наследником древнего клана. А она — попаданкой, бывшей служанкой, маляром-штукатуром с дипломом. Подходили ли они друг другу? И главное — собирался ли он вообще жениться? Может быть, у драконов это не принято. Может быть, у них вообще нет такого понятия, как «семья» в человеческом смысле. Или, что ещё хуже, может быть, его семья уже подобрала ему невесту из какого-нибудь знатного драконьего рода, а она, Анна, — всего лишь временное увлечение перед настоящей партией.

— Ты слишком много думаешь, — сказала Марта, когда Анна поделилась с ней сомнениями за чашкой вечернего чая. — У тебя на лбу уже морщины появляются. Поезжай в этот драконий замок, посмотри на его семью, поговори с ним прямо. Чего гадать? Ты же никогда не боялась задавать вопросы.

— Я не боюсь, — возразила Анна. — Просто… что, если ответ мне не понравится?

— Тогда ты хотя бы будешь знать правду. А правда, какой бы она ни была, лучше неопределённости.

Анна знала, что Марта права. Поэтому, когда на следующее утро Торвальд напомнил ей о приглашении леди Селены, она решилась.

— Мы едем завтра, — сказала она. — Я предупрежу Маргарет, чтобы осталась с Ником на несколько дней. Костика беру с собой — без него я как без рук. И Мисти, разумеется, тоже. Она обидится, если оставить её дома.

— Ещё бы она не обиделась, — хмыкнул Торвальд. — Она считает тебя своей собственностью. И меня заодно.

— Ты не её собственность.

— Я твоя собственность, — поправил он с той самой ленивой улыбкой, от которой у Анны всегда подгибались колени. — А Мисти считает, что всё, что твоё, — это её. Так что я вхожу в комплект.

Анна фыркнула и пошла собираться, но про себя отметила: он сказал «я твоя собственность». Не в шутку. Серьёзно. Или ей это только показалось?

Драконий Пик — родовой замок клана Серебряных Драконов — находился высоко в горах, на восточной оконечности континента. Добираться пришлось порталом: леди Селена прислала за ними мага-портальщика, немолодого дракона в человеческом обличье с серебряными висками и усталым взглядом. Портал открылся прямо в офисе «Замкового кризис менеджера», и Анна, шагнув в сияющую арку, на мгновение зажмурилась. Когда она открыла глаза, вокруг были уже не знакомые стены Мейнхолла, а огромный каменный зал, залитый светом, льющимся сквозь высокие стрельчатые окна.

Драконий Пик был прекрасен. Не мрачен, как замок вампиров, не суров, как замок некроманта, а именно прекрасен — светлый, величественный, словно высеченный из цельной скалы и отполированный ветрами. Стены из серебристо-серого камня переливались в лучах горного солнца. Полы были выложены мозаикой, изображающей драконов в полёте. С потолка свисали светильники в виде парящих крылатых существ, и их свет был тёплым, золотистым, совсем не похожим на холодное лунное сияние, с которым привыкла работать Анна. В воздухе пахло горными травами, горячим камнем и чем-то ещё — тонким, как озон после грозы. Наверное, так пахла драконья магия.

— Добро пожаловать в Драконий Пик, — раздался знакомый голос. Леди Селена вышла им навстречу в струящемся серебристом платье, с диадемой в волосах. Рядом с ней шли двое: высокий мужчина с такими же, как у Торвальда, светлыми глазами, и женщина — изящная, темноволосая, с мягкой улыбкой.

— Мои брат и невестка, — представила леди Селена. — Лорд Арктур и леди Иридия. Родители Торвальда.

Анна внутренне подобралась. Родители. Вот оно. Она бросила быстрый взгляд на Торвальда — он стоял рядом, прямой и спокойный, но в его глазах она заметила лёгкое напряжение. Кажется, он тоже волновался.

— Госпожа Смирнова, — произнёс лорд Арктур, и его голос прозвучал как раскат далёкого грома. — Мы много слышали о вас. Селена рассказывала о вашей работе. И о вас лично.

— Надеюсь, только хорошее, — Анна постаралась улыбнуться, хотя сердце колотилось где-то в горле.

— По-разному, — лорд Арктур чуть прищурился, и Анна не поняла, шутит он или нет. Но леди Иридия мягко коснулась его руки и сказала:

— Не пугай гостью, дорогой. Госпожа Смирнова, мы рады приветствовать вас в нашем доме. Торвальд давно не приводил к нам… друзей.

Ударение на слове «друзей» было едва заметным, но Анна его уловила. Леди Иридия смотрела на неё с тёплым любопытством, и в этом взгляде не было ни капли враждебности. Только интерес. И, возможно, лёгкая надежда.

Их проводили в гостевые покои — просторную комнату с панорамным окном, выходящим на горы. Костик тут же принялся обживать пространство, расставляя вещи и немедленно уронив поднос с фруктами. Мисти, исследовав все углы, обнаружила на подоконнике нагретый солнцем камень, устроилась на нём и блаженно зажмурилась. Анна переоделась с дороги и вышла на балкон.