Виктор Владимирович поморщился.

— В конце концов есть магазин «Альбатрос», — сказал он.

— Да, что там есть, в том магазине⁈ — отмахнулась Надежда Евгеньевна. — Одна ваша водка.

— Ну, почему, наша, Надя? — покраснел, бросив на меня взгляд, Виктор Владимирович. — Я что, пьяница если рюмку за обедом выпью?

— Привыкли в море с капитаном…

Она погрозила кулаком мужу.

Я мысленно усмехнулся.

— Сколько бы муж не пил, он всегда для жены пьяница, — подумал я. — Особенно, если встречается за рюмкой с друзьями.

Со Светланой долго обсуждали прочитанный ею недавно роман Вальтера Скотта «Айвенго». Мне эту книжку тоже пришлось взять в библиотеке и перечитать. Чтобы было о чём разговаривать. Должны же у нас быть простые общие интересы и темы для разговора, а не только самбо-каратэ? И к моему удивлению, «Айвенго» мне понравился. Или потому, что я читал его и в той жизни в классе десятом, или потому, что теперь я знал об Англии намного больше и смог оценить роман по его достоинству, а они были.

Во-первых, Вальтер Скотт передал атмосферу народного сопротивления, вызванного бесчинствами новой британской знатью, — нормандских баронов, во-вторых — в романе описаны непростые отношения с евреями-ростовщиками. Тема еврейства вообще ранее не упоминалась в литературе. Это к вопросу конфессиональной толерантности в Европе двенадцатого века и Британии в частности. В третьих, — написан роман был на современном уровне понимания.

— А ты знаешь, что когда король Ричард вернулся в Англию, рыцарские турниры были запрещены? Закон о запрете издал отец Ричарда. А Ричард разрешил турниры, чтобы брать сн их налог. Казна Англии была пуста.

— Да? — удивилась Светлана. — Не знала. А как же он тогда участвовал в турнире, как «Чёрный рыцарь»?

— Это художественное произведение а не исторический роман.

— Художественный вымысел?

— Именно, — сказал я, кивнув. — И евреев Вальтер Скотт впервые изобразил как положительных героев. Раньше про них писали только в чёрных тонах.

— Ну… Евреев-ростовщиков все гнали. Я недавно дочитала «Венецианского купца». Это же жуть какая-то, до чего их не любили, если даже Шекспир об этом написал!

— Кстати, Вальтер Скотт жил ровно на сто лет позже Шекспира и учился на его произведениях.

Это я дал Светлане почитать Шекспира, который у нас был в большом формате с прекрасными гравюрами, из-за которых Светлана и попросила у меня эту книгу. Чтобы срисовать себе в альбом несколько картинок. Я уже говорил, что у нас дома была очень неплохая подборка книг. Кроме энциклопедий, имелись и собрания сочинений: Виталия Бианки, Агнии Барто, Корнея Чуковского, Леонида Пантелеева. Плюс ежемесячные приложения к журналам: «Искатель», «Подвиг».

— Ты «Тараса Бульбу» перечитай, — посоветовал я. — Там про ростовщиков-шинкарей много, хым, «хорошего». Им же польские паны на откуп отдали сбор налогов на Украине. И они напридумывали очень много разных налогов, даже на воду. С к4аждого колодца мыть брали

— Что брали?

— Мыть. Налог. Подать. Сборщиков подати так и называли — мытари. Слово мытарство — это оттуда. А в Москве есть мытный переулок или улица, не помню. Там в восемнадцатом веке стоял Мытный животинный двор, где брали пошлину за пригнанный на продажу в город скот.

Светлана смотрела на меня с любопытством.

— Ты интересно рассказываешь. Тебе бы учителем истории работать.

Я вздохнул и подумал, что нахрен никому из учеников не сдалась история. Не интересует она детей. А историю знать надо. Кто не знает историю — не знает настоящего и не думает о будущем. Но как научить тому, что не интересно? Заставить. Только, пардон, насильственными методами можно «вбить» хоть какие-то познания и установки. И, на самом деле, первое, что я бы «вбивал» детям — это то, что вокруг СССР и России есть только враги. И это не я сказал про союзников России — её армию и флот, а царь Александр Третий. Но об этом, почему-то нам школьникам никто не говорил. Нас сейчас учили миру во всём мире. Мир! Труд! Май! Ага… А Англия, США и иже с ними не прекращают «инсинуации» ни против России, ни против СССР. «Большая Игра» продолжается, да-а-а. Костры горят высокие, котлы кипят чугунные, ножи точат булатные, Хотят меня зарезати!

— О чём задумался, детинушка? — тихо спросила меня «сестрица Алёнушка», погладив меня по щеке своей маленькой ладошкой и заглядывая в глаза. Светлана…

— Взгляд у тебя… Словно ты мыслями ушёл в прошлое. Про короля Ричарда думаешь?

Я отвалился от мыслей о… О чём? И резко всплыл в реальности.О чём я постоянно думал? О Родине, млять! О Родине я думал постоянно! О Родине, э-хэ-хэ, и о каратэ. Не мог я абстрагироваться от происков империалистов, потому, что я знал, что «Большая Игра» не прекращается ни на минуту.

— И про него тоже, — кивнул я головой. — Ничего не меняется в этом мире, Света. Вот какого лешего короля Англии понесло в Иерусалим? Где Англия, и где тот Иерусалим? Сидел бы и правил на своём острове. Так нет!

— Так, хм, крестовые походы же! — удивилась Светлана. — Освобождение гроба господнего…

— Это только повод, — сказал я. — Настоящая причина всех войн Англии — контроль торговых путей. Суэцкого канала ведь не было. По побережью шёл «Красный» торговый путь. Его ещё называли — Царская дорога. В долине Арава, где как раз находится Иерусалим, Царская дорога пересекалась с Дорогой Специй и Дорогой Благовоний. А специи и благовония стоили в те времена очень дорого. За сто граммов мускатного ореха можно было купить корабль. Или два.

— Да, ладно? — недоверчиво сказала Светлана и улыбнулась. — Мускатный орех? Это же такая гадость. Терпеть его не могу.

— Хм! — я тоже улыбнулся. — Не скажи. Надо просто знать пропорции. И помнить, что приедается любая еда. Хоть мясо оленя, хоть рябчиков, хоть гиппопотама. Мясо и мясо, а вот со специями, это совсем другое мясо. Или салаты… Любишь подсолнечное масло?

Светлана скривилась.

— Бр-р-р…

Я усмехнулся.

— Я тебе когда-нибудь баклажаны стушу на подсолнечном масле. Язык проглотишь! Хотя… На вкус и цвет товарищей нет. А есть ещё кунжутное масло, миндалевое, кедровое, кокосовое. Много из чего масло давят. И запах со вкусом у них разный. Знаешь, какой вкусный салатик вспрыснутый кунжутным маслом⁈ М-м-м-м…

Я даже глаза закатил, как вспомнил.

— Берёшь отварную куриную грудку, мелко режешь. Добавляешь нарезанные тонкими кружочками огурцы и зелёный лук. Вбиваем венчиком соевый соус, лаймовый сок, кунжутное масло, одну чайную ложку мёда и немного молотого чили. Слегка обжариваем семена кунжута. Смешиваем курицу с овощами, поливаем заправкой и посыпаем кунжутом.

Когда я открыл глаза, Светлана смотрела на мою, расплывшуюся от воображаемого блаженства «рожу» даже не удивлённо, а испуганно. Я сглотнул накопившуюся во рту слюну. Светлана тоже глотнула.

— Ты… Ты, словно такое на самом деле ел, — сказала она.

Я снова улыбнулся и с извиняющимся видом пожал плечами. Промолчал.

— И что такое «соевый соус»? Где ты про него слышал ли читал? Соевое масло — это да, а соус… Ни разу не слышала.

— Из Японии дядя привозил. Он у них сёю называется. Забавно, да? Соя — сёю. Очень похоже. Обязательно куплю, когда поеду, и его и кунжутное масло. Я уже и его японское название нашёл в словаре. Гомаабера — они говорят. Но я и иероглифы выписал. Целый блокнот слов и фраз записал. Учу понемногу. Кудасай, хе-хе.

— Что это? — улыбнулась Света.

— Пожалуйста. А вакаримас — понимаю. Вакаримасэн — не понимаю. Аригато — спасибо. А аригато годзаимасу — большое спасибо.

— Ух ты! — восхитилась Светлана. — А что ещё по-японски выучил?

— Не много. Конити ва — добрый день. Комба ва — добрый вечер. До свидания — Сае а. Меня зовут Миша — ватаси но мэйси о до дзо Миса.

— Ха-ха! Миса. Ха-ха…

— Это, кстати, популярное женское имя в Японии. И в зависимости от написания имеет несколько значений: красивый песок, красивое цветение и красивая овощная закуска.