На следующий день Анна представила проект семье Мортегар. Она разложила на столе чертежи, образцы тканей и камня, маленькие баночки с пробными покрытиями. Лорд Мортегар долго молчал, разглядывая эскиз главного холла. Леди Мортегар поджала губы, но в её глазах Анна заметила искру интереса. Лионелла же просто сияла.

— Вот здесь, — Анна указала на чертёж, — я предлагаю использовать магическое покрытие «Лунная дорожка». Оно впитывает свет и отдаёт его мягким серебристым сиянием. При полной темноте будет казаться, что пол подсвечен луной. Это удобно для ночного передвижения — не нужно зажигать свечи в каждом коридоре.

— А не будет ли это слишком… светло? — осторожно спросила леди Мортегар.

— Свет можно регулировать, — ответила Анна. — Я предусмотрела несколько режимов. В спальнях, например, можно сделать совсем тусклое свечение, достаточное лишь для того, чтобы не споткнуться. В парадных залах — поярче, но всё равно в пределах лунного спектра. Он не вредит вампирскому зрению и не разрушает магию крови, как солнечный свет.

Лорд Мортегар приподнял бровь:

— Вы осведомлены о нашей физиологии?

— Я консультировалась с лордом ван Дерром, — призналась Анна. — И с одним знакомым драконом, который разбирается в магических спектрах. Я понимаю, что вампиры чувствительны к определённым частотам света, и учла это. Все покрытия протестированы.

Родители переглянулись. Кажется, упоминание некроманта и дракона произвело на них впечатление.

— А что с нашими… фамильными портретами? — спросила леди Мортегар. — Им уже восемьсот лет. Мы не можем их снять.

— Я не предлагаю их снимать, — улыбнулась Анна. — Я предлагаю их отреставрировать и разместить в галерее с правильной подсветкой. Лунное сияние не повредит краскам, зато портреты будут выглядеть достойно, а не теряться в темноте.

Лионелла захлопала в ладоши. Лорд Мортегар ещё раз просмотрел чертежи и наконец произнёс:

— Хорошо. Я согласен. Но у меня есть условие: во время работ вы не будете трогать старую часовню в восточном крыле. Это место памяти нашего рода, и оно должно остаться нетронутым.

— Принято, — кивнула Анна. — Часовня останется в первозданном виде.

Контракт был подписан в тот же вечер. Сумма, которую вампиры выложили в качестве аванса, заставила Анну на мгновение потерять дар речи — она ещё никогда не держала в руках столько золота одновременно. Но она быстро взяла себя в руки и деловито убрала мешочек в сумку. Это были не просто деньги. Это была цена её мастерства, её знаний, её репутации.

Через три дня Анна, Ник, Маргарет и Костик переехали в Мортегар-холл. Им выделили просторные гостевые покои в западном крыле — рядом с чердаком, где обитали летучие мыши. Ник был в восторге от новых звуков и запахов, Костик немедленно начал изучать окрестности и чуть не сорвался с лестницы, а Маргарет, повздыхав о покинутом уютном домике, быстро освоилась и даже подружилась с местной кухаркой — немногословной вампиршей средних лет, которая, как выяснилось, прекрасно готовила и очень любила детей.

В первый же вечер Анна стояла в главном холле, который через несколько месяцев должен был превратиться в лунный сад, и смотрела на голые серые стены. Вокруг сновали скелеты — на этот раз не из замка ван Дерра, а местные, которых лорд Мортегар «одолжил» у некроманта (Элиас прислал десяток костяных помощников, ворча, что без Костика они совсем отбились от рук). Анна знала: впереди много работы. Но впервые в жизни она чувствовала себя не просто служанкой, не просто студенткой, а настоящим мастером, которому доверили возродить тысячелетний замок.

И она справится. Как справлялась всегда.

Первую неделю в Мортегар-холле Анна посвятила планированию. Она знала по опыту замка ван Дерра: если сразу броситься сдирать старую штукатурку и красить стены, получится хаос. Нужен системный подход. Нужен план. Нужны люди — или не совсем люди, — которые этот план будут выполнять. Скелеты, присланные некромантом, уже прибыли и теперь неуверенно топтались во дворе, ожидая указаний. Костик, назначенный бригадиром, прохаживался перед ними с важным видом, щёлкал челюстью и что-то втолковывал — Анна не слышала что, но, судя по тому, как один из новеньких скелетов пытался надеть ведро на голову, инструктаж проходил не очень успешно.

Но начинать ремонт нужно было не со стен. Стены подождут. Начинать нужно было с сада.

Вампирский сад — это особое искусство. Обычные растения здесь не приживались: слишком мало солнца, слишком влажно, слишком холодно. Замок стоял в предгорьях, утопая в вечных сумерках, и единственное, что росло здесь без ухода, — колючий кустарник, мох да какие-то бледные поганки, которые, по словам Лионеллы, были ядовиты даже для вампиров. Анна осмотрела территорию, сделала замеры и поняла: ей нужен специалист. Элара была дриадой и прекрасно управлялась с дневными садами, но для ночного сада требовался кто-то другой — кто понимает магию тьмы и растения, которые питаются лунным светом, а не солнечным.

— Я знаю, кто вам нужен, — сказала Лионелла, когда Анна поделилась с ней проблемой. — В Мейнхолле есть одна… специфическая личность. Его зовут Морвен. Он полуэльф, полуночник. Буквально. Его мать была ночной эльфийкой из Глубинных Лесов, а отец — человеком. Он специализируется на тёмных садах. Работал с тремя вампирскими кланами и одним кланом тёмных дроу. Правда, он… немного нелюдим.

— Нелюдимость меня не пугает, — ответила Анна, вспоминая Элиаса ван Дерра. — Я работала с некромантом.

Морвен прибыл через два дня. Он оказался высоким, очень худым существом с пепельно-серой кожей, длинными серебристыми волосами, заплетёнными в десятки тонких косичек, и глазами — тёмно-фиолетовыми, светящимися в темноте, как два аметиста. Одет он был в свободный тёмно-зелёный плащ, из-под которого выглядывали босые ступни, и двигался абсолютно бесшумно. Анна заметила, что даже Костик, обычно невозмутимый, при появлении Морвена слегка попятился и замер.

— Ночной сад, — произнёс Морвен вместо приветствия. Голос у него был тихий, шелестящий, как сухие листья. — Хорошая задача. Давно не брался за вампирские заказы. Показывайте землю.

Анна провела его по территории. Полуэльф обошёл сад, парк, заглянул во внутренний двор, долго стоял у старого фонтана, потом опустился на колени и запустил пальцы в землю. Несколько минут он сидел неподвижно, закрыв глаза, и Анна уже начала беспокоиться, когда он наконец поднялся.

— Земля помнит, — сказал он загадочно. — Здесь когда-то был сад. Очень старый. Лет восемьсот назад. Его уничтожили, но корни остались. Я могу возродить его. Но мне нужна свобода действий. И семена.

— Какие семена? — спросила Анна.

— Ночные лилии, лунный мох, серебряный плющ, чёрные розы, трава сновидений, светящиеся грибы из Глубинных Лесов. Всё, что цветёт ночью и пахнет после заката. Я привезу через неделю. А пока готовьте землю. Пусть ваши костяные друзья вскопают клумбы и уберут сорняки. Только аккуратно: там, где я отметил, могут быть спящие корневища.

Анна кивнула. Скелетам как раз было чем заняться, пока она сама занималась планировкой внутренних помещений.

А планировать было что. Лионелла составила подробный список того, что она хотела бы изменить, и возглавляла этот список усыпальница.

— Я понимаю, что это звучит странно, — говорила она, расхаживая по тёмному залу с каменными нишами, в которых стояли древние саркофаги. — Но я хочу, чтобы наши спальни были… ну, спальнями. Удобными. Чтобы не стыдно было показать гостю, где ты спишь. Сейчас это выглядит как склеп. Потому что это и есть склеп. Родители спят в гробах, но это не значит, что вокруг должна быть могильная обстановка!

Анна оглядела усыпальницу. Зал был огромным, с высоким сводчатым потолком, который терялся во тьме. Вдоль стен тянулись каменные ниши, и в каждой стояло по гробу — где простому, деревянному, а где и богато украшенному резьбой. Свечи оплывали воском, где-то капала вода, пахло сыростью и ладаном. Мрачно. Торжественно. И совершенно нежилое.