— Звонили, а как же. Сразу после в июле публикации в «Советском Спорте» постановления комитета по физкультуре и спорту о назначении меня, хм, председателем Приморской федерации.

— Ну, да, ну, да… Была такая статья, — подумал я, — где «в качестве эксперимента» уже сейчас такая федерация создана. В других субъектах РСФСР и союзных республик сие только предстоит с нового года. А пока: «ведётся работа по подготовке материальной базы и подбору инструкторских кадров». Скоро меня потянут на инструкторский семинар.

— И как они настроены? — поинтересовался я.

— Джут с тех пор сигнальной ракеты. А я тебя ждал.

В голосе Городецкого прозвучала тень обиды.

— Ну, никак раньше не мог, Георгий Григорьевич, честное слово. Сам дома только два дня.

— Зато только появился, уже столько нагородил.

— А что, можете уже завтра переезжать на «Лейтенанта Шмидта».

Городецкий вздохнул.

— А оно мне надо? — спросил он, хитро глядя на меня. — У меня машины нет. А туда добираться двумя автобусами. Вот ты там будешь тренировать, ты и сиди. А я так… Наездами… Проведем совещание и ладно. Я тут пешочком ещё добираюсь, а туда? Да ещё зимой… Только, братец Мишка, с тобой на машине.

— Естественно, Георгий Григорьевич. Моё авто всегда в вашем распоряжении.

— Да? — вскинул брови тренер и улыбнулся. — А я уж думал что ты старого тренера под танки бросил, а сам в кусты.

— Георгий Григорьевич, как вы могли такое подумать? Но главное, никого не допустить к руководству федерацией. Я везде позиционирую вас, как моего тренера по каратэ и на показательных мы расставим точки над всеми буквами.

— Кхм! Заставляешь ты меня на старости лет врать! Но я уже и проникся твоим каратэ. И правила выучил и твои первые ката.

— Не мои они, Георгий Григорьевич. Общие.

— Да, ладно. Где ты их вот только взял?

— Ну, как, где? У Жлобинского подсмотрел. Потом сам себя сфотографировал.

— Вот я и говорю, что твои ката, — вздохнул Городецкий. — Ты же на фотокарточках.

— Скоро обещают методичку отпечатать, — сообщил я. — Ирина Юрьевна обещала. — С правилами, первичной техникой, катами.

— Вишь, как… Ирина Юрьевна… Юрий Владимирович… Запросто так…

Городецкий покачал головой и сказал задумчиво.

— И ему ещё только шестнадцать лет. И ничего, и никого не боится.

Я улыбнулся.

— Так и вы ничего и никого не боялись в шестнадцать лет.

Тренер вздохнул и покивал.

— И то верно, Мишка. Прав ты везде.

Раскрылась дверь, она была прямо напротив стола, за которым сидел тренер и в зал вошёл его младший сын.

— О! Привет, Мишка! Значит, прав был Гарик. И это твоя машина стоит! — сказал Николай. — А ты мне нужен! Так и знал, что ты сегодня здесь будешь.

— А где мне ещё быть? — хмыкнув, спросил я. — Сам-то что прогуливаешь?

— Да, встречался тут…

Коля зыркнул на отца, улыбнулся, как всегда, и спросил.

— Домой едете?

— Едем-едем, — сказал Георгий Григорьевич. — Поговорили, вроде.

Когда подъехали к дому Городецких, мы попрощались с тренером, договорившись о завтрашней поездке в «Труд». Тренер вышел, а Николай остался в машине.

— Мышкуете что-то? — недовольным тоном произнёс Георгий Григорьевич — Смотри мне, Колька!

Он погрозил сыну кулаком, вздохнул и скрылся в подъезде.

— Я вот о чём, — начал Николай. — Помнишь, мы говорили о твоих боях с боксёрами?

— Конечно помню. Я же не упал с полки: «тут помню, тут не помню».

— Хе-хе-хе… Говорил я с ребятами. Ты видел, мы с Гариком знакомы, и я ему про тебя говорил. И он, вроде как был не против поставить кого-нибудь против тебя. У него пацаны драчливые. Но он про тебя, как оказалось уже знает. Ха-ха… И мне рассказал, как ты его ребят отбуцкал. Так что с простыми боксёрами тебе уже не драться. Но идея боёв без правил Гарику понравилась. А тут ещё я узнал, что нам «Труд» отдают. Так это же то самое, что нам нужно!

Глаза младшего Городецкого в свете подъездного фонаря возбуждённо блестели.

— Можно там и проводить бои!

Я посмотрел на Колю с сожалением.

— Коль! Херня это! — оборвал я его.

— Почему? — Коля перестал улыбаться.

— Как почему? Ты же говоришь про платные бои? Про тотализатор?

— Про что? — не понял Коля.

— Про ставки на бои, да?

— Ну, да… Мы же про то и говорили с тобой.

Я вздохнул.

— Говорили-то говорили, но, во-первых, это было до того, что есть сейчас. А сейчас есть федерация, во главе которой стоит твой батя. А во-вторых, — мы говорили о разовой, так сказать, акции. Собрались на полянке в лесу, помахали руками-ногами, выяснили, кто сильнее, и разошлись. А ты предлагаешь организовать «бои без правил». Это же…

Я задумался, вспоминая уголовный кодекс РСФСР.

— Статья двести двадцать шесть. Организация или содержание игорных притонов! Наказывается лишением свободы на срок до пяти лет с конфискацией имущества или без таковой.

— Да, ладно? — недоверчиво возразил Коля. — Какой притон?

— Я точно говорю! — подтвердил свои слова я. — Самый настоящий притон с целью получения дохода. Главное, что есть «железный» умысел. Даже не «железный», а «железобетонный». И сдадут нас с тобой на первом же скачке. В картишки нет братишек. Я пойду «паровозом», ты за мной прицепом, а твой батя лишится всех званий и заслуг. И уж, поверь, на нём оттопчутся все теперешние доброжелатели.

Коля почесал затылок.

— Бли-и-и-н, такая задумка была классная.

— Гарик твой, жук навозный. Сам бы точно в стороне остался. Ставки втихаря ставить — хрен докажешь. Что он и делал бы мимо нашей с тобой кассы.

— Бли-и-и-н, — снова затянул Коля. — Можно было бы бабок срубить.

— Нас сейчас, Коля, так пасти будут, что шаг вправо, шаг влево всё учтут и задокументируют. И своих спортсменов подставят и технику.

Я обвёл рукой салон машины и прислонил палец к губам.

— И зачем нам это, а. Что тебе деньги нужны. Так инструктором будешь. Ты уже кое что умеешь. Деньги небольшие? Так на следующий год поедем с тобой золото мыть и подзаработаешь.

— Какое золото? — Коля раскрыл рот.

— Обычное, — пожал я плечами. — Я этим летом почти штуку заработал. За неделю.

— Пи*дишь⁈ — от неожиданности выругался Николай.

— Вот тебе крест, — сказал я и перекрестился. — Мы с Высоцким намыли.

— С-с-с… С каким Высоцким? — настороженно спросил Коля. — Гонишь, что ли?

Я вздохнул.

— С, млять, Владимиром Семёновичем! Я тебя что, хоть раз наё*ывал? Или шутил так по дурному? Фотки покажу. Этот участок ему отписали на пять лет. Можно и сейчас поехать, но далеко очень. На Бикине. И холодно уже. Там в речке мокнуть надо. А по лету там самое то.

— Точно не пи*дишь?

— Да, иди ты! Задолбал! Не веришь — иди спать ложись! Потом фотки покажу, продолжим беседу.

— Если не пи*дишь, я с тобой. За неделю штукарь⁈ Ох*еть!

— Всё! Иди уже! И забудь про лапшу, что тебе Гарик и иже с ним вешать станут. Это такие жуки зубастые. Паразиты. Свяжешься с ними… Капец котёнку!

Коля вздохнул-выдохнул, покачал-покрутил головой.

— Да-а-а, Шелест. Можешь ты расставить точки над «и».

— Ага… Над «ё».

— Чего? Над какой «ё».

— А над какой «и»? — я засмеялся, увидев на лице Николая непонимание. — Всё! Иди уже! Спать хочу!

Коля Городецкий был на два года меня старше, и уже год как учился в Политехническом институте. В Политехе была военная кафедра и служить он не пошёл. А значит, мог составить нам с Владимиром Семёновичем компанию следующим летом. Коля парень был крепкий и совершенно, после моего массажа, здоровый, а потому очень полезный в нашем деле.

В той моей жизни он пошёл по «плохой дорожке» и его в девяносто третьем убили на какой-то бандитской «разборке». Тогда многих спортсменов «отсеяли». Не привыкли они убивать, привыкли драться, поэтому убивали их. Это чуть позже стреляли все и во всех без разбора. А тогда ещё пытались выяснить, кто прав, кто не прав, кулаками.