— Я нанай-красноармей! Как война — фыр тайга! — пошутил я. — В тайге был, Георгий Григорьевич. И по нашей федерации вопросы решал.

— С кем это ты вопросы решал в тайге? С медведем, что ли. Закон — тайга, прокурор — медведь?

— С дочерью Юрия Владимировича Андропова, — скромно проговорил я.

— С кем? — недоверчиво скривился и улыбнулся Городецкий. — Откуда ты с ней знаком?

— И не только с ней, но и с самим Юрием Владимировичем. Я в Москве был. Там и встречался. Он её определил куратором нашего нововведения.

Тренер нахмурился.

— Ты не шутишь, что ли? — спросил он.

Я покрутил головой.

— Не шучу.

— Но откуда ты… Ты же пацан ещё…

— А через ту цыганку и познакомился. Сначала с Ириной Юрьевной, а потом и с Юрием Владимировичем.

— Через цыганку? — Городецкий скривился недоверчиво. — Быть такого не может.

Он помолчал-подумал.

— Хотя-я-я…

Он посмотрел на меня.

— И что вы там нарешали?

Я пожал плечами.

— Решили — саду цвесть! Когда такие люди, — я показал ладонью на тренера, — в стране Советской есть.

Тренер улыбнулся.

— Балабол ты, Мишка, — проговорил он добродушным тоном. — Что делать будем?

— Как что, Георгий Григорьевич? В ваших документах же всё расписано. Даже план мероприятий на остаток этого года. Федерацию зарегистрировали? Печати, штампы, удостоверения заказали-получили? Счёт банковский открыли?

— Получили, открыли. Я даже уже выписал тебе.

Городецкий открыл ящик письменного стола и взял одну, покрытую красным коленкором корочку и передал мне. Понюхав, пахнущую типографией книжечку, я открыл и прочитал:

— Инструктор первой категории. Ага… Вид единоборств: боевое самбо, каратэ. Ага… Фотография три на четыре… Аттестация пройдена, дата подпись…

Я посмотрел на тренера.

— Нормально! Всё идёт, как по маслу!

— То-то меня и беспокоит, — вздохнул Городецкий. — Или это твоих кураторов рук дело?

Я кивнул и улыбнулся.

— Однозначно. Письмо в школу у нас подписано?

Городецкий кивнул.

— С РОНО согласовано?

Кивок и улыбка.

— Вот и отлично! Завтра отнесу директору.

— Ты, как Иосиф Виссарионович.

— Ха-ха… Не-е-е…

Я закрутил головой.

— Какой из меня Иосиф Виссарионович? Я прыщик по сравнению с ним.

— И откуда ты взялся такой, Мишка? Вроде бы оболтус-оболтусом был. А как чемпионом стал, так откуда что берётся?

Городецкий помолчал.

— И откуда ты так хорошо каратэ это знаешь?

— Рассказывал же уже, — пожал плечами я. — В соседнем доме парень…

— Помню я про твоего парня, — отмахнулся Городецкий и скривился. — Ладно, проехали… Сегодня объявим о начале тренировок по твоему каратэ. Пока в вечерние часы. Мы уже получили разрешение на реконструкцию соседнего помещения. Можно приступать ломать, чистить, выносить мусор. Мы померили. Приличное получается помещение. Но деньги обещали только через месяц. Ты уверен, что маты стелить не надо?

— Не. Не надо!

— Значит, деревянный пол нужен. А стелить его не так уж и просто.

Я отмахнулся.

— Мы с отцом перестилали в квартире. Ерунда!

— Это в квартире. В спортзале его раздолбают за месяц. Видел же, какой пол в школьном спортзале? Такой надо.

Я покрутил головой.

— Такой — дорого. Да, я и не за деревянный пол. Надо бетонную стяжку делать. Покрасить хорошенько. На бетоне можно и в кедах позаниматься. А там видно будет. Есть такие маты пенополиуретановые. Вот ими если застелить самое то будет.

— Забыл, как мы из матрасов ковёр собирали и перестилали его постоянно? А ты замахнулся. Видел я такие маты. Сказка.

— Так я, почему и затеял всю эту канитель, что под это дело можно наше тут всё перестроить. Ещё позавидуют другие!

Городецкий вздохнул.

— Нам потом головы не пооткрутят?

— С чего это? — удивился я. — У нас все ходы записаны. То помещение чисто каратэковское будет. А что мы там бороться будем, так это нормально. У нас же не просто каратэ, а боевое самбо. План развития спорта утверждён министерством физкультуры. Сейчас ищем помещения. И уже нашли. Передачу его оформить, проект реконструкции утвердить. Ничего несущего мы не ломаем. Поэтому утвердят за здрасте.

Городецкий покрутил головой.

— Кабинет нам выделили в Спорткомплексе «Труд». И время для занятий.

— Это на Шмидта семнадцать? — переспросил я, отлично зная, где это. Сам ведь и просил, потому, что именно там, я знал, помещения были. Яхтклуб жировал не по-детски. Я предложил его «раскулачить» и его раскулачили.

— И борцовский зал предложили забрать. В «Труде» секция самбо хиленькая.

— Конечно, будет секция самбо хиленькая, — подумал я. — Там вокруг и «Динамо», и «Спартак», и не так далеко «Буревестник», и ДЮСШа. «Портовики» и «пароходские» комсомольцы там хрен знает, чем занимаются. Окна высоко… Чисто для себя… А мы их призовём в наши ряды.

— Отлично. Вот ими я и займусь. И кабинет когда поедем смотреть?

— Ты, я вижу, за рулём «Жигулей». Есть право на вождение?

— Есть.

— Тогда, давай завтра и поедем. Заезжай за мной после школы.

— Есть! — сказал я.

— И как ты всё успевать будешь? — покачал головой Городецкий.

— Так на машине же. День в школе, день в «Труде».

— Фигаро здесь, Фигаро там… — пробормотал Георгий Григорьевич. — Хотя… Я в твои годы тоже крутился, как белка в колесе с работу на работу, а потом на учёбу. И на другой конец города, и без машины, да-а-а…

— А вы говорите, Фигаро, — я улыбнулся. — Везде поспеем.

— Наш пострел везде поспел, это, точно, про тебя, Мишка.

— Хе-хе-хе… Так, может я и сейчас в «Труд» успею? Времени-то, четырёх нет. Я и на свою тренировку успею. Дадите мне мандат и я как нагряну к ним!

— Смотри, через горисполком решение не прошло. Как бы не взъёрипенился местный профсоюз.

— У нас целое постановление Президиума ВЦСПС! Здание их собственность. Местные профсоюзы просто заведуют санаториями, базами отдыха и профильными спортивными сооружениями. А собственником считается ВЦСПС.

— И откуда ты всё это знаешь? — покрутил головой Городецкий.

— Газету «Труд» читаю, — сказал, хихикнув я. — Так, э-э-э, я поеду?

— Езжай, — вздохнул Городецкий. — Но ты не сильно там буянь.

— Только обозначу нашу позицию и оглашу приговор.

Георгий Григорьевич фыркнул.

— Прокурор — медведь, — точно.

— Не узнаю я тебя, Мишка. Ты ли это, или не ты? Вон, и вымахал как… И говоришь, словно с трибуны выступаешь. Что не слово, хоть сразу в газету. Будто статью-передовицу читаешь. Постановление Президиума ВЦСПС…Местные профсоюзы заведуют санаториями… Собственником считается… Ты у кого таких слов-то набрался? По газеты н е ври мне. «Труд» он читает… Ты «Комсомольскую правду» когда читал? Что там написано? Ну, ка, скажи ка? Или ты по спецзаданию работаешь? Так, мал, вроде ты ещё? Не уж-то постарше в комитете не нашлось, чтобы каратэ это ваше продвигать?

Я даже удивился.

— Не каратэ я продвигаю, а самбо, — Георгий Григорьевич. — Каратэ Штурмин продвигал, продвигает и будет продвигать. Отдельно от всего. И с не понятно, какими правилами. Они ещё сами не определились, а уже одеяло тянут. А этого джина нельзя из бутылки выпускать, если не приготовить ему клетку. Уже сейчас из Жириковской секции растекаются инструкторы по подвалам и спортзалам. Год-два позанимался, и тренировать пошёл. А что он дать может? Как вырубить с одного удара беззащитного гражданина? Вот в чём проблема, Георгий Григорьевич. Вот с чем надо бороться. И в первую очередь пригласить Жирикова и взять у него данные его учеников. А потом вызвать их, призвать к ответственности и организовать их мозги.

— И кто этим заниматься будет? Не я же.

— Почему нет? Вы — авторитет. У вас есть я. Я ваш ученик. В смысле — спортсмен. Чемпион Союза по самбо. Кандидат в мастера. И неплохой каратист. Другого тренера у меня не было, нет и не будет. Я вас не брошу. Значит, это вы меня воспитали таким. Думаю, я на неплохом уровне владею техникой каратэ. Но это легко проверить. Можно устроить что-то типа аттестации тире — соревнований. На базе того же «Труда». Пусть каждый тренер выставит по спортсмену. А может и сам выставиться. Регламент соревнований и правила у нас есть. Первый тур — демонстрация техники. Второй — свободные бои.