— Ха-ха, — хохотнул Высоцкий. — Это точно! Значит, портрет отложим на потом? Жаль. Забудешь ты мой алчный взгляд.

— Ха-ха. Такой взгляд разве забудешь? Вам бы царя Мидаса сыграть теперь.

— А ты знаешь, что Мидас потом потерял свой дар превращать всё в золото? — спросил Высоцкий.

Я покрутил головой.

— А, во-о-о-т… Мало кто знает. Все думают, что так Мидас и умер от голода, потому сто даже пища становилась золотой.

— А на самом деле? — спросил я, и взглянул на Ирину.

Она улыбнулась.

— Знает, — подумал я.

— На самом деле, Мидас обратился к богу Дионису, а тот сказал, искупаться в реке Пактол. Мидас искупался, избавился от дара, а река стала золотоносной.

— Круто! — восхитился я. — А золото у него осталось?

Высоцкий пожал плечами.

— Наверное.

— Так ты даже не пообедаешь? — спросила Ирина.

Она явно не хотела, чтобы я уходил.

— Не. Я мотану через долину. Там мы на плато в июне огромного лося встретили.

— Будет он тебя там дожидаться, — сказал, фыркнув, Высоцкий.

— Звери не уходят далеко. Зачем? А может рядом встречу? Может кто тропу перейдёт, так я по следу…

— Тоже мне, охотничек, — недоверчиво произнесла Ирина, но поймав мой взгляд, поняла, что погорячилась.

— Извини, Миша. Я забыла.

— Что ты забыла? Нельзя его отпускать. Он пацан ещё!

Я улыбнулся и Владимиру. Тот тоже «засмущался».

— Мы же все понимаем, для чего я ухожу? — спросил я. — Поэтому, не переживайте.

— Найдут тебя, — сказала Ирина Юрьевна. — Они спецназ пришлют.

— Вот мы и поглядим, какой это, хе-хе-хе, Сухов.

Я ещё раз улыбнулся, пошёл в нашу с Высоцким избу, взял карабин, сумку с патронами, рюкзак, игравший у меня функцию «тревожного чемоданчика», со всем необходимым, переоделся в мой шёлковый камуфляж. Помахав рукой, я быстрым шагом двинулся по тропе к деревне. А там, действительно, поднялся на плато. Спецназовские секреты остались на месте. За мной во след никто не отправился. Не ожидали они от меня такого «финта ушами». Не отреагировали.

Поднялся-то я на плато, поднялся, и даже, оставляя явные следы, спустился вниз к Бикину, но свернул в устье «того» притока, на котором встретил лося, и нашёл одну из лодок «чёрных старателей». Она так и лежала, перевёрнутая вверх днищем, а под ней лежали и мотор и канистры с бензином и «сухпай».

Лодка была обкопана неглубокой канавкой, что уберегло содержимое «тайника» от намокания.

Мотор, раз двадцать чихнув, завелся и я, зная, что мне надо, поплыл вниз по притоку и вышел в Бикин. Спустившись по течению километров на двенадцать, я зашёл в другой приток. В своё время мы исходили эти места вдоль и поперёк. Спокойные, заросшие ряской и хвощем притоки были отличным местом кормёжки лосей и кабанов. Метров через пятьсот начинался распадок по которому стекала эта река и по ней, сильно обмелевшей, можно было подняться на плато чуть южнее, а потом спуститься в долину Бачелазы на шесть километров ниже поселения староверов. На другом склоне «Золотой горы» и находилась конечная точка моего десятикилометрового пешего марш-броска.

Вечером этого же дня я уже расположился «лагерем» у того камня, который когда-то, пятьдесят лет вперёд, выбрал ориентиром. До землянки от камня было сорок пять шагов строго на юго-запад.

Рядом с камнем протекал бурный ручей, берущий начало с самых верховьев Золотой горы. Эта возвышенность, которую по праву называли горой, так как она имела высоту под тысячу метров над уровнем моря, имела довольно пологие склоны, что обеспечивало большую площадь водосбора. Именно поэтому ручьи стекавшие с горы и впадавшие в Бачелазу, огибавшую гору почти по кругу, в своих устьях больше походили на небольшие реки.

Вот и этот ручей, бравший начало в четырёх километрах выше и вбиравший в себя около десяти притоков, был довольно обильным. И мне нравилось располагаться именно здесь, под огромным камнем, «прикрывавшим спину» и от зверья, и от ветра. А зверья здесь было достаточно. Имелись и тигры. Хм… Тигр-то, естественно, один на тысячу квадратных километров, а остальные пять-шесть тигриц и у каждой по два тигрёнка. Ну, как тигрёнка? До двух лет тигр считается тигрёнком. А значит, в тайге встретить тигра совсем не проблема. И встретить — не значит увидеть. Я сколько раз видел заполняющиеся водой следы, а живого тигра видел всего раза три.

Вот и сейчас, сидя у костра, когда я услышал тигриный рык и собачий визг, то не удивился, понимая, что тигр, или, что более вероятнее, тигрица прихватила волка. Волков тигры любят, как деликатес и чаще всего ловят их летом, когда волки живут и выхаживают волчат парами. Зимой волки, как известно, собираются в стаи и взять их тиграм сложнее. А вот летом… Да, к тому же, волчат… Это с большим тигриным удовольствием. Вот и сейчас тигр кого-то из волков прихватил себе на ужин.

— Наверное, потому в Приморском и в Хабаровском краях так мало волков, что много тигров,- подумал я. — А вот в Амурской области с волками настоящая беда. Ведь тигр берёт в тайге только то, что может съесть сейчас, а волк вырезает стада оленей и косуль под ноль.

Где-то очень близко раздался волчий вой. Да не простой, а какой-то певучий.

— Неужели красные волки? — подумал я. — Ни разу не встречал. А русские переселенцы встречали волков на всей территории в больших количествах. Да-а-а… Не видел, и не увижу. Сожрал тигр моего волка!

Я поразмыслил над бренностью бытия и пришёл к заключению, что тигр теперь сытый и я ему на ужин теперь не нужен. Хотя… Их ведь трое. А красные волки несколько меньше серых. Что там есть-то?

Встав я попытался разглядеть своим фасеточным зрением окружавших меня крупных животных. «Зрение» послушно вычленяло объекты нужного мне размера. Это было забавно, убирать из поля «зрения» сначала мелкую живность, потом крупнее и крупнее. Мелкие пятна таяли и растворялись, а оставались крупные. Это были плоские силуэты, дистанцию до которых только с его помощью определить было не возможно. Пришлось активировать «ночное зрение».

Ночное зрение, хоть и было узко направленным, как обычное, но, объединившись с фасеточным, они дали мне чёткую картинку окружающей местности, растений и выбранных фасеточным зрением живых объектов. Причём, объекты, если их не приблизить, проступали сквозь растения контуром.

— Словно квантовый радар, — подумал я.

Про квантовый радар я читал, что он способен проникать сквозь препятствия и благодаря программному обеспечению, разработанному российскими специалистами, «выкладывал» на монитор картинку объекта в «разрезе» на глубину до десяти метров. Так же, как компьютерная томография.

— Может и у меня так работает, и Мишка Иванович прав? Я, как летучая мышь посылаю излучение и принимаю его обратно, а мозг обрабатывает и выдаёт нужную мне картинку? Хм! Летучий Миш, хе-хе-хе…

Ни тигра, ни волков я не обнаружил.

— Наверное, закрыты от меня соседним распадком, — решил я.

Там дальше протекал ещё один ручей, поменьше размерами.

— Однако, спать сегодня не придётся. Меня сонного кошка придушит, как мышонка и не проснёшься.

Прислонившись спиной к камню, я сидел, смотрел сквозь костёр и видел, как серебрится вода ручья в лунном свете, как копошатся в ручье еноты, и как на противоположном склоне укладывается спать медведица, атакованная двумя «медвежатами», вцепившимися в неё соски своими жадными губами. Она весь день отбивалась от двухлетних переростков и вот, наконец, сдалась.

Приблизив изображение почти вплотную, я внимательно разглядывал семейство, пока они не заснули.

— Да-а-а… Жаль, что нельзя, то что видишь, снимать на видеокамеру, — подумалось мне, но я тут же одёрнул себя. — Не гневи Бога, Миша! И так тебе дадено столько, что надо ещё постараться унести и не расплескать.

Я сидел, осматривал погрузившиеся в ночь окрестности и думал, зачем это всё мне?

— Ну, целительство, положим, вещь нужная и полезная, а зрение? Или что это такое вообще? Радар, млять! Нахрена он мне сдался? Спецназ в прятки обыгрывать? Так это случай частный. Побочный эффект целительства? Сила через края прёт? Так, лучше бы мне видеть, что у людей внутри происходит. Или ну его нафиг? Ещё начну умничать и править по-своему. А так… Наложил руку, и отдался на волю всевышнего. Но для врачебной практики диагностика бы пригодилась. Диагноз как ставить? По