Вид открывался захватывающий: горы уходили вдаль, покрытые снежными шапками, а внизу, в долине, блестела изумрудная лента реки. Анна стояла и думала о том, как странно повернулась её жизнь. Она, бывшая служанка, стоит на балконе драконьего замка и готовится к ужину с семьёй своего возлюбленного. Возлюбленного. Она впервые мысленно назвала Торвальда этим словом. И от этого внутри стало тепло и тревожно одновременно.

Ужин прошёл в малом зале, который, по словам Торвальда, использовался для семейных обедов. Стол был накрыт на шестерых: леди Селена, лорд Арктур, леди Иридия, Торвальд, Анна и — неожиданно — ещё один дракон, которого представили как лорда Ксандера, дальнего родственника клана. Это был высокий, очень красивый мужчина с пепельными волосами и насмешливыми зелёными глазами, и весь вечер он смотрел на Анну с откровенным любопытством.

— Так вы и есть та самая госпожа Смирнова? — поинтересовался он, когда подали второе блюдо (какую-то горную форель, приготовленную с травами). — Наслышан. Говорят, вы приручили нашего Торвальда. Это выдающееся достижение. Многие пытались — ни у кого не получилось.

— Я не приручала, — Анна покосилась на Торвальда. — Он сам пришёл.

— Сам пришёл, — подтвердил Торвальд, и в его голосе прозвучала гордость. — И не жалею.

Лорд Ксандер приподнял бровь, но ничего не сказал. Леди Иридия перевела разговор на другую тему — расспрашивала Анну о её работе, о Нике, о том, как она справляется с таким количеством заказов. Анна отвечала охотно, но краем глаза замечала, как Торвальд молчит, глядя в тарелку. Казалось, он хотел что-то сказать, но не решался.

После ужина, когда старшие драконы удалились, а лорд Ксандер, подмигнув Анне на прощание, ушёл куда-то по своим делам, Торвальд взял Анну за руку и увлёк в сад. Сад в Драконьем Пике был не похож ни на один из тех, что она видела. Здесь не было клумб с чёткими границами — растения росли как будто сами по себе, но при этом гармонично, подчиняясь какому-то природному порядку. Камни, поросшие мхом, журчащие ручьи, светящиеся цветы, раскрывающиеся в темноте. И звёзды — огромные, яркие, гораздо ближе, чем в долине. Анна задрала голову и на мгновение забыла обо всём.

— Торвальд, — сказала она наконец, опуская глаза, — нам нужно поговорить.

— Знаю, — он остановился и повернулся к ней. — Я тоже хотел поговорить. Но боялся, что ты неправильно поймёшь.

— Чего именно я могу неправильно понять?

Торвальд помолчал, подбирая слова. Анна впервые видела его таким — не уверенным в себе, не насмешливым, а почти растерянным. Дракон, который мог испепелить врага, сейчас мялся, как мальчишка.

— Анна, — начал он, и его голос прозвучал глуше обычного, — я не знаю, как у людей принято говорить о таких вещах. У драконов… у нас всё проще. Или сложнее. Смотря с какой стороны посмотреть. Мы выбираем пару на всю жизнь. И не можем передумать. Это не вопрос привычки или договорённости — это магия крови. Если дракон полюбил, он любит навсегда. Буквально.

Анна затаила дыхание. Он продолжал:

— Я понял, что ты — та самая, ещё в Академии. Когда ты назвала меня наглым незнакомцем и не уступила место. Я тогда разозлился, а потом понял, что злюсь, потому что ты… потому что ты не такая, как все. Ты не боялась меня. Ты не пыталась угодить. Ты была собой — дерзкой, упрямой, невыносимой. И я… — он запнулся и вдруг выпалил: — Я люблю тебя, Анна. И хочу, чтобы ты стала моей женой. Если ты, конечно, согласна.

Повисла тишина. Анна смотрела на него и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Он сказал это. Прямо. Без увиливаний. «Я люблю тебя. Хочу, чтобы ты стала моей женой». Весь её внутренний монолог, все страхи и сомнения, все вопросы «а что, если…» — всё это рухнуло, как старая штукатурка, и разбилось вдребезги.

— Ты… — она сглотнула. — Ты серьёзно?

— Я никогда не был так серьёзен, — Торвальд шагнул ближе. — Я понимаю, что у тебя есть сомнения. Что ты думаешь, что я — дракон, наследник клана, а ты — простая попаданка. Но для меня ты не простая. Ты — единственная. И мой клан примет тебя. Тётя тебя уже обожает. Мать — ты видела, как она на тебя смотрит? А отец… отец сказал мне перед ужином: «Если ты её упустишь, ты не дракон, а ящерица». А мой отец никогда не шутит такими вещами.

Анна вдруг рассмеялась — нервно, с облегчением. Из глаз брызнули слёзы, и она даже не пыталась их сдерживать.

— Ты невозможный, — прошептала она. — Ты мог бы сказать это раньше, вместо того чтобы мучить меня полгода!

— Я боялся, — признался Торвальд. — Драконы тоже боятся. Особенно когда речь идёт о самом важном.

Анна вытерла слёзы, взяла его за руку — горячую, надёжную — и сказала:

— Я согласна. Но у меня есть условия.

— Какие? — Торвальд напрягся.

— Никаких «плебеек». Даже в шутку. Костик живёт с нами. Мисти — тоже. Ник считает тебя дядей, и я не хочу его разочаровывать. И последнее: ты продолжаешь работать в фирме. Я не собираюсь терять лучшего специалиста.

Торвальд улыбнулся — широко, открыто, совершенно по-мальчишечьи.

— Договорились. Костик, Мисти, Ник, фирма — всё остаётся. И ты становишься моей женой.

— И ты становишься моим мужем, — добавила Анна.

— Звучит как сделка, — хмыкнул Торвальд.

— Ну, я же кризис-менеджер. У меня всё — сделка. Даже замужество.

Дракон расхохотался и, притянув её к себе, поцеловал — на этот раз не быстро и не робко, а так, как целуют, когда уже не нужно ничего бояться.

На следующее утро леди Селена пригласила Анну в свой кабинет. Она сидела за столом, заваленным бумагами (оказывается, даже у драконов есть бюрократия), и улыбалась — мягко, почти по-матерински.

— Я слышала, мой племянник наконец-то решился, — произнесла она. — Поздравляю, Анна. Я очень рада. И не только потому, что вы талантливый мастер, который наконец-то приведёт в порядок наши старые залы. Торвальд изменился с тех пор, как встретил вас. Стал спокойнее. Взрослее. Ответственнее. Я боялась, что он так и останется вечным мальчишкой, который спорит со всем миром и не слушает никого, кроме себя.

— Спорить он по-прежнему любит, — заметила Анна.

— Да, но теперь он делает это уважительно, — леди Селена усмехнулась. — Вы, госпожа Смирнова, удивительная женщина. Я рада, что вы войдёте в нашу семью.

— Спасибо, — Анна почувствовала, как к щекам приливает краска. — Я… я постараюсь быть достойной.

— Вы уже достойны, — отрезала леди Селена. — А теперь — о деле. Я ведь не просто так пригласила вас. У нас есть западное крыло, которое не ремонтировали лет триста. Если ваша фирма возьмётся за него, мы будем весьма признательны.

— Конечно, возьмёмся, — Анна тут же включила деловой режим. — Я осмотрю его сегодня же и составлю предварительную смету.

— Вот и славно, — драконица поднялась, давая понять, что разговор окончен. — И, Анна… добро пожаловать в семью.

Вечером, когда Анна уже собиралась ложиться спать, в дверь её комнаты постучали. На пороге стояла леди Иридия — мать Торвальда. В руках она держала небольшую шкатулку.

— Я хотела поговорить с вами наедине, — сказала она, проходя в комнату. — Без Селены, без мужа, без Торвальда. Просто женщина с женщиной.

Анна предложила ей сесть. Леди Иридия опустилась в кресло, открыла шкатулку и достала из неё кулон — серебряного дракона, свернувшегося кольцом, с крошечным сапфиром в глазнице.

— Это фамильная драгоценность, — пояснила она. — Её носила ещё прабабушка Торвальда, когда выходила замуж за его прадеда. Я хочу, чтобы она была у вас. В знак того, что я принимаю вас как дочь.

Анна взяла кулон. Металл был тёплым — то ли от рук леди Иридии, то ли сам по себе.

— Спасибо, — прошептала она. — Я… я не знаю, что сказать.

— Ничего не говорите, — леди Иридия улыбнулась. — Просто будьте счастливы. И берегите моего сына. Он, конечно, дракон, и с виду суровый, но в душе — всё тот же мальчишка, который когда-то спорил со старейшинами и отказывался следовать традициям только потому, что ему так хотелось. Он всегда шёл своим путём. И сейчас он тоже его выбрал. Вас.