— Никто из нас не свободен так, как вы, люди. В каждое клеймо встроен чип-трекер. В клеймах хранятся записи обо всем, что с нами происходит, обо всем, что мы делали на службе — хотя, к счастью, считать их может только спецсканер. Многие готовы рискнуть не для того, чтобы присоединится к террористам, а для того, чтобы наконец понять, каково это — стать свободным. Свобода, Тедди, — тихо сказал Пол, — это единственное, что по-настоящему бесценно.

— Тогда почему вы не попытались избавиться от клейма?

— Потому что струсил.

— Что⁈ — поперхнулся журналист.

— Я слишком хотел пожить такой же жизнью, как вы, люди. Не достаточно нормальной, а просто нормальной.

— Вы так говорите, как будто мы вообще разные биологические виды, — несколько обиженно сказал Тедди: его задевала интонация, с которой Пол говорил это свое «вы, люди».

— Может, и не совсем разные, но в глубине души многие существа думают так же. Просто вам не говорят, потому что вы — хозяева положения.

— Я не считаю, что существа — это нелюди, а люди их хозяева, — резко сказал Тедди. — И не считаю, что обязательно всех делить на нас и вас.

— Хозяева и рабы, — пожал плечами Агилар. — Так говорила Команданте Эсме Ла Роха[1], одна из вас, из тех, кто не хотел иметь рабов. Но она при этом не питала иллюзий.

Тедди возмущенно вспыхнул; однако разговор заходил на опасную территорию, а он не хотел ссориться с Полом. Поэтому он решил оставить болезненную для кондитера тему и спросил:

— Но раз за всеми существами так пристально следят, то как они ухитряются ломать клейма?

— Никто лично не следит за нами круглые сутки, — со смехом ответил Пол. — Вы же не думаете, что некие люди сидят за мониторами, своими глазами ежеминутно отслеживая перемещения огромного числа существ?

— Эээ… нууу… мне казалось, что в этом и смысл трекеров в клеймах. Разве нет?

— Все данные поступают в систему наблюдения, и при необходимости эту информацию можно запросить. Но круглосуточно надсмотрщики с хлыстом за нами не бегают. Так что, если подойти к вопросу достаточно разумно, то вполне можно спланировать взлом клейма, не привлекая внимания. Сложность тут в другом — как только клеймо взломано, существо исчезает из системы, и она это фиксирует.

— То есть раздается сигнал тревоги, и все сразу понимают, какое существо пропало?

— Именно. Также фиксируется точка, в которой это произошло. Потому сразу после взлома клейма всем участникам операции нужно бежать как можно дальше и как можно быстрее.

— Тогда почему всех взломщиков до сих пор не переловили?

— После нескольких инцидентов взломщики клейм усвоили урок и стали очень быстро бегать. Еще на службе, — задумчиво сказал Пол, — я слышал о человеке или существе по кличке Доктор Свобода, у которого или у которой не умерло ни одно существо во время взлома.

Тедди вздрогнул. Как можно идти на смертельный риск ради неизвестного какого результата, да еще и делать это в каком-нибудь подвале, доверившись неизвестно кому!

— Говорят, Доктора Свободу так и не поймали, — добавил Агилар. — Но я покинул службу и больше не слышал о нем или о ней.

— Странно, что ее или его не ловят. Это же должна быть цель номер один!

— Ловят, скорее всего, и рано или поздно поймают. Борьба с «МТ» — дело безнадежное, и всех ждет судьба Эсме Ла Рохи.

— Но она же не террористка! — возмутился Росс. — Ей даже памятники ставят, хотя…

— Хотя она погибла в бою с военными силами Корпорации. Просто Николия Тадич была отнюдь не идиоткой и знала, когда выгодно признать своего врага достойным уважения. Посмертно.

Росс угрюмо замолчал, колупая ложечкой десерт. Разговор упорно шел куда-то не туда, и журналист чувствовал, что никак не может понять Пола.

— Ну ладно, — мягко сказал кондитер, — не будем обсуждать дела далекого прошлого. Давайте лучше поговорим о десерте. Вы готовы пробовать следующий?

— Вы сделаете из меня конченного сладкоежку, — проворчал Тедди. — А я вообще-то не люблю сладкое.

— Именно поэтому я и тестирую десерты на вас. Ну так что, следующая чашка? Черный шоколад, мятный крем и апельсиновое конфи?

— Давайте, — со вздохом согласился журналист.

Группа была готова. Мария выделила им некоторое количество лекарств, еды, одноразовые телефоны и, разумеется, деньги. За вывоз семи человек пришлось заплатить восемьсот тысяч динар — расценки росли, как на дрожжах, и хотя бюджет пока это выдерживал, эвакуация становилась серьезной проблемой.

— Они ждут, мадам, — напомнил Исио. Фиалковская подошла к Элии Ройя, главе группы, и протянула ей руку. Элия крепко ее пожала.

— Будьте осторожны, — сказала Мария. — Постарайтесь добраться до Стагмора кружным путем.

— Да, мадам, — ответила Элия. — Жаль, что Карло Ровере не может уйти с нами.

— Ему нужно время на восстановление. Не волнуйтесь — мы о нем позаботимся.

— Надеюсь, нам это не повредит, — вздохнула Элия. — Нельзя сейчас оставлять следы.

— Вы правильно сделали, что привели его. Нам нужны все, кто готов бороться.

— Я постаралась его проверить. Если бы была хоть тень подозрения — я бы его не привела, — сказала Элия и неуверенно улыбнулась Фиалковской. Они все как будто немного ее побаивались. — Спасибо. Для нас было честью поработать с вами.

— Ну что вы, что вы, — неловко пробормотала Фиалковская. Элия кивнула группе, и они двинулись к тоннелю, ведущему по поверхность, сквозь живой коридор остальных людей и существ, на ходу пожимая руки и прощаясь.

— Вы уверены, что нужно их вывозить, мадам? — негромко спросил Исио. — Нас ищут, и, возможно, нам понадобятся все наши силы при столкновении с «МТ» и Эль Шадияр.

— Я постараюсь сделать все, чтобы до столкновения не дошло. Здесь почти девяносто бойцов. Обнаружить такое количество людей и существ гораздо проще. Особенно если искать.

— Что говорит Папа?

— Пока ничего. Ему нужно затаиться — этот принц, который вел расследование на Тар Мариат, как-то узнал про его причастность.

Лютер сообщил ей об этом недавно, в коротком сообщении по шифрованному каналу. Мария так и не узнала, откуда к нему поступает эта информация, но теперь, помимо досады, это вызывало опасения — агент, который сливал сведения Магринье, мог быть двойным. Кто знает, не провокация ли это, затеянная службой дознания «МТ»?

— Нужно пересчитать наши припасы, — сказала Фиалковская. — Что там с хладагентами?

— Запасов пока хватает на хранение продуктов и лекарств, — ответил Исио Торо. — О хладагентах можно не беспокоиться в ближайшие три недели. Но вот насчет пресной воды нужно что-то решать. Я высылал людей на закупку, но это становится все более рискованно. Много небольших групп, скупающих воду и продукты, в конце концов могут привлечь внимание.

— Будем экономить, — вздохнула Мария. Они направились к тоннелю, где был организован склад продукции: ящики с синтетической пищей и контейнеры с питьевой водой. Вообще воды тут было в избытке, но для питья она не годилась, хотя они приспособились использовать ее для стирки.

— Мадам, — окликнули Фиалковскую. Мария обернулась и с досадой увидела Авилеса, который караулил ее неподалеку от входа в тоннель.

— Что вам? — с холодком спросила она.

— Мне хотелось бы кое-что обсудить с вами. Наедине.

«Может, Лютер прислал его, чтобы он шпионил за мной?» — подумала Мария. Исио вопросительно посмотрел на нее, готовый прогнать надоедливое существо.

— Идемте, — сказала Фиалковская. Она прошла мимо хранилища продуктов, склада с оборудованием и свернула в соседний узкий тоннель. Исио следовал за ней, хотя на лице Авилеса на миг мелькнуло раздраженное выражение. Однако Мария не собиралась беседовать с ним наедине.

— Говорите, — велела она, повернувшись к Гектору. Исио включил небольшой нагрудный фонарь — Мария, в отличие от существ, не видела в темноте.

— Я все еще думаю о том, что было бы полезно расставить на принца ловушку, — заявил Авилес.