— Хорошо, — Анна достала блокнот. — Давайте думать. Гробы остаются — это не обсуждается. Но мы можем превратить ниши в альковы. Отделаем их деревом, добавим подсветку, закроем портьерами. Получится что-то вроде будуара — уединённое пространство для сна. Стены сделаем матово-серыми, с бордовыми панелями. Пол — тёплое дерево, чтобы не было ощущения могильного холода. В центре зала поставим круглую кушетку для дневного отдыха и журнальный столик.
— А зеркала? — спросила Лионелла. — У нас во всём замке нет ни одного зеркала. Традиция.
— Зеркала вам и не нужны, — согласилась Анна. — Вы всё равно в них не отражаетесь. Но я могу предложить замену. Портреты. Не старые фамильные, а новые — магические. Они будут запечатлевать образ и показывать его вместо зеркала. Это не нарушит традицию, но добавит индивидуальности. Представьте: в вашей спальне висит портрет, который обновляется каждый раз, когда вы к нему прикасаетесь. Всегда актуальное изображение. И никаких зеркал.
Лионелла захлопала в ладоши.
— Это гениально! Родителям точно понравится. Мама всегда жалела, что не может видеть себя перед выходом. А так — и традиция соблюдена, и удобно.
Дальше пошла планировка бара. Да-да, бара. Лионелла, как выяснилось, была большой поклонницей светской жизни и мечтала о месте, где можно было бы собираться с друзьями после заката. Не трапезная, не парадный зал — а именно бар. Уютный, камерный, с приглушённым светом и хорошей музыкой.
— Я хочу, чтобы здесь можно было пить вино и разговаривать до рассвета, — объяснила она. — Чтобы было красиво, но не пафосно. Чтобы друзья, которые приезжают ко мне из города, не чувствовали себя в музее.
Анна выбрала для бара небольшое помещение рядом с главным холлом — раньше здесь была оружейная кладовая, но оружие давно перенесли в другое место, и комната пустовала. Планировка получилась такой: стойка из чёрного мрамора с золотыми прожилками, за которой будут храниться бутылки с вином и особыми вампирскими напитками. Вдоль стен — мягкие диваны, обитые бордовым бархатом. Столики из тёмного дерева с инкрустацией. Свет — приглушённый, от магических светильников, стилизованных под свечи. На стенах — полки с книгами (Лионелла обожала читать) и несколько картин в тяжёлых рамах. И главное — музыкальный артефакт, который мог проигрывать любые мелодии по заказу. Линнет обещала помочь с его созданием.
Через неделю, когда скелеты уже вовсю трудились в парке под руководством Морвена, а Костик размечал усыпальницу под будущие альковы, в Мортегар-холл прибыл груз. Это были семена. Морвен доставил их лично, и Анна, увидев его багаж, едва не ахнула. Десятки мешочков, свёртков, коробочек. Семена, луковицы, клубни, споры — целое состояние, собранное, кажется, со всего мира. Полуэльф разложил их на столе в гостиной и принялся сортировать, тихо напевая что-то на непонятном языке.
— Вот это — лунный мох, — объяснял он, показывая Анне крошечный мешочек, из которого исходило бледное сияние. — Он будет расти на стенах, вдоль дорожек, на камнях. Светится в темноте. Не требует ухода. Вот это — чёрные розы. Бутоны раскрываются после заката и пахнут так, что даже люди чувствуют запах за милю. Вот это — серебряный плющ. Он оплетёт арку и будет цвести мелкими белыми цветами, которые мерцают, как звёзды. А вот это — трава сновидений. Если посадить её под окнами спален, вампирам будут сниться приятные сны.
— Вампирам снятся сны? — удивилась Анна.
— Всем снятся сны, — пожал плечами Морвен. — Даже мёртвым. Просто не все их помнят.
Летучие мыши, которые веками жили на чердаке, отнеслись к переменам с неодобрением. Когда скелеты начали разбирать старые балки, чтобы заменить их новыми, мыши подняли шум: хлопали крыльями, пищали, метались под потолком. Анна поняла, что оставлять их в замке нельзя — во время ремонта они будут мешать, да и потом, когда чердак станет жилым помещением, им там не место. Но просто выгнать их она не могла. Лионелла просила позаботиться о них, и Анна сдержала обещание.
Решение нашлось неожиданно. В скале, на которой стоял замок, была глубокая пещера — прохладная, сухая, идеально подходящая для обитания колонии летучих мышей. Морвен, осмотрев её, одобрил: он как раз планировал разбить часть сада у подножия скалы, и присутствие мышей будет полезно для опыления ночных растений. Элара, которую Анна позвала на помощь, договорилась с мышами — каким-то образом, известным только дриадам, — и через три дня вся колония переселилась в пещеру. Скелеты заложили старый вход на чердак, оставив для мышей только небольшое окошко наружу, и теперь по ночам можно было видеть, как они вылетают из-под скалы, кружатся над садом и исчезают в темноте.
Ремонт шёл своим ходом. Анна каждый день просыпалась на рассвете (насколько это вообще было возможно в замке, где рассвета никто не видел), кормила Ника, отдавала распоряжения Костику и погружалась в работу. Усыпальница постепенно превращалась в анфиладу уютных спален. Каменные ниши были отделаны тёмным деревом, в каждую провели мягкую подсветку, повесили тяжёлые бордовые портьеры, которые можно было задёргивать, создавая полную темноту для дневного сна. Гробы отреставрировали — Анна лично покрыла их особым лаком, который защищал дерево от времени и придавал ему благородный блеск. Внутри каждый гроб выстелили мягким бархатом — чёрным для лорда и леди, бордовым для Лионеллы.
В центре зала, как и планировалось, поставили круглую кушетку. Лионелла, увидев её, немедленно на неё улеглась и заявила, что отныне будет читать только здесь. Магические портреты — четыре штуки — повесили в отдельных нишах, заменив ими зеркала. Они работали просто: прикасаешься к раме, и холст на мгновение темнеет, а потом проявляется изображение — точное, как отражение, но живое, с глубиной и тенями.
Бар продвигался чуть медленнее, потому что Лионелла постоянно вносила правки. Сначала она хотела только вино и диваны, потом решила добавить книжные полки, потом — музыкальный артефакт, потом — маленькую сцену для выступлений. Анна вздыхала, но не спорила: заказчик всегда прав, особенно если заказчик — восторженная вампирша, которая платит золотом. В конце концов бар приобрёл именно тот вид, которого Лионелла хотела: уютный, чуть таинственный, с чёрной мраморной стойкой, за которой Костик важно протирал бокалы (он их никогда не разбивал — только ронял, но вампирское стекло оказалось на удивление прочным). На стенах зажглись магические светильники-свечи, музыкальный артефакт тихо наигрывал что-то меланхоличное, а на диванах уже сидели первые гости — несколько молодых вампиров из соседних кланов, которые приехали посмотреть на обновлённый Мортегар-холл.
Сад тем временем расцветал. Морвен творил чудеса. Лунный мох, посаженный вдоль дорожек, разросся за несколько недель и теперь светился в темноте мягким серебристым светом, создавая иллюзию, что под ногами течёт река. Чёрные розы выпустили бутоны, и их аромат — сладкий, чуть пряный — наполнял весь внутренний двор. Серебряный плющ оплёл старую арку, и теперь она сияла десятками крошечных цветов, мерцающих, как звёзды. В дальнем углу сада Морвен устроил «грибную рощу» — светящиеся грибы всех оттенков, от бледно-голубого до глубокого фиолетового, росли на старых пнях, создавая ощущение, что ты попал в волшебный лес. Лионелла была в восторге. Даже лорд Мортегар, обычно мрачный и неразговорчивый, однажды вечером вышел в сад, долго стоял над чёрными розами и потом коротко сказал: «Красиво». Для тысячелетнего вампира это было высшей похвалой.
Анна работала. Западное крыло, восточное крыло, парадные залы, коридоры. Она не замечала, как летят дни. Скелеты, обученные Костиком, трудились без устали — им не нужен был сон, не нужна была еда, только чёткие инструкции. Анна рисовала им карточки, как в старые времена, и они выполняли работу с точностью часового механизма. Постепенно замок Мортегар преображался, и всё больше вампиров из города приезжали посмотреть на это чудо.
Однажды вечером Анна сидела в баре, который уже практически был закончен, и пила травяной отвар (вампирское вино она пробовать не рисковала — кто знает, как оно действует на людей). Рядом сидела Лионелла, довольная и сияющая, а напротив — Морвен, который, оказывается, любил поговорить о философии садоводства. Костик разливал напитки, и Ник, который уже научился забираться на барный стул, требовал себе «как у мамы». Маргарет, сидевшая в углу с вязанием, улыбалась, глядя на эту картину. А за окнами, в ночном саду, светились лунные мхи, и чёрные розы раскрывали бутоны навстречу звёздам.
