— Хорошо, — отозвался Ривера. — Вы уверены, что группировка не разделилась? Она очень велика.

— По крайней мере, до выхода из системы водоотведения они двигались все вместе. Здесь слишком много следов и было пришвартовано слишком много лодок.

Вскоре отряд собрался на берегу канала. Ривера осмотрел все, что нашел Пол, и хотя на лице стрим-десантника отразилось некоторое сомнение, он все же приказал выдвигаться вдоль канала к выходу на поверхность.

Полет занял почти втрое больше времени, чем в прошлый раз. Но, как и в случае с тем каналом, по которому террористы доставили в лагерь заложников, никаких ловушек по пути следования группировка не оставила. Пола уже начинало это беспокоить. Туда ли он ведет отряд? Может, все это — маскировка для отвода глаз? Не может же у террористов быть настолько гуманный лидер!

Когда они достигли ворот, закрывающий выход, Агилар сразу обнаружил следы использования — смазочный гель и признаки ремонта замков и створок. Террористы заранее позаботились о том, чтобы выбраться наружу без помех.

Ривера нажал на рычаг, поднимающий решетчатые ворота, и отряд вылетел из тоннеля на свежий воздух. Канал вливался в неглубокую, но широкую реку, однако почему-то террористы не воспользовались ею как путем для отступления. На берегу напротив Пол увидел следы высадки и указал на них Ривере. Заломанная высокая трава, борозды и отпечатки ног во влажной почве — все указывало на то, что тут высадилась большая группа людей и существ.

Отряд добрался до берега. Агилар еще с воздуха просканировал всю полосу, где проходила высадка и, едва отцепившись от рейки, направился по следу к шоссе. Они уже даже не пытались замаскировать след — однако у шоссе он обрывался. Зато, судя по глубине утоптанной почвы и смятой траве, здесь толклось довольно много народу — что указывало на место посадки в машины.

Пол достал из нагрудного кармана небольшой планшет и открыл карту. Эта дорога вела в двух направлениях — к обратно к Таулану и к шоссе Эль Зураида, которое тянулось до старой оросительной станции. Свернуть было некуда — разве что устремиться в поля и леса.

— Поднимите меня еще раз, — обратился Пол к Ривере. — Нужно облететь окрестности. Может, они свернули с дороги в поля.

Ривера кивнул и приказал половине группы отправиться на воздушную разведку. Но уже через десять минут Агилар понял, что они могут не тратить силы — нигде, насколько доставал его взгляд в режиме максимально дальнего видения не было признаков того, что большая группа или несколько малых съехали с дороги.

— Возвращаемся к Фонтейну, — сказал Ривере Агидар. — Террористы не разделялись. Они вместе с пленными все еще должны быть на оросительной станции.

Дорогу из тоннелей до следующего логова террористов Тедди не помнил. Сначала ему и принцу ввели питательный раствор через трубку (совершенно тошнотворный и крайне унизительный процесс), а потом вкололи снотворное. Когда Росс очнулся после укола, то обнаружил себя в какой-то тесной кладовке.

Он лежал на старом матрасе. Над головой было маленькое квадратное окно с толстой решеткой, но смотрело оно не на улицу, а в другое помещение — в оконце виднелся потолок, доносились приглушенные голоса. Кладовку тускло освещала единственная круглая лампочка. Росс некоторое время ее рассматривал — он никогда раньше таких не видел, ну разве что в исторических фильмах и сериалах.

Нога болела, но уже не так сильно. Тедди сначала приподнялся на локтях, потом осторожно согнул ногу в колене и сел. Слева от него за порванной пластиковой ширмой находились унитаз и умывальник, справа, спиной к Россу, лежал принц.

Тедди как будто током ударило: он наконец вспомнил все, что услышал во время допроса. Его так это потрясло, что он даже не знал, о чем сначала спросить принца… принцессу? Как теперь к нему-ней обращаться? И… и неужели все это — правда? А если правда, то какое право он имеет задавать ей или ему вопросы? На миг Тедди попытался представить, как АльНилам должен выглядеть, но тут же отогнал эту мысль. Это было подло и низко — даже думать о таком.

Журналист наклонился к АльНиламу. На скуле вад-принца расплылся большой багрово-синий кровоподтек, губа справа была разбита и опухла. На левой руке виднелись синяки от пальцев и прозрачная повязка поверх кое-как запаянного шва в месте, откуда вытащили чип. Росс осторожно отвел спутанные волосы с лица АльНилама; тот слабо вздрогнул, спрятал лицо в сгибе локтя и прошептал:

— Не надо…

— Простите, — Тедди снял пиджак и укутал принца, поднял воротник так, чтобы закрыть ему лицо. АльНилам тут же натянул воротник еще выше, до самых глаз.

— Ваш Бог вас не накажет, — неловко пробормотал Росс. — Вы же не нарочно сняли платок, так что это не грех, верно?

— Я не верю в Бога.

Журналист изумленно уставился на него и воскликнул:

— Тогда почему вы это все носите⁈

— Я не хочу, чтобы меня видели.

— Это из-за того, что…

— Тедди, пожалуйста, — почти умоляюще сказал принц, и Росс умолк. Что он мог сказать? Извиниться за то, что услышал признание, вырванное силой и не предназначенное для его ушей?

Господи, да кто вообще станет о таком добровольно рассказывать!

Росс робко погладил принца по плечу, поднялся и, немного прихрамывая, обошел место их заточения, чтобы отвлечься от зудящих в голове мыслей. Журналист погорячился, решив, что это кладовка — оно было больше похоже на комнату для персонала. На стенах Тедди нашел крепления для полок и старинные розетки, на полу были небольшие отверстия, видимо, для ножек стола или какой-нибудь панели. Единственное окно выходило в просторный зал, где под консервационными сетками виднелись очертания оборудования. Внизу сновали террористы, у стен были припаркованы бронированные грузовики.

Тедди подергал дверь. Заперта — но не металлическая и не бронированная. Ее можно было выломать, будь тут Фонтейн, или слуга вад-принца, или Пол. Росс никак не мог привыкнуть к тому, что эти старые двери в старых зданиях крутились на петлях, а не отъезжали в стены, пол или потолок.

«Это же неудобно, и кучу места занимает!»

— Зачем вы пошли за нами? — вдруг раздалось за его спиной. Журналист дернулся и обернулся. АльНилам сидел на своем матрасе, подтянув колени к груди и завернувшись в пиджак так, что видны были только глаза. Тедди со вздохом отошел от двери, сполз на пол и признался:

— Я не знаю. Правда, не могу сказать. Я просто хотел… то есть хочу… я хочу делать что-нибудь. Не торчать сутками напролет в клубах и на вечеринках, не укреплять процветание отцовского бизнеса — этим и так есть кому заняться. Я хочу делать что-то важное. Для всех.

— Поэтому вы пишите статьи про Корпорацию?

— А почему нет? Почему все должны молчать? Только потому, что это удобно? Вы даже не представляете, насколько это огромный монстр — и с каждым годом он все жирнее.

— О, — тихо сказал АльНилам, — как раз я-то представляю… Так, значит, вы на стороне наших похитителей?

— Нет, — резко сказал Росс. — Никогда! Они — террористы и убийцы, один Авилес чего стоит. Все, что они делают, только мешает людям увидеть правду, потому что никто не будет слушать маньяков с руками по плечи в крови.

— А вы хотите говорить правду? — спросил АльНилам; его голос был странно печален. — Эта привилегия, которая очень дорого стоит. Вы уверены, что готовы заплатить?

— Мне плевать на деньги.

— Дело не в этом. Они отнимут у вас что-нибудь самое дорогое… кого-нибудь… за право говорить правду. Если у вас хватит духу ее сказать.

Журналист непонимающе глядел на вад-принца, но тот как будто говорил сам с собой, опустив взгляд.

«Может, он бредит?» — он придвинулся к АльНиламу и коснулся ладонью его лба. Принц отпрянул.

— Мне кажется, у вас жар, — мягко сказал Тедди. — Вам лучше прилечь.

— А если не хватит, — прошептал вад-принц, — то все жертвы напрасны.

Росс не знал, что на это ответить. Теперь, после того, что он узнал, он с трудом подбирал слова, чтобы разговаривать с АльНиламом. Невозможно было не думать о том, что же там, под этим комбезом, и как принц-принцесса с этим живет.