— Это уж точно, что наоборот, — сказал и вздохнул Андропов. — Сколько сегодня звонков было. Я чуть не… Голова просто кругом. Эффект исцеления стопроцентный. Это просто атомная бомба. А ведь кто-то наверняка подумает, что если можно полностью исцелить, значит можно и убить. И на этом можно будет здорово сыграть.

Потом они поговорили про портреты и вербовку потенциальных противников. Потом я уснул.

После обеда за нами приехала Зара и отвезла нас в Чоботово, где мне показали первые две винтовые сваи, вкрученные в мой участок, и размеченный колышками и ленточками периметр дома.

— Ничего себе, — сказала Надежда Евгеньевна. — Это же сколько в нём квадратных метров?

— Чуть меньше ста семидесяти, если считать с внутренним двориком, — ответил я. — Но это только первый этаж. Потом когда-нибудь дострою и второй. Посмотрю, как жизнь складываться будет. Нужен ли он мне будет здесь?

— Ну, да. Потом и продать можно будет, — кивнув головой, согласилась Надежда Евгеньевна. — У нас тоже пригород есть. А при наличии машины, можно и с Вольно-Надеждинска ездить на работу.

— Ага, — мысленно сказал я. — Через Дефриз по низководному мосту, который возведут в двухтысячных.

— Там видно будет.

— Миша решил поступать на медицинский, — сказала Светлана.

— Здесь, в Московский? — спросила Надежда Евгеньевна.

Я покрутил головой.

— В наш.

А вот документы в местную школу я уже перевёл. Благо, что и прописку мне уже быстренько сменили. Без выписки из Владивостокской квартиры. Приеду, поставлю штамп. Но продолжу жить там. Документы перевёл и аттестат тут же получил. Аттестат со всеми пятёрками у меня уже сейчас был в кармане. Натуральный аттестат. Всамделешный. «Сдал» экзамены экстерном. Не. Серьёзно сдал! С утра пораньше, часов около шести, меня телефонным звонком подняла Ирина Юрьевна и, скомандовав: «одевайся!», отвезла в Чоботовскую школу, где меня протестировали по всем предметам.

Во время теста глаза у учителей и, особенно у Ирины Юрьевны, всё округлялись и округлялись. Вернее, у Ирины Юрьевны, директора и завуча школы, которые находились при мне постоянно. Но и те учителя, которые приходили, тестировали меня и уходили, тоже сначала хмурились, потом хмыкали, потом разводили руками и ставили «отлично».

На все вопросы я ответил. А что бы не ответить, когда я сидел, подключенный к «облаку». Таких шпаргалок здесь ещё никто не видел. Так у меня и появился пятёрочный аттестат, а у школы золотой медалист. У меня ведь и за девятый класс были неплохие отметки, которые, как и характеристику, Ирина Юрьевна запросила из Первомайского РОНО города Владивостока заранее. Работают профессионалы, мать их!

Но и знания я получил в том числе. Ведь подключение к облаку не просто открывало доступ к знаниям, а наполняло меня ими. Так что, я сейчас даже без облака мог ответить очень даже неплохо на любые вопросы по школьной программе. А может быть и отлично. Не знаю. Но устал я изрядно. Много силы высосало из меня «медуречье». Знать бы заранее, что будут экзамены, так я бы подсосал «облако» ещё во Владивостоке. А тут… Неожиданно всё получилось и для Ирины Юрьевны.

— Не ожидала я, что ты такой умный, — сказала она, когда мы ехали назад в гостиницу. — Не ожидала. Думала потихонечку экзамены кое как сдашь. На счёт хорошего аттестата я договорилась. А тут… У директора глаза по пять копеек! Откуда такой вундеркинд, спрашивает. Неужели, говорит, из Владивостока? Хм! Ну и ладно. Значит, ты и вступительные экзамены сдашь и институт сможешь закончить экстерном. Раз у тебя такие способности к учению. Откуда они у тебя, кстати?

Я пожал плечами.

— Терпенье и труд…

— Ну, да, ну, да…

В своём гостиничном номере я позвонил Светлане и, сказав, что был в школе на экзамене и сейчас буду пару часов спать, сразу провалился в исцеляющий сон. Окружённый двумя энергетическими уровнями, я восстановился очень быстро. Проснулся и сразу позвонил Светлане. Она прибежала моментально.

— Какая школа⁈ Какие экзамены⁈ — накинулась она на меня.

— Здешняя школа. В Чоботово. А экзамены за десятый класс. Экстерном сдал. Все на отлично.

— Да, ладно? — не поверила Светлана. — Так не бывает.

— Бывает. После обеда заедем в школу и заберём уже подписанный документ. Медаль позже пришлют.

— Золотую?

Я кивнул и разулыбался, распахнув пасть, как крокодил.

А после обеда мы уже с Чаусовыми поехали в Чоботово и на дачу к Высоцкому и Марине Влади. Владимир Семёнович, помня мою просьбу «уважить» будущих тестя и тёщу, сам позвонил и пригласил нас всех на обед. Вот мы и приехали. Взрослые, а мы, «дети» пошли гулять по окружающему парку. Высоцкий, ещё раньше узнав, что Виктор Владимирович профессиональный моряк-штурман и первый помощник капитана по политической части, а Надежда Евгеньевна тоже работала в море, сам заинтересовался таким гостям и сразу накинулся на них с вопросами.

— И как ты сейчас? — спросила меня Светлана, как только мы остались одни. — В школу не будешь ходить?

Влажный лист шуршал грустно. Птички почти не чирикали. Попадались вороны и сороки. Унылая пора — поздняя осень.

— Мне вдруг стало не по себе, — продолжила Светлана, передёргивая плечами. — Словно ты вдруг куда-то уехал, а я осталась.

— Ничего не меняется, — сказал я. — В Москву я не перееду, не волнуйся. Пока ты не закончишь школу, по крайней мере. А потом, если захочешь поступать куда-нибудь в Москве, тогда и переедем. Как раз уже здесь дом будет. Так что думай выбирай.

— А что, ты бросишь Владивосток? — удивилась Светлана. — Мне казалось, что тебе море дороже всего на свете.

— Там видно будет. Это я так… Вдруг тебе сильно-сильно захочется учиться в МГИМО, например. Или в МГУ?

Светлана снова передёрнула плечами.

— Да, ну их! Я в Политех поступать буду. На ФРЭП[1].

— Там математика хорошая нужна, — сказал я и подумал, можно ли подключить Светлану к «облаку» и наполнить её знаниями.

— Хм, интересный вопрос, — подумал я. — Надо попробовать. Хуже-то, точно, не будет. Или будет?

Сегодня я не успел сделать утреннюю пробежку и организм «зудел». Я стал, вроде как дурачась, нарезать круги вокруг Светланы. Она смеялась и бросала в меня короткие веточки, а я уворачивался. Потом мы нашли ручеёк и некоторое время смотрели на то, как по его ложу струиться вода.

— Вот так и жизнь, — вдруг сказала Светлана, проследив за каким-то листиком. — Как вода. Протекла, а берега остались. Только немного изменились от той же воды. Так и мы следы оставляем и уходим.

— Ты, что это? — спросил я любимую. — Ну ка не дрейфь. Жизнь — удивительная штука. И не факт, что она кончается тут и не начинается там.

— Где «там», Миша? — спросила она, заглядывая мне в глаза. — Ты так уверенно это сказал, словно точно знаешь, что «там» точно есть.

— «Там» — точно есть, — сказал я. — Только не все туда стремятся, а поэтому не все туда попадают.

— Хм! «Там» — точно есть, но не про всех честь, — срифмовала она. — И что такое «там»? Одно ли оно? Или их несколько. Ты говоришь, не всякий туда стремится. Стремись не стремись, а все там будем. Так бабушка моя говорит. Но что-то мне в её «там» совсем не хочется торопиться.

— Ты знаешь, Свет, я с детства хотел умирать, а хотел переродиться, как Иисус Христос. Мне баба Харитина про него рассказывала. Тихо-тихо, чтобы родители не услышали. У неё и библия была.

— И ты её читал? — спросила Светлана, расширив в изумлении глаза.

— Не, — покрутил я головой. — Не интересно было.

— А теперь интересно?

— Читать библию? — переспросил я.

Она кивнула.

— Ты же крещёный.

— Я читал её. И читаю. Мне отец Фёдор подарил.

— Как его здоровье, кстати?

— Хм! Да, что ему сделается? — усмехнулся я. — Живее всех живых.

— Я тоже покрещусь после школы. Когда мне восемнадцать исполниться. А почему нам не пожениться сразу, как мы повзрослеем?