— Думаешь, всех победишь? — Городецкий улыбнулся.

— Не думаю, — покрутил я головой. — Жириков может сам выступить. Он ещё мужик молодой и он — мастер. Все остальные у него тоже сильные. Года по три занимаются.

— А ты? — спросил Городецкий. — Сколько ты занимаешься?

— Мы с Валеркой Колотом, помните такого, года три назад начали. Он меня увлёк, кстати. Вот с тех пор я каждый день долблю технику. Ну и за последний год сильно, хм, «вырос». У Жлобинского очень хорошая техника.

— Это тот, который в лесу? Жириковский?

Я кивнул.

— У него всё, чётко, точно и понятно. Только повторяй.

— Ну, ты и уникум, Мишка.

— Ерунда вопрос. Каратэ — не борьба, а танец. Как казачий пляс. Учи движения и нарабатывай технику. А спарринг потом.

— Ладно, — махнул рукой Городецкий. — Езжай в «Труд», поговори с директором. Посмотрим, что он скажет.

— Не думаю, что он что-то сможет сказать против. Скорее всего, его уже предупредили. Постановление Президиума ВЦСПС июньское. Они уже нас ждут, не дождутся. Уже и кабинет освободили.

— Думаешь?

Я посмотрел на тренера и улыбнулся.

— Знаю.

Городецкий только покрутил головой.

— И откуда ты такой взялся, Мишка? И кто тебя всему этому учит?

Посмотрев на тренера очень серьёзно, я сказал:

— Вы, Георгий Григорьевич, учите.

Городецкий вскинул свои кустистые брови.

— Сколько раз вы нам рассказывали, как вам пригодилось самбо на фронте? И ваш друг Юрий Иванович Дроздов?

— Ты где эту фамилию услышал? — спросил тренер. — Юрий Иванович просил не упоминать его так. Или там сказали?

Я покрутил головой.

— Там не говорили. Вы, как-то, оговорились.

Так и было. Я долго не знал с кем мы в марте ездим на границу. Только когда я уже учился на третьем курсе института, Городецкий предложил мне пообщаться с Юрием Ивановичем и назвал его по фамилии. Тогда я редко захаживал в клуб, но по привычке зашёл именно в марте. А они готовились поехать на заставу, а Юрий Иванович, в разговоре со мной представился по званию и должности. И предложил. Да-а-а… Но я, от испуга, отказался. К тому времени я уже собирался жениться и думал только о том, чтобы не сорвалась наша «помолвка». Мы подали заявление в ЗАГС аж в ноябре восьмидесятого, а дату «росписи» выбрали четвёртое апреля восемьдесят первого. Будущая «благоверная» чудила уже тогда. Но сейчас не об этом.

Юрий Иванович предложил «работу» в его системе. Штатную работу. И ещё до «помолвки» я бы ухватился за такое предложение двумя руками, ибо болел единоборствами, хотел в спецназ и переживал за наших в Афганистане.

Однако в тот раз я от предложения Дроздова практически отказался, но взял время на «подумать». Но и это совсем другая история. Главное, что в это время фамилию Дроздова знать я не мог, но проговорился. Или не проговорился, а сказал намеренно, чтобы перевести разговор на него. Интересный был человек — Юрий Иванович Дроздов и близкое знакомство с ним мне бы точно не помешало. Но сейчас он должен был находиться в Нью-Йорке резидентом советской внешней разведки. Я много сейчас знал про него. Да, и не только про него. И про предателей и про… Много чего знал, но делиться ни с кем не хотел. Или по крайней мере, инициировать У Юрия Владимировича своя голова на плечах, вот и пусть разбирается.

— Я оговорился? — удивился Городецкий. — Хм! Старею! Ну, да ладно! Потом договорим! Езжай уже! Ребята за дверьми уже топчутся.

Я поехал. Да-а-а… На машине было гораздо удобнее и шустрее. Привыкнув в своем времени к пробкам, я ехал по свободным городским улицам быстро, то и дело обходя грузовики, которым, по действующим на данный момент правилам, дозволялось ехать не более пятидесяти километров в час, и не обгоняющие их, почему-то, легковушки. В пределах шестидесяти ехал, но казалось, что несусь, «сломя голову». На меня поглядывали.

Я кстати, подумал, что машину мне Андропов «подарил» не без умысла, а с учётом моей нынешней деятельности. План работы Приморской федерации спортивных единоборств у него ведь был. А там чёрным по серому писчему листу все наши ходы были расписаны. Там же в плане, между прочим, закладывалась поездка в город Токио, где губернатором сидел член социалистической партии Японии. А с ней у КПСС были связи лучше, чем с японскими коммунистами, скатившимися к экстремизму.

Я даже имя губернатора указал — Рёкити Минобэ. Он как раз до семьдесят девятого года будет губернаторствовать. Закончится его третий срок, а баллотироваться на четвёртый он откажется по состоянию здоровья. В нашей короткой беседе с Юрием Владимировичем, он специально на этом заострил вопрос. И я сообщил ему, что Минобэ умрёт в восемьдесят четвёртом.

— Если ему не помочь выздороветь, — уточнил Андропов, задумчиво кивая головой.

— Готовься к поездке на международный чемпионат Японии по дзюдо. Его проведут в следующем году в Токио вместо отменённого в этом году чемпионата мира в Испании.

— Чемпионат мира отменили? — удивился я. — Жаль. Так хотел посмотреть. Причина отмены?

— Испанцы не допустили Тайвань под флагом КНР. Просто не предоставили визы. Тайвань обжаловал решение испанской стороны в Международной федерации дзюдо. Там посчитали позицию тайваньской стороны справедливой и постановили отменить чемпионат. Японцы тут же предложили провести международный турнир в Токио. В следующем году. Мировые первенства проходят ведь только по нечётным годам. Вот японцы и подсуетились. Решение международная федерация уже приняла. Наша сборная готовится.

— Но я-то не член сборной! И мне всего шестнадцать! Будет семнадцать! А чемпионаты мира для юниоров проходят…

— Нас не интересуют чемпионаты сами по себе. Нас интересует твой контакт с Минобэ. И по правилам чемпионатов мира спортсмену должно быть больше пятнадцати лет. Я не читал правила. Мне так сказали. Но я уточню по поводу возраста. В конце концов, кто там знает, сколько тебе лет.

Андропов голосом выделил слово «там».

— Напишем столько сколько надо. И ещё… Не думаю, что многие страны поддержат этот новый японский чемпионат. Спортсмены весь год усиленно готовились к этому мировому первенству, и на следующий год вряд ли будут готовы. Да и… Как мне сказали, не любят дзюдоисты выступать в Японии. Очень уж японцы агрессивно борются. А тут… Первый кубок, как его…

Юрий Владимирович заглянул в бумаги.

— Дзигоро Кано — японский мастер боевых искусств, создатель дзюдо, основатель школы Кодокан.

Кто такой Дзигоро Кано мне было известно, но про кубок в его честь — нет. Мало ли в Японии разных соревнований? Но идея Юрия Владимировича мне понравилась. Тем более, что на первый кубок, скорее всего, не потребуется международный рейтинг. Прав Юрий Владимирович на счёт кубкового «ажиотажа».

Про кубок по дзюдо в Японии Георгий Григорьевич ещё не знал. Я решил, что пусть узнает, когда ему придёт запрос из сборной. Хотя, какая сборная?

— Хм! Чемпионат СССР по дзюдо уже прошёл в июле. Чемпионат мира не состоялся. Какая сейчас сборная? Не пошлют наши в Японию никого. К Московской олимпиаде готовятся. Берегут руки-ноги от травм. Престиж же-ж! А мы в Афганистан войска введём и получим бойкот Олимпиаде-80. Да-а-а…

— Один я буду представлять СССР в Японии. Никто же не знает, что Московская олимпиада пройдёт в «лайтовом режиме».

На эту тему я думал, пока не приехал на улицу «Лейтенанта Шмидта», где располагался спорткомплекс «Труд» общества «Трудовые резервы». Это было отдельно стоящее четырёхэтажное здание на самом берегу Амурского залива. Здесь же находился Владивостокский яхт-клуб и относящийся к нему бетонный «ковш», внутри которого на водной глади «парковались» парусные яхты, и на котором они, извлечённые из воды, пережидали зиму.

Сейчас яхты находились в море. Проходила какая-то местная завершающая сезон Владивостокская «регата». Почему местная? Да потому, что Владивосток был закрытым пограничным военно-морским форпостом, а попросту — базой флота. Поэтому, яхтам запрещалось покидать Амурский залив, а в нём «погоняться» можно было только номинально.