Утро в доме Смирновых начиналось стандартно: Маргарет просыпалась первой, готовила завтрак, потом будила Ника. Вернее, пыталась будить. Ник, унаследовавший от матери упрямство, обладал уникальной способностью засыпать где угодно и просыпаться ровно тогда, когда ему самому захочется. В то утро он, например, заснул в корзине для белья, куда забрался накануне вечером, играя в прятки с Костиком. Скелет, обнаружив пропажу подопечного, всю ночь методично обшаривал дом, заглядывая под кровати и в шкафы, а под утро замер посреди гостиной с выражением вселенской скорби на черепе (насколько скелет вообще может выражать скорбь). Маргарет нашла Ника только тогда, когда из корзины донеслось сонное сопение.

— Ник! — воскликнула няня, вытаскивая малыша из вороха простыней. — Ты почему не в кроватке? Костик, ты куда смотрел?

Костик виновато щёлкнул челюстью и развёл костяными руками. Мол, смотрел, но не уследил.

Ник продрал глаза, увидел знакомый череп и радостно загулил:

— Кось! Кось!

— Да, Костик, — вздохнула Маргарет. — Пошли завтракать, горе ты моё луковое.

Завтрак проходил по отработанной схеме: Маргарет ставила перед Ником тарелку с кашей, Ник честно пытался есть ложкой, но уже через минуту ложка летела на пол, а каша оказывалась на столе, на стуле, на Костике и почему-то на Мисти, которая в этот момент мирно спала на буфете. Мышь, впрочем, не обижалась: она давно привыкла к тому, что быть питомцем в доме Смирновых — это значит регулярно оказываться обляпанной чем-то съедобным. Она лишь недовольно пискнула, стряхнула с крыла овсяный комочек и перелетела на плечо Костика, где было безопаснее.

— Ми-ми! — Ник радостно указал на мышь измазанной в каше ладошкой.

— Да, Мисти, — терпеливо подтвердила Маргарет, вытирая стол. — Только не надо её хватать, она от этого превращается, и у нас в прошлый раз чуть люстра не упала.

Ник, казалось, именно этого и добивался. Он обожал, когда Мисти превращалась в гаргулью. Это было его любимое зрелище — маленькая пушистая мышка вдруг росла, покрывалась каменной чешуёй, расправляла огромные крылья и издавала грозный рык. Ник совершенно не боялся: в первый раз, когда Мисти превратилась при нём, он захлопал в ладоши и потребовал «исё!». С тех пор мышь старалась не трансформироваться в присутствии малыша, чтобы не поощрять его, но иногда, когда Ник дёргал её за хвост особенно настойчиво, срабатывал рефлекс, и гаргулья появлялась прямо посреди гостиной, пугая случайных гостей и разнося обстановку.

После завтрака наступало время игр. У Ника было множество игрушек: деревянные кубики, плюшевый дракон (подарок Торвальда, который, по иронии судьбы, приходился Нику кем-то вроде будущего родственника), заводная лошадка и, разумеется, шпатель. Шпатель был настоящий, строительный, только маленький — Анна специально заказала у гномов уменьшенную копию своего инструмента. Ник таскал его повсюду, имитируя движения матери. Если в доме где-то была открыта банка с краской, грунтовкой или просто с кашей, Ник немедленно наносил «покрытие» на ближайшую поверхность.

В то утро Анна задержалась дома, разбирая бумаги перед выходом в офис. Она сидела в гостиной с чашкой травяного отвара, когда услышала из коридора подозрительно тихое шлёпанье. Слишком тихое. Когда Ник шумел — всё было в порядке. Когда он затихал — жди беды. Анна отложила бумаги и выглянула в коридор.

Картина, представшая её глазам, была достойна отдельной главы в семейной хронике. Ник, вооружённый своим маленьким шпателем, сосредоточенно наносил на стену слой вчерашней гречневой каши, которую, видимо, припрятал с завтрака. Рядом стоял Костик, который держал в одной руке открытую банку с остатками каши, а в другой — тряпку. На голове у скелета сидела Мисти и с интересом наблюдала за процессом.

— Что здесь происходит? — спросила Анна, скрестив руки на груди.

Ник обернулся, и его лицо озарилось счастливой улыбкой.

— Мама! Ремонт!

— Ремонт, — повторила Анна. — И кто же тебе разрешил?

— Кось!

Костик отчаянно замотал черепом, давая понять, что он тут ни при чём. Мисти, предательница, перелетела на плечо Анны и сделала вид, что она вообще не участвовала.

— Костик, — строго сказала Анна, — ты должен был следить, чтобы он не трогал мои инструменты и не пачкал стены.

Скелет понурился, опустил плечи и протянул Нику тряпку — видимо, предлагал начать уборку. Ник, восприняв это как продолжение игры, радостно замахал тряпкой, размазывая кашу ещё больше.

Анна вздохнула и призвала на помощь всё своё самообладание.

— Ладно. Это всего лишь каша. Смывается. Но завтракать теперь будем под присмотром. И шпатель я пока заберу.

Ник на мгновение нахмурился, но быстро переключился: заметил, что из-за угла выглядывает хвост Мисти, и бросился ловить мышь. Мисти с писком взмыла под потолок. Костик, пытаясь предотвратить новые разрушения, ринулся за Ником и споткнулся о ковёр. В результате через минуту в коридоре образовалась куча-мала из хохочущего малыша, гремящего костями скелета и летающей под потолком гаргульи.

Анна смотрела на это безобразие и чувствовала, как уголки губ помимо воли ползут вверх. Она махнула рукой и пошла собираться в офис. В конце концов, у неё была команда, которая могла справиться с любым замковым кризисом. А с домашним кризисом пусть разбирается Маргарет.

В офис «Замковый кризис менеджеръ» Ник напросился сам. Точнее, он просто влез в экипаж, который прислал Торвальд (дракон упорно отказывался ходить пешком и каждое утро присылал за Анной карету), и отказался вылезать. Пришлось брать его с собой. Костик, разумеется, увязался следом — он никогда не оставлял Ника одного, если была такая возможность. А за Костиком увязалась Мисти, потому что стая должна держаться вместе.

Когда эта процессия появилась в дверях офиса, Лира как раз обсуждала с Томасом очередной заказ. Увидев Ника, восседающего на костяных плечах Костика, она расплылась в улыбке.

— О, наш главный инспектор прибыл! Сейчас будет проверять качество покрытий!

Ник важно кивнул, хотя вряд ли понял, о чём речь. Он сполз с плеч Костика и немедленно направился к стеллажу с образцами. Томас побледнел: на нижней полке стояли баночки с дорогими пигментами.

— Ник, нет! — Томас метнулся наперерез. — Это не игрушки!

Но Ника интересовали не пигменты. Он прошёл мимо, даже не взглянув на них, и остановился перед большим куском гранита, который Грегор-младший притащил для какого-то проекта. Ник постучал по граниту ладошкой, потом достал из кармана свой шпатель (Анна была уверена, что забрала его, но у ребёнка, видимо, имелся запасной) и деловито провёл им по камню.

— Ремонт, — заявил он.

— Да, малыш, — подхватила Лира, с трудом сдерживая смех. — Ремонт. Только шпателем по граниту — это не очень эффективно.

— Ничего, — раздался голос Торвальда, который как раз спустился из своего кабинета. — У него отличная техника для двух лет. Далеко пойдёт. Может, даже станет мастером. Если мама не убьёт его раньше за испорченные стены.

Анна, стоявшая у двери, фыркнула.

— Я не убиваю. Я воспитываю.

— Воспитываешь, — согласился Торвальд. — Особенно когда он кашей штукатурит коридор.

— Откуда ты знаешь?

— Мисти прилетала, — Торвальд кивнул на мышь, которая уже сидела на его плече и деловито чистила крылышки. — Она мне всё рассказала.

— Она не разговаривает.

— Зато я понимаю её эмоции. Она была очень горда.

Мисти пискнула, подтверждая. Анна закатила глаза.

Тем временем Ник, удовлетворившись осмотром гранита, переключил внимание на Костика. Скелет, наученный горьким опытом, заранее отошёл подальше от стеллажей и встал в центре комнаты, где было меньше шансов что-нибудь уронить. Но Ник не собирался ничего ронять — он хотел играть. Он вцепился в костяную ногу Костика и потребовал:

— Лошадка! Но!

Костик беспомощно оглянулся на Анну. Та пожала плечами.

— Ты сам согласился быть нянькой. Вперёд.

Скелет вздохнул (насколько это возможно без лёгких) и медленно, очень медленно пошёл по кругу, изображая лошадку. Ник, сидя на его плечах, радостно вопил «Но-но-но!» и размахивал шпателем, как саблей. Лира и Томас давились от хохота. Грегор-младший, выглянувший из подсобки, тихо сполз по дверному косяку. Даже Торвальд, обычно сдержанный, улыбался.