— Так, что можно приехать вместе с их делегацией.

Тиэко заскандировала:

— Майдзуру, Отару! Майдзуру, Отару!

— Аригато, дзэнсэи но киоку га ару хито,[1] — сказал Минобэ сан и поклонился. — Мы обязательно приедем.

Из Японии пришлось лететь в Москву в спорткомитет, принимать поздравления, давать интервью, встречаться с Московскими каратистами. Организовывать и проводить экспресс-семинар. Человек на семьдесят. Рассказал, показал, продемонстрировал свои возможности по разбиванию кирпичей и получил одобрение на принятие приглашения на чемпионат Японии, присланное лично Масутацу Оямой. Прямо вслед за мной и прилетело приглашение. Обсудили его и на семинаре и в спорткомитете. Обсудили правила Киокушин-каратэдо, оценили мои возможности, необходимые изменения в тренировочном процессе.

Вручили мне призовые. Аж целых триста рублей. Пообещали, если выиграю Японский чемпионат. Дать квартиру в Москве. Сказал, что у меня дом в Переделкино. В спорткомитете удивились. Тогда пообещали машину. Сказал, что одна уже есть? Зачем мне вторая? Всё-таки остановились на квартире, но во Владивостоке.

— Двухкомнатную, — уточнил я.

— Хрен тебе, — сказали мне. — Однокомнатной обойдёшься.

— Да, и бога ради, — подумал я. — Обменяю дом в Чоботово на что-нибудь во Владивостоке.

[1] Спасибо, человек, у которого есть память о прошлых жизнях

Светлана приходила несколько раз. Мы с ней говорили. Она просила меня её простить, а я говорил, что простить её я простил, а как выбросить дурные мысли из головы? Я попросил её дать мне время, чтобы попытаться забыть. Может быть когда-то, говорил я, боль уйдёт и мы сможем без боязни смотреть друг другу в глаза. Ведь тебе тоже трудно…

— Да, мне тоже трудно, — говорила она. — Мне очень трудно. Я люблю тебя.

— И я люблю тебя, но… Мне нужно время. Нам нужно время.

Она мне поверила. Но мельница, которую закрутил я, уже крутилась.

В читальном зале работала девушка с именем Ольга. Через неё я должен был познакомиться с другой девушкой с которой должен был прожить всю свою оставшуюся жизнь. С Ольгой мы познакомились в первый же день учёбы. Физик дал нам список литературы, которой мы обязаны были пользоваться и я пришёл в читальный зал.

— Привет, — сказал я, подавая студенческий.

— Привет. А ты тот Шелест, — сказала она, прочитав мою фамилию.

— Какой тот? — удивился я.

— Да, мне Ирка все уши прожужжала, что какой-то красавчик преподаёт у нас какую-то непонятную борьбу.

— Что за Ирка? — спросил я.

— Из загрансектора. Вон, её кабинет за нашей дверью слева.

Ольга ткнула пальцем на дверь, через которую я зашёл в читалку. Но Ирку из загрансектора я помнил. Разбитная девчонка года на три старше меня. Ольга Маркова была меня старше на два года. Она два раза не поступила в университет на филфак и работала библиотекарем. А в книгохранилище имелся пожарный выход и лестница, на которой они — институтские девушки разных возрастов из кадров и бухгалтерии — курили.

— А учебники? — намекнул я на то, что Ирка меня не заинтересовала.

— Учебники на вынос в библиотеке. Здесь читальный зал. На вынос не даём. А библиотека — вниз по этой лестнице.

В читальный зал имелась ещё одна дверь с лестницы, ведущей с первого этажа прямо из холла. Я сказал «спасибо» и ушёл. Для первого раз было достаточно. Второй раз я пришёл через день и мы с Ольгой немного поговорили о книгах. Я её так прямо и спросил:

— Ты в библиотеке работаешь, потому что книги любишь читать?

Она кивнула и рассказала, как поступала в универ.

Я махнул рукой.

— Не страшно. Захочешь, поступишь ещё. Вам в армию идти не надо.

— Зато, замуж надо, — вздохнула Ольга. — А какая тогда учёба.

— Хм! Об этом я не подумал, — сказал я, типа задумчиво.

— Ха! Кто в твоём возрасте из мужчин думает о женитьбе? — Хохотнув, сказала Ольга.

— Я, — подумал я и тоже вздохнул. Мысленно.

С тех пор я почти ежедневно приходил к Ольге, но свою суженую-ряженую не встречал. Но я знал тот день, когда она появится в читалке. Я помнил день и час нашей встречи. И сильно волновался, идя в читальный зал, опасаясь что встреча состоится раньше.

Обычно я приходил после четвёртой пары. До начала тренировок врем было и мы с Ольгой болтали обо всём подряд, когда она курила. Мне было что рассказать ей, ведь я встречался с Высоцким, и даже пел с ним. Написал для него сценарий к фильму с обещающим названием «Вперёд, гардемарины». И даже дал его ей почитать.

Естественно, сценарий разошёлся по руками сначала в институте, а потом и по университету. Там у Ольги оказались подружки: Ирина и Марина, с которыми я познакомился и даже «пил» вино. Ну, как пил? Пригубливал. За рулём ведь. Я часто отвозил Ольгу домой. Читалка работала допоздна. Поэтому и заходил после тренировок. Вот и наткнулся однажды на слегка «весёлую» троицу. Пришлось развозить. Хорошо, все жили по пути.

Сценарий филологичкам не мог не понравиться. Во-первых, исторической беллетристики почитай и не было, а во-вторых, в сценарии была хорошо прописана любовная интрига. Женщина ведь роман писала. Я бы так ни в жизнь про любовь не написал.

И они от «моего» сценария натуральным образом «пищали». Особенно, когда узнали, что у меня есть ещё один сценарий, по которому вот-вот начнутся съёмки, где мне придётся играть одну из главных ролей.

— И ты не боишься? — то и дело спрашивали они меня.

— Боюсь, — говорил я и совершенно не кокетничал, потому что не боялся, а трясся от страха. Съёмки были назначены на июнь следующего года. И начнутся они во Владивостоке, а продолжатся во Вьетнаме. Я подсказал использовать для основных событий фильма бухту Ха Лонг, которую я в своё время, исходил вдоль и поперёк. Очень колоритные места знал. А севернее, в Камране, расположена советская военно-морская база, корабли которой будут задействованы в съёмках. Всем моя идея очень понравилась. Нафиг нам какое-то Средиземное море?

Короче, девчонки от меня были без ума. Я был начитан, всячески, хм, «подкован», музицировал и пел и даже имел свои песни на кассетах. А девушки-то все были не замужние, да… И я сильно переживал. Ведь в том прошлом-будущем, я не был столь известен и популярен. А «солнце» моё не из тех, кому нравятся другие солнца, особенно те, вокруг которых кружатся спутники. А вокруг меня девчонки даже не кружились, а буквально нарезали круги. Да-а-а… Метафоры… Э-хе-хе…

Поток механического факультета был смешанный. Факультет включал жве специальности: машины и аппараты пищевых производств и холодильные установки. На холодильщиков учились и девушки. На холодильщиц, хе-хе… Хотя… Какие из женщин рефмеханики? Однако. Поэтому, на общих лекциях, коих на первом курсе у нас было много, мы сидели все вместе. И периферическим зрением я ощущал на себе перекрещивающиеся взгляды.

Конечно, поначалу на меня смотрели многие и не только девушки. Слишком уж персона моя диссонировала с окружающими. Отличалась, да. Как, например, слон в зоопарке. Но, к моей радости, буквально через месяц все ко мне привыкли. Как привыкают к новой мебели. Но не все перестали на меня обращать внимание. Ну, да ладно. Что же делать? Между прочим, а знаем ли мы всех тех, кто по нам тайно сохнет? Замечаем ли тайные охи-вздохи? И я сам сох незамеченный. И по мне сохли. Так и что ж? И я привык, и ко мне привыкли. Всё устаканилось. Мы постепенно становились студентами.

Как-то в ноябре нам объявили, что если мы хотим новогодний танцевальный вечер, то надо поработать. Оказалось, что паркет в актовом зале вспучился. И его надо отциклевать, то есть зачистить поверхность от прежнего лака и выровнять. Мы сказали: «а как же» и вышли на работу. Нам выдали обычные оконные стёклышки, ровно нарезанные стеклорезом, и дня за три мы привели огромный зал в порядок. А потом паркет покрыли лаком. И мы услышали, как репетирует наш институтский вокально-инструментальный ансамбль. А у меня забилось, затрепетало сердце, ведь до даты «Ч» оставалось совсем немного времени.