— Да-а-а… Ловко вы меня обложили, — хотел я сказать Ирине, но не сказал.

Выяснять отношения, — значит их портить, сказал кто-то мудрый. И я не стал этого делать.

— Хм! Так это же здорово! — сказал я. — Если Жириков у руля, да ещё и Жлобинский при нём, — за Приморье можно быть спокойным. Тогда я здесь поживу. Вы не против?

Я посмотрел на Ирину Юрьевну. Она, не проявив видимого энтузиазма, пожала плечами.

— Ты, кстати, в курсе, что в твоём доме крышу закончили железом покрывать?

— В доме? Крышу? — удивился я. — А! В доме! Крышу? А стены?

— Стены ещё раньше возвели, — смеясь, сказала Ирина Юрьевна. — Зара нагнала столько строителей, что они стены за две недели поставили. На новый год новоселье справлять будем.

— Да, подожди! — махнул я на неё рукой. — Они же только начали.

— А что там строить? Один этаж!

— А печь, сантехника, электричество, отопление?

— Я смотрела. Всё поставили и провели. Котёл водогрейный такой, как ты просил, германский. Скважина, насос, электрогенератор дизельный в техническом блоке.

— Подожди, — остановил я её. — Сейчас двадцать восьмое декабря. Сваю вкрутили шестого ноября. Прошло…

Я посчитал.

— Пятьдесят три дня. И ты хочешь сказать, что я могу там жить?

— К электричеству дом подключён, воду тянуть не надо, канализацию — тоже. Отопление — автономное. Что ещё? Плита электрическая. Сам не захотел газовую. Что ещё надо? Стены есть, крыша, э-э-э, считай, что есть. Сегодня докроют. Трубы же нет — всё ровненько. Ах, да! Теплоизоляцию клеят, но, по-моему — зря. Стоят там такие стены без изоляции и не промерзают. Что тебе ещё надо, хороняка?

— Хочу посмотреть.

— Давай съездим. Стены внутри, как ты просил, не штукатурили и не белили. И неплохо смотрятся твои стены кирпичные. Никогда бы не подумала.

— По ним ещё красочкой пройдутся и будет самое то. Поедем, посмотрим?

— А может, ну его? Мебель завезут завтра-послезавтра. Сядешь на машину и съездишь. Сам. Я вчера там была. Кстати… Может, машину твою сюда вернём?

Я с изумлением посмотрел на Ирину.

— Вы, это… Не торопитесь так. Я ещё ничего не решил.

— Что тут решать-то? — хмыкнув, сказала она, предварительно немного помолчав и оценив моё эмоциональное состояние. — Назад дороги нет, Миша. У тебя тут в Москве один сценарий, другой. Фильмы. Поступление в институт. Не получится кататься туда-сюда. Для тебя же что важно? Каратэ? А здесь каратистам сильно помочь надо. Я стала разбираться… С ними в Москве всё очень не просто. Сплошной криминал, на самом деле. Причём, организованный. Я только теперь поняла, что ты был прав, настояв на приём в секции только со справкой из милиции. Как для оружия. И учёт соответствующий. С картотекой и отпечатками пальцев. Правда, криминальные субъекты уже попрятались. Отток из секций тридцать процентов. И подпольных секций прибавилось… Но и комитет, и милиция с ними работает.

— А Касьянов со Штурминым разошлись, что ли? — неожиданно для Ирины Юрьевны спросил я.

— Хм. А ты откуда знаешь?

— Так в той истории было, — уклонился от правильного ответа я.

— Разошлись, да. Касьянов согласился на предложение Василия Фёдоровича Маргелова заняться разработкой методики подготовки личного состава десантных войск. Сейчас он в Рязанском училище. Но, вообще, при штабе ВДВ состоит инструктором по рукопашному бою.

— О, как! — я искренне был удивлён. — Удивила.

— Василий Фёдорович давно Касьянова к себе зовёт. И методиками они давно занимаются. Но не все на стороне Маргелова. Многие считают, что десантник должен уметь долго бежать, после этого хорошо стрелять, ну и знать свою специальность, а драться ему не с кем будет, вроде как. Василий Фёдорович против такого упрощённого подхода к подготовке. Считает, ч то во время бега можно оружие потерять и тогда десантник обязан мочь справиться с врагом голыми руками.

— Меня поражает ваша разносторонняя осведомлённость, Ирина Юрьевна, — искренне восхитился я.

— Я журналистка и обязана уметь вникать в тему журналистского, м-м-м, расследования.

— Да-да, — покивал я головой. — Это понятно. А кто сейчас в центральной школе тренирует?

— Старшие ученики Штурмина. Он же сам сейчас под следствием.

У меня округлились глаза.

— Не знал? Увлекался порнографией. Любил фотографировать своих, хм, как он говорит, партнёрш. Для своего, как он пока говорит, пользования. А на самом деле этими фотографиями приторговывал. А при обыске нашли валюту: доллары, марки, фунты.

У меня «отпала челюсть».

— Так что, Миша. Не придёшь ты в их школу, его каратисты разбегутся по другим. Они-то и так у него не особо задерживаются. Все же ходят по разным секциям и смотрят. Вон у Гульева всю группу увёл его ученик, вернувшийся из Франции. Год там работал и ходил в секцию. Вот и приехал с хорошей базой. Пришёл в секцию к Гульеву, побил его и «гульевцы» стали «бакаевцами».

— Интере-е-е-сно, — проговорил я, стремительно пытаясь сообразить, что вообще происходит. Я ведь не говорил никому, что Штурмина именно за такие «провинности» и загребут восьмидесятых. На семь лет изолируя от общества.

— Узник совести, млять, — подумал я. — Любитель клубнички, ска.

— Я понял, вас, — покивал я головой, — хотя, откровенно говоря, ещё не до конца. Вы что работаете по «главарям» формирований криминальных групп?

Ирина Юрьевна кивнула.

— Да, идёт реализация наработанной информации. Полугода нам хватило, чтобы понять, что ты во многом оказался прав. Ситуация в Москве по линии организованной преступности довольно сложная. Да и по стране. Готовятся соответствующие изменения в законодательство. Знаешь, какая у нас сейчас основная беда в стране?

— Ну, ка удиви, — сказал я.

— Ну, да, — со вздохом согласилась с чем-то Ирина. — Ты сам об этом и говорил. Коррупция и срастание власти с криминалом. Жуткие цифры, Миша. Ты был прав, когдапредлагал создать управления по борьбе с организованной преступностью. Боюсь, в восемьдесят восьмом году будет уже поздно. Ты был прав, они и развалят СССР.

— Надо создавать ФБР, — уверенно сказал я. — Как тайное подразделение КГБ. Только независимое расследование коррупции даст какой-то результат. А то, что такое «комитет государственной безопасности при совете министров»? Они же там сами все…

Ирина улыбнулась.

— Идёт процесс постепенно. Сначала при МВД главк создадим и управления на местах с прямым подчинением главку, а не территориальным органам. Чтобы ни партийные, ни другие местные органы власти не имели влияния. А там посмотрим.

Ирина, словно специально, себя, иногда «привязывала» к событиям, инициированным комитетом, говоря «мы», «создадим», «посмотрим». А потом говорила: «я — журналист». Манипуляторша.

— Ладно, убедила меня. Сегодня загляну в зал на Цветном. Хотя, нет. Завтра. Поговорю сначала с ребятами, что утром подсматривают. Напрошусь в гости. Пригласят, наверное.

— Конечно, пригласят, — слишком, на мой взгляд, уверенно согласилась Ирина.

[1] Совсем недавно спорил я с таким «каратистом», который сам сознавал, что его тренер не знал каратэ. «Так чему же он тебя научил», — спрашивал я Диму. — «Каратэ? Три раза ха-ха… Это вряд ли. Но это ладно. Чему ты тогда учил других? И успел ли ты у тех инструкторов, что приезжали во Владивосток, за пару дней научиться летать?» И он спорил со мной очень агрессивно, доказывая, что каратэ — ерунда… Но не вызывать же мне его на дуэль, чтобы доказать, что правильное каратэ — «рулит». Возраст у нас уже не тот, чтобы драться. А иногда очень хочется. Я его аргументами и фактами «запинал» и демонстрацией техники, которую он никогда не видел.

Утром после своей парковой тренировки я сам подошёл к ребятам.

— Интересуетесь? — спросил я.

— Интересуемся, — сказал один из них, стоящий ближе всех.

— Что-то понимаете? — спросил я.