— На репетиции перестарался, — просипел Владимир Семёнович.

— Сдуру можно и хрен сломать, — сказал я и понял, что вижу Высоцкого, сидящим на стуле, прямо на сцене. Причём, вижу словно сквозь туманную дымку, но достаточно чётко. Я вытянул в его сторону руку и приблизился к нему. Или он приблизился ко мне? Не важно, потому что я почувствовал прикосновение моей силы в его груди.

— Ты, что, уже лечишь меня? — спросил он удивлённо. — Я чувствую тебя. Тепло разливается по телу. Я его знаю — это тепло.

— Закройте глаза и помолчите немного, — попросил я.

Мы помолчали. Сеанс закончился, на удивление, быстро.

— Всё, — сказал я и спросил. — Как самочувствие?

— Ну, брат, ты и колдун! — сказал поэт.

Сделав мысленное усилие, я «шагнул» к свету и увидел, как Светлана озабоченно смотрит мне в глаза.

— Что там случилось? Почему ты ругаешься? — спросила она.

— Извини. У Высоцкого сердечный приступ был. Как тут не выругаться⁈

— Был? А сейчас как он?

— Хорошо.

— У тебя глаза такие были… М-м-м… Бездонные. И синие-синие. Аж фиолетовые…. Я у тебя никогда таких не видела.

— Да-а-а… Не видела, — подумал я.

Хорошо ли это? Плохо ли? Не знаю, но, всегда считал, что всё, что нас не убивает, делает сильнее. И… В чертовщину я не верил. Даже по простой логике не получалось наличие падшего ангела и его приспешников. Не мог Бог допустить такого безобразия. Это человек скрыл свои пороки происками «тёмных сил». Легко свалить на беса, который «попутал», свой грех. Души, хм, поганые порывы. Не может у Бога быть соперников. Если Бог создал и любит человеков, конечно. А сие дано по умолчанию.

Путь, который уготовил мне «Он» мне не нравился. Да и не «Он», скорее всего его мне уготовил, а я сам себе. Своей прошлой жизнью. Перешёл, скорее всего какую-то черту в своих, хм, экзерсисах, да-а-а… Но, не хотел я себе такой участи, не хотел… Или хотел? Эх! Разобраться бы в своих хотелках.

— Задумался, — сказал я и подумал. — Кстати, надолго ли задумался? Не десять же минут я стоял тут с трубкой телефона у уха. Светлана бы не так меня, хм, спросила.

— Точно, с ним всё хорошо? — спросила Светлана. — Мы же завтра с ним встречаться собирались.

Трубка телефона всё ещё была у меня в руке и яснова прижал её к уху. Гудков не было, слышалось чьё-то дыхание.

— Владимир Семёнович, вы на связи, или это кто-то другой в ухо дышит? — спросил я.

— Хе-хе-хе, — рассмеялся хрипловатый голос и сказал. — Я это ещё дышу. Хе-хе… Твоими, хе-хе, молитвами. По завтрашнему дню всё в силе остаётся. У нас в семь часов вечера «Гамлет». Подходите минут за тридцать. На кассе билеты оставлены на твою фамилию.

— Спасибо, Владимир Семёнович, — поблагодарил я.

— А днём ты что делаешь? С Ириной?

— Да, нет, наверное, — протянул задумчиво я. — Наследство поеду оформлять в Чоботово.

— Наследство? — удивился Высоцкий. — В Чоботово? Это же Переделкино! Что за наследство?

— Да, ерунда! Дом старый.

— Дом старый в Чоботово ерунда? — удивился Владимир Семёнович и рассмеялся. — Ха-ха-ха! Да, ты обалдел, братец! Там сейчас такой ажиотаж. Это же дачная территория. Лес, воздух, природа, прохлада! Летом в Переделкино очень хорошо. М-м-м… Слушай, брат Миша, а поехали туда вместе? Прямо с утра. Что-то устал я. Когда здоровье сбоило, берёг себя, а теперича…

— Во-во, — перебил я его. — Про «сдуру сломать» я говорил уже.

— Хе-хе-хе! Ну, да, ну, да… Перед спектаклем я обычно никуда, но подумал сейчас, что ну его всё… Марина приехала на пару дней всего, а мы с ней… Я же не пью сейчас, ты знаешь… Вот и отказываюсь от посиделок дружеских, хе-хе… Ни капли в рот, ни, сантиметра, хе-хе-хе… Зато Марина приехала. Не верила, что насовсем завязал. Пришлось рассказать ей про тебя. Ну и про нашу поездку за золотом…

Слышно было, как Высоцкий задышал глубже и голос у него стал взволнованнее.

— Никогда не забуду своего первого золота, — сказал он. — Ты, брат, такой мне подарок сделал! Я несколько новых песен написал. Завтра после спектакля ко мне поедем. Спою.

— Я ведь не один приехал, — напомнил я.

— Не забыл, не забыл. Нормально всё. Простой семейный ужин. Марина с Татьяной приехала. Это её старшая сестра. Она на хозяйстве у нас. Тоже актриса бывшая… Но, ладно… Не по телефону об этом. Во сколько ты завтра едешь?

— В девять утра нужно быть в Чоботово.

— Я заеду.

— За мной обещали заехать, но и ты приезжай к гостинице к восьми.

— К восьми? Хорошо. Туда минут тридцать езды. Успеем.

— Успеем, — согласился я. — Давай. Не рви себя, Владимир Семёнович. До завтра.

— До завтра.

Я положил трубку.

Чаусовы молчали потом Виктор Владимирович спросил:

— Ты это точно с Владимиром Семёновичем Высоцким разговаривал?

Я кивнул. Мне не хотелось больше ни о чём говорить.

— Пойду я к себе в номер. Устал я что-то. Да и поздно уже у нас во Владивостоке.

— Ужинать не будешь?

Я покрутил головой. Мы заезжали с Зарой по дороге обратно в какое-то придорожную пельменную, где я плотно перекусил двойной порцией пельменей, стаканом сметаны и двумя стаканами томатного сока.

— Спокойной ночи, — грустно сказала Светлана. — А мы тебя ждали. Хотели вмести поужинать.

— Устал сильно. Извините.

Я и вправду был выжат, как лимон. Эта «дистанционная ворожба» силу вытягивала капитально.

— Хм. А может это простое пребывание в между, э-э-э…

Почему-то пришло на ум слово «междуречье». Хм! Белая река. Чёрная река. А я посередине? Ага. Ножницы. Без окон и дверей, а посередине — гвоздик. И это — ножницы.

В номере разделся, залёг в тёплую ванну и уснул. Минут на тридцать отключился. Пока не зазвонил мой телефон. Вылез из воды, обмотался полотенцем и прошлёпал босыми ногами до аппарата.

— Слушаю, — сказал я хриплым со сна голосом.

— Это ты? — спросила Ирина Юрьевна.

— Я, — сказал я откашлявшись.

— Спал, что ли? — удивилась Ирина.

— Так, м-м-м, у нас же поздняя ночь.

— А-а-а…Ну, да-да. Мы, москвичи постоянно забываем, какая у нас страна большая.

— Кгы-кгы, — «прокомментировал» я её слова, продолжая приводить связки в порядок.

— А почему я не могу подойти к твоей двери? Хотела постучаться, но почему-то вдруг расхотелось. Да так расхотелось, что захотелось подальше отойти.

— В смысле? — спросил я ничего не понимая. — К какой двери?

— Двери твоего номера, конечно же. Я с телефона вашей коридорной звоню. Я на твоём этаже, Миша. Открой дверь, пожалуйста.

— Э-э-э, — завис я, ничего не соображая. — Минуточку.

И тут до меня «дошло». Я же разложил коврики по местам. Снял чужую силу и разложил. Получается, моя защита работает? Как сказала Зара? Сторожа? А Светлана не стала стучать, постояла у двери и к Заре подошла. Интересно…

Я перенёс коврик, лежавший у входной двери к кровати, и увидел, как свечение артефактов сильно померкло. Приоткрыл входную дверь, которая не была закрыта на замок и снова «нырнул» за дверь ванной комнаты.

— Ты моешься, что ли? Ты же говоришь, что спал, — раздался голос Ирины Юрьевны. — Намочил тут. Я не буду разуваться.

— В ванной уснул, — пояснил я через дверь.

Мысли лихорадочно метались в голове в поиске ответа на уже поставленный Ириной Юрьевной вопрос и на те, что обязательно появятся.

— Скоро выйдешь? — донёсся голос из зала.

— Вытираюсь, — крикнул я. — Только у меня чистая одежда в спальне.

— Я закрыла дверь в зал.

— Окей, — подумал я и, прикрывшись полотенцем, прошлёпал в свою комнату, где хорошенько обтёрся и переоделся в чистое. Не люблю после ванны надевать ту же одежду. Хотя, сейчас я вообще одеваться не собирался. В номере было довольно жарко, а я гостей не ждал. Надел спортивный костюм и вышел к гостье.

— Так и как ты ответишь на заданный мной вопрос? — спросила она улыбаясь.

— Во-первых, — здравствуйте, милая Ирина Юрьевна, — сказал я, улыбаясь во все свои зубы.