Фонтейн мрачно улыбнулся. Вот почему Корпорации так нужна «Долорес». Вот почему клейма существ никогда не отключают — даже после ухода со службы. Бунт существ, каждое из которых превосходит обычного человека по множеству параметров — вот чего Тадичи боятся.

А стобы сохранить такой секрет, «МТ» убьет всех, до кого дотянется. Стоит только Елене Павлидис узнать, о чем он расспрашивал Фиалковскую — и за его жизнь никто даже четверть динары не даст. Служба в стрим-десанте отучила его от иллюзий.

«Интересно, знает ли вад-принц о том, что в архиве? Или он так же, как существо, должен подчиняться, не задавая вопросов?»

Акс взял телефон, пошарил в ящике стола, где хранил несколько мини-дисков. В телефоне был слот для внешних карт памяти, и Фонтейн скопировал запись на все, какие смог найти. Потом он отодвинул кровать, оторвал кусок плинтуса и десантным ножом, который хранил как память, выскреб в нем полость. В нее Акс сложил мини-диски, диктофон, приложил плинтус к прежнему месту и придвинул кровать потеснее изголовьем к стене.

«Надо будет раздобыть строительный клей, как только немного освобожусь».

Если, конечно, Лаврова не уволит его за эту выходку с террористами. Он редко видел мадам в такой ярости и думал, что она вышвырнет его из поезда в ту же минуту. Но его объяснения насчет грозящего им дипломатического скандала в случае, если бы АльНилам не получил желаемого, несколько умерили царственный гнев Анны Дмитриевны. Хотя следующей встречи с начальством Акс все равно ждал без особого энтузиазма. Он понимал, что поставил экипаж экспресса в весьма сложное положение, формальность, позволившая ему найти лазейку, была слишком тонка и…

«Неужели нас делают настолько покорными? — с удивлением подумал Фонтейн, осознав, что опять размышляет об интересах Корпорации. — Неужели мы мало того, что нелюди, но еще и рождаемся рабами?»

Хотя есть же бунтари — вроде Исио Торо или Гектора Авилеса. Значит, покорность имеет предел?

Зазвонил рабочий телефон. Акс смотрел на него несколько секунд, пытаясь понять: его порыв немедленно взять трубку — это стремление честно выполнять свою работу или всего лишь следствие генетически заложенной покорности? Он протянул руку к телефону; ткань рубашки натянулась на плече, и Акс вдруг остро ощутил ее прикосновение к клейму.

— Алло?

— Майор Фан предоставила мне все необходимые документы, — сухо сказала Анна Дмитриевна. — Займитесь передачей пленных. Немедленно.

— Да, мадам, — ответил Фонтейн.

АльНилам лежал на диване и задумчиво крутил в пальцах молочно-белый мини-диск, который вырезали из Фиалковской. Нунур с интересом следил за движениями пальцев и мельканием бликов света на диске, свесившись через край горшка и вытянув вперед все стебельки с пучками глазок.

— Эфенди, вы же не собираетесь открывать архив? — с некоторым беспокойством спросил Мурад, не отрываясь от складывания в стопочки сорочек принца.

— Почему бы и нет? — безмятежно ответил АльНилам.

— Ваш отец будет недоволен, если вы это сделаете без его ведома и разрешения.

— Мой отец считает, что нам и дышать нельзя без его ведома и разрешения. К тому же он никогда не бывает мной достаточно доволен, чтобы позволить нам восстановительные операции, — фыркнул Ирфан. — Так что какая разница? Я же никому об этом не расскажу, верно?

— Значит, вы всего лишь хотите удовлетворить праздное любопытство, эфенди?

— Не смотри на меня так, — голос принца смягчился. — Мы ведь уже это обсуждали, и я пообещал тебе, что ты будешь знать обо всем, что я сделаю.

— Но я не обещал вам, что буду одобрять все ваши действия.

Ирфан сел и внимательно посмотрел на Мурада.

— Ты боишься, что я открою архив?

Якзан отвел глаза:

— Я не хочу, чтобы ты пострадал еще больше.

— А что, если там наш шанс на освобождение? — мягко спросил Ирфан.

— Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Ты не хочешь даже попытаться?

— Что еще он сделает с тобой, если у нас опять не получится? — прошептал якзан.

— Но если ничего не делать, то ничего и не изменится. А мой брат, его наследник, — АльНилам слабо вздрогнул, — он относится к нам еще хуже.

Мурад стиснул зубы. Шах-принц называл Ирфана не иначе как «эта тварь» и не стоило ждать от него пощады или снисхождения.

— В конце концов, — пробормотал АльНилам, — там может оказаться какая-нибудь ерунда насчет эмбриоферм. Так что, может быть, мы ничем не рискуем.

— А копии? Если ты хочешь лично проследить за тем, чтобы агенты Эль Шадияр их добыли, то нам нужно завтра же отправиться в Амилат. Я соберу вещи и…

— Я не для того передал в Эль Шадияр эти сведения, чтобы опять делать всю работу за них. Совсем уж тупых в агенты не берут, так что с задачей найти и уничтожить копии они вполне справятся самостоятельно, — АльНилам поднес к глазам диск, словно хотел считать с него информацию взглядом. — Поэтому перестань суетиться, мы никуда не поедем… пока.

— Я все же думаю, что не стоит лезть в секреты Корпорации.

— Но я уже влез, еще двадцать лет назад. Так что секретом больше, секретом меньше, — и Ирфан деловито добавил: — Посмотрю в спальне, со своего ноутбука. Присоединяйся, если захочешь.

АльНилам ускользнул в спальню, и Мурад не стал его удерживать. Он все еще не мог решить, стоит ли ему смотреть на это все — несмотря на то, что он потребовал у Ирфана равноправного участия, он до сих пор не мог побороть опасения, которое секреты «МТ» внушали всем, от президентов до простых смертных. За двести с лишним лет никому не удалось вытащить на свет Божий ни одну тайну Корпорации.

«Если эфенди не ошибся, то среди Тадичей зреет передел власти, — подумал Ан-Файяз, — и это вполне объясняет успех Фиалковской. Едва ли кто-то из службы безопасности „МТ“ решил, что это настолько смешная шутка — пустить в лаборатории потомка Сандоваля. А вот если ее прикрывал кто-то из Тадичей — то вот тогда… но смена власти в семье может все изменить, в том числе их отношения с султанатом».

Сердце Мурада застучало сильнее. Шанс освободиться! Тонкий стек клейма, что носил его принц, уходил в спинной мозг, и султану достаточно нажать одну кнопку, чтобы убить… Якзан отодвинул стопку сорочек и направился в спальню.

Вад-принц сидел на кровати, закрыв лицо руками; сгорбленная спина и плечи слабо подрагивали. Рядом с ноутбуком валялись наушники, на экране мигала полоска аудиозаписи.

— Ирфан? — Ан-Файяз опустился на кровать рядом с ним и обнял за плечи, встревоженно глядя на него. — Что случилось?

Его принц вцепился в его рубашку и прошептал:

— Я так больше не могу.

Мурад быстро взглянул на экран — несколько открытых файлов, текстовые документы, таблицы, видео- и аудиозаписи…

— Этим тварям всего мало, — выдавил Ирфан, — все они никак не нажрутся! Но я… я больше не могу…

Мурад коснулся его лба (горячий, как в лихорадке, но сухой, без испарины), и АльНилам вдруг тихо сказал:

— Я хочу это прекратить.

Он поднял на якзана горящие зеленые глаза и прошипел:

— Это нужно прекратить! Я хочу освободиться, хочу для нас нормальную жизнь, хочу операцию… Я хочу услышать твой голос!

«О Аллах, да что же такое он там нашел?»

— Я могу это прекратить, теперь у нас появился шанс! Но я ничего не буду делать, если ты скажешь «нет». Потому что это опасно. Опаснее всего, что мы делали. Мы рискуем даже больше, чем тогда. Я не сделаю ни шагу, если ты не захочешь.

— Освободиться, — шепнул Мурад. Он посмотрел на ноутбук и потянулся к нему, но принц перехватил его руку:

— Ты уверен?

— Уверен.

— Ты в большей безопасности, пока ничего не знаешь.

— Я не хочу снова это обсуждать. Дай мне ноут или закончим этот разговор.

Ирфан тихо вздохнул и уступил. Мурад поставил ноут на колени, вывел на экран папку архива и пробежался быстрым взглядом по списку файлов. Один из них был в неизвестном формате.reta и назвался «РЕТА-списки».