Костик, стоящий у дверей с подносом нетронутых закусок (он так и не понял, что их нужно предлагать гостям, а не просто держать), проводил их взглядом пустых глазниц и вдруг — впервые за всё время — издал звук, похожий на довольное пощёлкивание. Его челюсть клацнула несколько раз подряд, и костяшки пальцев прищёлкнули в такт музыке. Может, ему показалось, что это подходящий момент для танца. А может, он просто был счастлив. Как и все в этом зале.

Бал продолжался до глубокой ночи. Гости танцевали, ели, смеялись и восхищались. Леди Селена задержалась до самого конца и, улетая, сказала некроманту несколько слов, от которых тот задумчиво кивнул. Драконы взмыли в небо, провожаемые восхищёнными взглядами, и вскоре их силуэты растаяли среди звёзд.

Анна стояла на ступенях замка, глядя им вслед. Рядом с ней стояла Марта с Ником на руках. Малыш уже спал, утомлённый впечатлениями.

— Ну вот, — тихо сказала Анна. — Бал окончен.

— Нет, — ответила Марта, и в её голосе звучала уверенность. — С этого бала всё только начинается. Завтра о замке будет говорить весь Мейнхолл, а послезавтра — вся долина. Ты сделала это, Анна.

Анна улыбнулась, глядя в небо, где ещё виднелся след от драконьих крыльев.

— Мы сделали это, — поправила она. — Все вместе.

И она была права. Замок ван Дерра перестал быть проклятым местом. Он стал домом. И этот дом был открыт для всех.

Год пролетел, словно один миг. Анна помнила тот холодный октябрьский день, когда она, обессиленная и отчаявшаяся, опустилась на жёсткую вокзальную скамью, прижимая к груди новорождённого сына. Помнила запах хлорки и дождя, лица равнодушных прохожих, пустоту в кармане и ещё большую пустоту в душе. Тогда будущее казалось чёрной бездной, в которую она падала, не видя дна. И вот теперь, спустя год, она стояла у окна своей комнаты в замке ван Дерра, смотрела на цветущий сад, над которым порхали бабочки, и думала о том, что бездна оказалась вовсе не бездной. Она оказалась дверью. И она в неё вошла.

Контракт истекал сегодня. Ровно год назад она поставила свою подпись под документом, скреплённым магией, и стала служанкой некроманта. Год, за который она превратила мрачный замок в сияющий дворец, обучила три десятка скелетов, провела грандиозный бал, приняла в замке драконов и — самое главное — вырастила сына. Нику исполнился год, он уже делал первые шаги, держась за костяной палец Костика, и лепетал что-то, отдалённо напоминающее слово «мама». Анна часто ловила себя на мысли, что её сын, возможно, единственный ребёнок в обоих мирах, чьей первой игрушкой стала костяная погремушка из фаланги скелета. И она этим гордилась.

С утра она надела не рабочее платье, а то самое, винно-красное, в котором блистала на балу, и отправилась в кабинет хозяина. Разговор предстоял серьёзный, но она больше не боялась. За этот год она научилась говорить с некромантом на равных — не как служанка с господином, а как партнёр с партнёром. Он и сам, кажется, давно перестал считать её просто прислугой.

Элиас ван Дерр ждал её за своим столом, но на этот раз не перебирал свитки, а просто сидел, сложив руки на коленях. В своём сером камзоле, с распущенными волосами, он выглядел уже не тем мрачным стариком с вокзала, а благородным лордом, который просто предпочитает уединение. Его прозрачные глаза встретили Анну с тем же выражением, с каким он смотрел на неё в последние месяцы, — смесь уважения, любопытства и чего-то ещё, чему она пока не находила названия.

— Контракт, — произнёс он вместо приветствия.

— Контракт, — подтвердила Анна, опускаясь на стул напротив.

На столе между ними лежал тот самый пергамент, который они подписали год назад. Магические чернила всё ещё слабо мерцали. Анна взяла его в руки, пробежала глазами по знакомым строкам — и отложила.

— Я остаюсь, — сказала она. — В этом мире. Но не в замке.

Некромант чуть приподнял бровь, хотя явно ожидал этих слов.

— Я знал, что ты это скажешь. И знал, что ты не захочешь остаться здесь навсегда. Ты не из тех, кто довольствуется ролью служанки, даже если эта роль приносит почёт и уважение. Ты хочешь большего.

— Я хочу своего, — поправила Анна. — Вы дали мне кров, когда мне некуда было идти. Вы дали мне работу, когда я была никем. Вы поверили в меня, и я благодарна вам за это до конца жизни. Но замок — ваш. А мне нужно построить свой дом. Свой, понимаете? Тот, где я буду хозяйкой. Где Ник вырастет и скажет: «Это наш дом».

Некромант долго смотрел на неё, потом кивнул. В его глазах промелькнуло что-то похожее на грусть, но лишь на мгновение.

— Я обещал оплатить твою учёбу. Обещание остаётся в силе. Найди дом, найди няню для Николаса, поступай в Академию. Я всё оплачу.

— Вы уже достаточно сделали для меня, — начала Анна, но старик перебил её взмахом руки.

— Ты превратила мою гробницу в дом. Ты вернула мне достоинство. Ты заставила меня переодеться, — при этих словах угол его губ дрогнул. — Я триста лет ходил в чёрном и считал, что это нормально. А ты показала мне, что я могу выглядеть иначе. Это дорогого стоит. Так что не спорь.

Анна склонила голову, пряча улыбку.

— Хорошо. Но я верну вам эти деньги. Когда-нибудь. Когда стану мастером и заработаю достаточно.

— Когда станешь мастером — посмотрим, — хмыкнул некромант. Потом он помолчал и добавил уже другим, менее сухим тоном: — И ещё кое-что. Ты обучила Костика. Он стал почти незаменим. Но я заметил, что он привязался к тебе и к Николасу больше, чем ко мне. Скелеты не должны испытывать привязанности, но этот — исключение. Поэтому я хочу, чтобы он пошёл с тобой.

Анна удивлённо подняла глаза.

— Вы… дарите мне Костика?

— Дарю, — подтвердил некромант. — Он будет помогать тебе в твоём доме. В конце концов, кто-то должен таскать мебель и ронять ведра. А я себе нового подниму.

У Анны защипало в глазах. Она часто заморгала, пытаясь справиться с подступающими слезами.

— Спасибо, — сказала она глухо. — Это… это очень много для меня значит. Костик стал для Ника кем-то вроде дяди. Я не знаю, как благодарить.

— Не благодари, — отрезал некромант. — Иди. У тебя много дел. Костика забери, когда будешь готова переезжать. А пока — ищи дом и няню. Я своё слово сдержу.

И она пошла. Первым делом нужно было найти няню для Ника. Это был, пожалуй, самый важный и самый сложный выбор. Анна не могла доверить своего сына кому попало. Марта помогала, но у неё была кухня и внучка, которая требовала внимания. Элара была дриадой, и хотя Ник обожал возиться с ней в саду, она не могла стать постоянной няней — у неё был свой ритм жизни, связанный с лесом и растениями. Анне нужен был человек. Живой, надёжный, любящий детей. Тот, кто станет для Ника не просто присматривающим, а почти членом семьи.

Она начала поиски в Мейнхолле. Линнет посоветовала обратиться в гильдию воспитателей — небольшую контору в центре города, где вели реестр проверенных нянь и гувернанток. Анна отправилась туда в первый же свободный день и провела за беседой с главой гильдии, сухонькой старушкой по имени госпожа Бриггс, несколько часов. Та выложила перед ней список кандидаток — с рекомендациями, опытом и расценками.

— Вот эта, — госпожа Бриггс ткнула пальцем в одну из записей, — работала у графа Рейнольда. Прекрасные рекомендации, но запрашивает десять золотых в месяц. А вот эта — проще, из семьи ремесленников, берёт пять, но с детьми ладит, как никто. Правда, у неё нет опыта с младенцами, только с детьми постарше.

Анна просматривала анкеты, и в голове у неё крутились цифры. Десять золотых в месяц — это сто двадцать в год. Пять — шестьдесят. Разница существенная, но на качестве ухода за сыном она экономить не собиралась. В конце концов она отобрала трёх кандидаток и договорилась о встречах.

Первая была импозантной дамой средних лет, бывшей гувернанткой из аристократического дома. Она держалась чопорно, говорила о режиме, дисциплине и о том, что «детей должно быть видно, но не слышно». Анна представила Ника, который носится по коридорам замка, хохочет и колотит костяной погремушкой, и поняла: эта женщина не подойдёт. Ник вырос среди скелетов и драконов, его не втиснуть в рамки аристократического воспитания. Она вежливо поблагодарила даму и вычеркнула её из списка.