— Я бы хотел вернуться к вопросу вреда…

— Но я пока не причинил никому ни малейшего вреда! — воскликнул АльНилам. — Почти все ваши пассажиры в полной безопасности!

— Не могли бы вы, ваше высочество, огласить список тех, кто не входит в их число?

Вад-принц пристально уставился в лицо Фонтейну. Это чертовски раздражало — и манера АльНилама вести беседу, и то, что он мог беззастенчиво рассматривать Акса, как вещь, а сам прятался за складками платка и халата.

— Вы боитесь, что я несколько уменьшу количество ваших пассажиров во время рейса? — с насмешкой спросил АльНилам.

— Я ни в коей мере…

— Потому что я — сын правителя полудикой страны, которая едва вползла в цивилизованное сообщество, а значит, я способен на любую мерзость?

— Я вовсе не имел в виду ничего подобного, ваше высочество, — пробормотал Фонтейн, хотя в глубине души именно так и думал. Чего еще ожидать от религиозника, да к тому же личного агента султана, который до сих пор сохраняет почти такую же полноту власти, как правители древней докосмической эры?

— Итак, вы пришли сюда, чтобы узнать, кого из ваших пассажиров я намерен задушить четками?

— Я вовсе не считаю, что вы намерены так поступить, однако ваше поведение относительно Бассама ибн-Сабри и мистера Росса вынуждает меня принять определенные меры. В том числе — предупредить вас, что в дальнейшем СБ «Бриарея» будет препятствовать подобным эксцессам.

АльНилам вдруг подался вперед, и Фонтейн инстинктивно коснулся пустой кобуры… к особам королевской крови запрещено входить с оружием. Принц заметил его движение и спросил:

— Я вас пугаю?

— Нет, ваше высочество, — процедил Акс и чуть не добавил: «Вы меня бесите!» Но это было бы глупо, и к тому же Фонтейн понимал, что АльНилам его провоцирует. Видимо, чтобы устроить скандал и устранить препятствие, мешающее доводить пассажиров до инфаркта.

— Меня многие боятся, — проронил вад-принц. — Страх гарантирует эффективность моей работы. Чем сильнее страх — тем меньше трупов. Вы должны понимать, почему.

— А вы должны понимать, ваше высочество, почему привычные вам методы недопустимы, пока вы находитесь на борту. Здесь уважают ваши права — равно как и права других.

Секунду или две сын султана изучающе осматривал Фонтейна с головы до ног — наверное, не привык к такому тону и к идее равенства — а потом велел:

— Мурад, подай кофе и сладости. Садитесь, господин Фонтейн. Побеседуем как цивилизованные… граждане, — с едва уловимой ехидной интонацией сказал вад-принц. — Как равные в правах существо и человек.

Аксель выбрал самое прочное на вид кресло и аккуратно умостился на краешке. Он все еще был под впечатлением от суммы, которую бухгалтер вычла из его месячного жалования за кресло, сломанное в купе Росса.

Мурад принес поднос, уставленный вазочками с крошечными печеньями, мелко порезанной халвой и рахат-лукумом, и поставил перед Аксом такую маленькую чашечку с кофе, что тот с трудом ухватил ее двумя пальцами. На столик у кресла АльНилама его слуга опустил тарелку со щипцами и высокий стакан с серебряной крышкой, в которую вставил трубочку.

«Как же он будет есть и пить с этим мешком на голове?» — невольно заинтересовался Акс, ведь тагеллан нельзя снимать при посторонних. Принц взял щипцами кусочек халвы, чуть приподнял край платка и сунул под него лакомство.

Фонтейн невольно вытянул шею, пытаясь разглядеть его лицо, но увидел только руки — небольшие, холеные, явно мужские, хотя и унизанные кольцами и браслетами. Его высочество так же ловко, как щипцы, сунул под тагеллан трубочку, запил халву и поинтересовался:

— Вам говорили в детстве, что таращиться — невежливо?

— Извините, ваше высочество, — Акс отвел глаза. — Я не… кхм… мы не поддерживаем дискриминацию религиозно настроенных пассажиров.

— Неужели? В ваших правилах внутреннего распорядка, которые я подписал при покупке билета, указано, что мне запрещено пропагандировать мои взгляды, если они не относятся к реформистским религиям.

— А вы собираетесь?

— Нет, — вад-принц взял кусочек рахат-лукума, — моя задача состоит не в том, чтобы нести вашим пассажирам свет веры.

— А в чем же она состоит?

— Как жаль, что я не могу вам сказать, — безмятежно сказал АльНилам, — но вы можете догадаться.

Фонтейн удивленно поразмыслил над этим, прожевал печенье. Последнее, чего он ожидал — что вад-принц предложит ему поиграть в угадайку относительно его миссии. Да и как Акс мог это угадать? Вопросы, которые АльНилам успел задать ибн-Сабри до того, как отвлекся на ломание пальцев у журналиста, касались криокейсов для транспортировки эмбрионов. Однако Фонтейн слишком мало знал о том, как устроена работа перинатальных центров «МТ», чтобы делать какие-то далеко идущие выводы.

— Вы предлагаете мне угадать, в чем заключается ваша миссия, секретность которой такова, что даже генерал-губернатор не сообщил нам никаких подробностей?

Принц издал короткий смешок.

— Ну, раз вас настолько волнует сохранность пассажиров, — он так подчеркнул эти слова, что Акс покраснел с досады, — то, думаю, некоторые догадки насчет моей миссии вас успокоят.

— Догадываться о ней — вне моей компетенции, ваше высочество, — ответил Фонтейн, пытаясь понять, на что АльНилам его провоцирует. — Мы ни в коей мере не собираемся вам мешать, до тех пор, пока вы не приказываете вашему якзану ломать кости другим пассажирам.

Из-за кресла Фонтейна донеслось громкое фырканье. Акс недоуменно покосился на Ан-Файяза — он привык к тому, что телохранители экстра-класса обычно прикидываются мебелью. Но этот смотрел на шефа СБ, не скрывая насмешки.

— Вы так беспокоитесь о пальцах мистера Росса, хотя с ними решительно ничего не случилось, — утомленно сказал вад-принц. — Однако наша беседа ходит по кругу. Вы никак не хотите понять, что я пытаюсь до вас донести.

— Возможно, я не слишком хорош в тонкостях дипломатических переговоров, ваше высочество.

АльНилам вздохнул. Шелковый платок всколыхнулся.

— Если бы я мог прямо изложить суть моей задачи, вы бы не только не возмущались моими методами, но еще и сами приложили бы все усилия, чтобы мне помочь.

Фонтейн озадаченно нахмурился. Ан-Файяз вдруг вступил вперед, жестом привлек к себе внимание принца и быстро, беззвучно зашевелил губами.

— Я знаю, Мурад. Это больше, чем мне можно сказать, но я бы не хотел, чтобы у нас с господином Фонтейном возникло недопонимание.

Внутри Акса что-то предостерегающе екнуло. Вад-принц выглядел как человек, который надорвется, если поднимет стул, но Фонтейн знал, насколько обманчива внешность. Фан Тхи Линь в одежде тоже казалась хрупкой кошечкой — а в драке расшвыривала противников так, что некоторые боялись выходить с ней даже на товарищеский спарринг.

«Уж не намекает ли он, что ликвидирует всех, кто вздумает ему помешать, даже если это будет экипаж экспресса?» — встревожился Акс.

— Речь идет о государственной безопасности Эр-Руммала, правящей династии Аль Джайлим и моего отца, — сказал вад-принц. — Так вам понятнее?

«Ох, черт!»

— Да, ваше высочество, но во время рейса вам придется позаботиться обо всем этом каким-нибудь иным способом.

— Например, каким?

— Мы выполняем функции полиции, пока экспресс находится в рейсе. Мы можем арестовать человека или существо, представляющее угрозу для пассажиров, и передать эр-руммальским спецслужбам.

— Это очень мило с вашей стороны, — АльНилам опустил длинные ресницы и томно изрек: — Но что, если я скажу — дело касается не только Эр-Руммала, но и Корпорации «МТ»?

— В смысле? — настороженно спросил Акс.

— В смысле террористов, которых вы ликвидировали на Альмонзис.

Фонтейн чуть не подавился печеньем. Ему понадобилась минута или две, чтобы в полной мере осознать услышанное; Ан-Файяз с выражением крайнего беспокойства на бородатой физиономии шагнул к принцу и выдал беззвучную тираду.

— Я в курсе, Мурад. Однако я бы предпочел сотрудничать, а не конфликтовать. К тому же я пока не разгласил ничего, что саиду Фонтейну и так не было бы известно. Верно? — мурлыкнул его высочество. Акс не сразу понял, что принц обращается к нему.