Традиционные ката в ашихара-каратэ заменены на связки, максимально приближенные к реальному поединку. Они выполняются по четырём сторонам и представляют собой комбинации защиты и контратаки. Важны акцент в каждом движении и скорость исполнения. Ката отрабатываются не только по воздуху, но и в парах.

В соревнованиях по ашихара-каратэ разрешены захваты одной или двумя руками с одной стороны тела с последующим выполнением технических действий. Разрешён прихват за голову одной рукой. Разрешён подхват ног с последующим выполнением броска или подсечки. Разрешается использовать щитки на ногах. Существует вариант соревнований со всем арсеналом ударов (в том числе руками в голову), но с использованием защитных шлемов.

В Японии этот стиль в моё время называли «хитрое карате», потому что в нём был акцент на уходах с линии атаки, контратаках и умении «читать» действия противника. Ещё его назвали «полицейское карате» потому, что Хидэюки Асихара преподавал в полицейской академии префектуры Эхиме и в Высшей полицейской академии Японии, где занимал должность главного инструктора.

Этот стиль мне был очень близок, но я считал, что без изучения базы Шотокан-каратэ, стиль Ашихара-каратэ изучать нельзя. Шотокан — это программа начальной школы, без которой человек ни писать нормально, ни считать не научится. Но изучая только её, далеко в понимании и освоении этого боевого искусства не продвинется.

И Степанскому, и Жлобинскому ашихара-каратэ, которое я показал инструкторам, но так не называл, естественно, понравилось и они с удовольствием стали разучивать его связки. Другие инструкторы тоже напросились на «повышение квалификации, и у нас возникла 'особая» инструкторская группа, занимающаяся после «обычной». И я думал, что за год я поднатаскаю и инструкторов, до приемлемого уровня.

Мне осталось получить из рук Масутацу Оямы чёрный пояс и заявить в Японии о новом стиле каратэ под названием «самбо». «Каратэ-до» ведь как переводится? Путь пустой руки. А самбо — это как раз и есть «пустые руки». Вот и получается, что самбо, это — советский «путь пустых рук».

Я знал, что Хидэюки Асихара, будучи инструктором кикусина, уже сейчас распространил свой стиль по южным островам Японии и, открывая свои додзе, конкурирует с Киокусинкай каратэ. В марте семьдесят восьмого года его вызовут в головной офис и предложат высокую должность в Оямовской иерархии, но он откажется и в восьмидесятом году создаст «свою» международную федерацию Ашихара каратэ.

В своё время я сам пришёл к пониманию того, что нужно уходить с блокированием с линии атаки в сторону или вперёд, или назад, и разработал много разных связок, заканчивающихся контратакой. Потом, оказалось, что к этому пришёл и Ашихара. Поэтому, когда в двухтысячных годах Ашихара-каратэ России получило официальную аккредитацию, а я ушёл на пенсию и получил возможность всего себя отдавать любимому делу, тогда, продолжая искать свой путь, я и обратил внимание на этот стиль.

С тех пор прошло почти тридцать лет и вот я здесь и начинаю всё заново.

В Москву летали либо на ТУ-104, делая три посадки: в Хабаровске, Иркутске и Омске, либо до Хабаровска на Ил-18, а потом на ТУ-114 без посадок. Наш аэропорт ТУ-114 принять не мог по причине несоответствия ему взлётно-посадочной полосы. Мы выбрали второй вариант. Он был короче по времени. Летели одиннадцать часов.

Ещё зимой билет стоил сто двадцать семь рублей минус ученическая скидка тридцать процентов, а в ноябре уже сто тридцать четыре рубля, минус та же скидка. Цены вдруг повысили с апреля этого года.

В хвостовом салоне в ряду было шесть кресел по три слева и справа. Когда покупали билеты мы выбрали по два крайних места почти в самом хвосте возле туалетов. Туалеты в сто четырнадцатом, кстати сказать, были просторные. Мы со Светланой сидели у иллюминатора правого борта, родители Светланы — левого. Кормили в самолёте три раза и очень хорошо, но мама Светы взяла с собой в дорогу запечённую в фольге «курочку». Виктор Владимирович попросил.

Чаусовы часто летали «на 'запад», летали и в этом году, но в Москве были только пролётом. А тут можно было гарантированно сходить в «Театр на Таганке», познакомиться с Высоцким, сходить в Третьяковскую галерею, в Кремль. Экскурсионную программу, узнав, что я лечу не один, мне обещала Ирина Юрьевна. И я её об этом не просил. Всё поняла сама, быстро сориентировалась и предложила варианты. По тому, что в программе было заложено посещение двухсотой секции ГУМа, стало понятно, что рандеву с Юрием Владимировичем всё же состоится. Я-то туда, точно, не пойду.

В 1953 году, уже после смерти Сталина, министр торговли Анастас Микоян открывает ГУМ после масштабной реконструкции как принципиально новый магазин. Именно здесь возникла легендарная двухсотая секция с особым обслуживанием партийной элиты. Место, где в эпоху дефицита можно было купить костюм Chanel — почти недостижимая мечта актрис, балерин, дипломатов и дикторов телевидения. «Двухсотка» была государственной тайной. У входа в секцию с Красной площади размещался особый пост милиции, внутренний вход из отдела «Ткани» был тщательно замаскирован, продавщицам даны строжайшие инструкции.

Попасть в секретный отдел ГУМа можно было только по разовому пропуску. И получали его исключительно через аппарат ЦК. Секцию открыли не для советских людей, а для иностранцев. Точнее, для глав государств и делегаций. Задумка была самая человеческая и простая: не томиться же беднягам в магазинах для простых граждан, если возникли потребности в покупках бытовых мелочей или одежды.

— Сколько денег брать? — спросил я Ирину Юрьевну с намёком на то, чтобы узнать что можно будет купить.

— Денег? — переспросила она. — Их же будет трое? Пусть и берут на троих. Шапки ондатровые стоят по сорок рублей, джинсы — семьдесят. Дёшево всё.

Когда я сказал про намечающийся поход в ГУМ и уточнил куда, Надежда Евгеньевна и Виктор Владимирович сначала не поверили. Однако, я был спокоен, уверен и убедителен.

— Шубку Светлане купим, — сказала Светина мама.

— Не надо, — сказал я. — Светлана уже выбрала себе вещи по каталогам. Скоро их привезут.

— По каким каталогам? — спросила будущая «тёща».

— По западногерманским.

Надежда Евгеньевна посмотрела на дочь. Та кивнула. Виктор Владимирович «крякнул».

— Ты точно уверен, что тебе нужно самому одевать нашу дочь? — спросил он через паузу и невнятное кряхтение. — Это, всё-таки, наша обязанность как родителей. Ты же ещё пока не, хм, муж. Неудобно как-то.

И он и «тёща» действительно имели смущённый вид. Я молча показал на Светлану, одетую в джинсовые вещи, подаренные мной. Родители переглянулись. Светлана горделиво вскинула подбородок.

— Говорю же, что мои намерения в отношении Светланы очень серьёзные, — сказал я.

— Кхм-кхм, — откашлялся Виктор Владимирович. — Всё-таки, мне кажется, что ты несколько предвосхищаешь события. М-м-м… Торопишься.

Я пожал плечами.

— Если у меня есть возможность сделать моей девушке подарок, почему бы и не сделать? Возраст? Ну, так я мог бы уже после восьмого класса уйти на завод работать и вести вполне себе самостоятельную жизнь. Ведь так?

— М-м-м… Не совсем самостоятельную, — поправил меня Виктор Владимирович, но вдруг тоже пожал плечами и улыбнулся. — Но, в общем, ты меня убедил. Твои доходы вполне официальные, хоть и неприлично большие.

— Это он ещё про мои доходы от целительства не знает, — подумал я.

— Я ведь тоже со средней Одесской мореходки начинал свою жизнь. Помню как с друзьями подрабатывали по ночам, разгружая сухогрузы в порту. А потом я Светину маму в кино водил.

— Вот и хорошо, что все всё поняли, — покивал головой я.

— А много там можно будет купить? — спросила Надежда Евгеньевна и покраснела.

— На все деньги, что у вас будут. Стесняться не надо. Туда, — я хмыкнул, — пускают только один раз. На сколько я знаю, даже Юрий Гагарин в этой секретной секции был пока всего один раз. А Расула Гамзатова, когда он второй раз пришёл без пропуска и попросил заведующую секцией его пропустить, беззастенчиво завернули назад. Поэтому, второго шанса не будет.