Вряд ли ищейки «МТ» ее убьют (по крайней мере, не сразу) — слишком важная добыча. Сначала они вытрясут из нее все, что она знает — если успеют. Фиалковская коснулась языком клыка с ядом.

«Как быстро я перешла из числа лидеров в категорию добычи».

Она не сомневалась, что Авилес уже доложил своему начальству из службы дознания обо всем, что успел разнюхать. Но как же Лютер мог так ошибиться⁈ Неужели не заметил, что времена наивных бескорыстных романтиков вроде Эсме Ла Рохи или Нодара Орбелиани безвозвратно канули в прошлое — сегодня все продают всех, и неважно, за какую свободу вы сообща боролись еще вчера.

Даже если Авилес не был засланным кротом, даже если сначала он действительно хотел избавиться от клейма и присоединиться к борьбе — то потом явно решил, что игра не стоит свеч. И теперь самый важный вопрос — насколько сильно Лютер ему доверял и как близко успел подпустить к делам, о которых не рассказывал даже самой Марии.

Хотя доверял ли Лютер вообще хоть-кому-нибудь в этом мире — вопрос интересный…

Фиалковская раздумывала над этим с тех пор, как Магринья прислал ей «в помощь» это существо. Клеймо Авилеса взламывала не она, но он назвал кличку взломщика, и тот подтвердил, что работал с клеймом Авилеса, так что тут все было чисто. Но вот о том, как Сай Ашерон ухитрился удрать из-под надзора «МТ», Марии так и не рассказали.

«Какая тебе разница, если он делает все, что нам нужно? — ответил Лютер на ее вопрос. — Я все проверил и не хочу подвергать еще большей опасности тех, кто помог Гектору. Чем меньше людей о них знает — тем лучше».

Она вынуждена была довольствоваться этим. Может, лет семь назад ее бы и такой ответ устроил, но продвижение по карьерной лестнице в среде борцов против режима идет быстро из-за высокой смертности личного состава. Когда же Мария стала одной из тех, кто отвечал за планирование операций, то этот вопрос стал для нее весьма важным.

Никто не должен знать все — это главный принцип тех, кто становился одним из них. Невозможно утаить правду при допросе, который ведет эпсилон-существо, но никто не может сказать того, что не знает. Например, раньше Фиалковская не знала, что весь банкет устроен на деньги Энрике Сальваторе, а теперь ей все еще было неизвестно, кто сливает Лютеру Магринье информацию, на основании которой он принимает решения, но пока что осечки не было ни разу.

До появления Авилеса.

Проклятие! Почему Папа, с его-то опытом, об этом не задумался⁈

— Мадам? — позвал Исио из-за двери.

— Войдите.

Торо склонился над Марией и внимательно осмотрел. Она постаралась сохранять бесстрастный вид. Нельзя показывать свой страх, даже сейчас, когда их осталось всего трое. Из-за нее. Это ее провал. Это она должна была понять, при чем гораздо раньше, что Авилес — шпион! Понять уже тогда, когда он приволок к ним принца, не вырезав из него все чипы! Да еще тогда, когда Авилес только это предложил!

— Вы не виноваты, мадам, — мягко сказал Исио. — Никто не мог знать.

— Что Авилес — крот? — с горечью ответила Фиалковская. — Знать, может, и нет, но мне следовало догадаться. Я должна была догадаться, проклятие, потому что я отвечала за вас всех!

— Мадам, — он коснулся ее руки, — я введу вам лекарства. Мы не сможем оставаться тут надолго, и вам нужно быть в форме, чтобы вести байк.

«Интересно, понимают ли в „МТ“, что создали новую расу? — подумала Мария, пока Торо вкалывал ей препараты. — Расу, которая способна уничтожить нас всех? Пока еще они не могут размножаться, поскольку созданы стерильными, но если они получат достаточно власти, чтобы заставить „МТ“ вывести первое фертильное поколение или делать детей методами генной инженерии, то раса рабов быстро станет расой господ. И я им в этом помогаю».

Тот же Анжер не раз уверял ее, что существ заранее делают послушными и дисциплинированными. Ха! Она достаточно уже повидала этих существ, чтобы иметь свое мнение насчет послушности. Психика — это не клеймо, не биомеханизм, к которому можно написать программу.

— Когда мы покинем убежище?

— Завтра вечером, мадам. Вам нужно время, чтобы хоть немного восстановиться.

— Раз мы оставим эти место, то можно передать сообщение Папе. Он должен знать, что Авилес — крот.

Исио задумчиво нахмурился.

— Даже если агенты «МТ» засекут, откуда пошло сообщение, нам это не повредит, поскольку мы уже уберемся отсюда.

— Но что, если они поймут, куда мы его послали?

Да, это было проблемой. Никто не знал, какой из зашифрованных каналов все еще безопасен. Черт подери, никто даже не знал, что еще Авилес успел разнюхать!

— Если бы не я, — пробормотала Фиалковская, — все они были бы живы. Шестьдесят девять человек, Торо! Шестьдесят девять!

Эпсилон положил ладонь ей на плечо, и она, позволив себе минуту слабости, уронила голову на руки.

— Это вина Авилеса, мадам, — твердо сказал Исио. — И неосторожность Папы. Но наживка была слишком уж хороша.

— Сай Ашерон. Как же никто из нас не догадался, что никто не позволит такому существу сбежать!

— Психокинетики тоже под особым надзором, мы — редкость даже среди эпсилон, — возразил Исио. — Однако я смог уйти и никогда об этом не жалел.

Мариана вздохнула и опустилась на матрас. Головная боль утихла, головокружение и тошнота тоже ослабли. Мысли стали яснее

— Для Папы и для всех остальных лучше, если мы не вернемся. Слишком велик риск привести хвост.

— Я не позволю Папе причинить вам вред, — процедил Исио. — Я никому не позволю причинить вам вред.

Фиалковская сжала его руку. В дверь снова постучали, и она медленно, до середины, уехала в стену (здесь все едва работало, даже свет был тусклым, как свечение луны сквозь туман). На пороге появился делла Ровере и отрывисто бросил:

— Над лесом прошел геосканер.

— Где⁈ — резко спросила Мария.

— Шесть километров к юго-востоку.

— Что за сканер?

Ровере покачал головой:

— Незнакомая мне модель, что-то руммальское. Но даже самые слабые просвечивают землю до полукилометра вниз.

— Нам нужно уходить, — сказала Мария. — Быстро, у нас есть минут десять, не больше.

— Если вы сможете передвигаться… — неуверенно начал бывший тау-гвардеец и посмотрел на Исио.

— Может, геосканер не засечет, — сказал эпсилон. — Это же бывшая точка наблюдения, тут есть экранирование.

— Которому сто девяносто лет. Хотя мы можем подождать и проверить, — холодно заметила Фиалковская. Исио и Ровере переглянулись. Она понимала, в чем дело — человек с сотрясением может замедлить их, и в итоге всех возьмут за горло.

— Им обязательно нужно поймать нас живыми. Им необходимо добраться до лидеров группы, не только до солдат, которым мало что известно, — продолжила Мария, надеясь, что существа не слышат, как бешено стучит ее сердце. — Значит, огня на поражение не будет. Мы можем этим воспользоваться. Но действовать надо быстро.

Исио Торо поразмыслил и наконец кивнул. Карло помог Фиалковской подняться, и они вышли следом за эпсилоном. Бункер, в котором они укрылись, состоял из трех крохотных помещений — пары комнаток, разделенных узким коридором, который под довольно крутым углом поднимался к поверхности. Пункт слежения располагался во второй комнатке. Мария взглянула на монитор. Геосканер, похожий на приплюснутый стеклянный шар, окруженный силовым полем, полз над лесом, постепенно приближаясь к их убежищу.

— В лесу туман, — сказал Исио. — Если пойти пешком, то главную опасность будут представлять скан-дроны. Но в таком тумане они будут ориентироваться по тепловизорам. Если забраться в самую чащу или идти либо даже плыть по реке, то есть шансы проскользнуть.

— Без гравибайков? — встревожился Карло. — Но так мы далеко не уйдем.

— Вам не нужно уходить далеко. Вам нужно найти укрытие, в котором вас не засекут, и переждать. Когда они убедятся, что этот сектор пуст и переключатся на следующий…

— Что значит — вам? — резко спросила Фиалковская.

— Я останусь здесь, — сказал эпсилон. — Они должны найти в бункере хотя бы одну живую единицу, человека или существо.