— Оставьте меня в покое! Вы сумасшедшая! — теперь она отгораживалась от меня стулом, словно щитом, вцепившись в спинку, и тоже смотрела то на меня, то на герцога Нордена. Знакомо так смотрела, испытывающе. Да ладно? Возможно ли, что эта знатная, разодетая и разукрашенная леди меня ревнует, или мне просто нравится так думать? У нее-то какие основания? Это не меня он привел к ней на порог.

Размышляя, я сделала к Хелен Перест еще один шаг, давая понять, что не исцеленной она от нас не уйдет, и она наконец сдалась.

— Может мне и показалось, что там была кость! Но вы все равно не имеете права так со мной говорить! Дядя узнает об этом сегодня же!

Какой громкий и высокий голос. Тихая семейная жизнь с такой леди Его Светлости точно не грозит. Леди Перест промчалась мимо меня к двери, обдав цветочным ароматом, и спустя несколько секунд ее каблуки застучали по лестнице. Дожидаться своих спутников она не стала.

— Леди не пускать на наши земли, пока она не извинится перед Ардой лично, — сказала я Ресту, подпирающему дверной косяк.

— Не перестаю удивляться вашей забывчивости, леди Нойр, — подал голос оставшийся без своей дамы Шерман Норден. — Лица королевской крови могут свободно посещать любые земли.

Все же как ни грустно, а мне нужно меньше при нем говорить. И с ним.

— Право имеют, — согласилась я. — Только вот я могу сделать так, что воспользоваться этим правом они сами не захотят.

Чудище согласно поддало жути, даже холодом повеяло, что было очень кстати. Стоять тут в ватнике становилось все тяжелее.

— Что ж, раз больше никто не обнаружил посторонних предметов там, где им быть не положено, я откланиваюсь. — Кланяться на самом деле я не стала, но совет дала. Выказала положенное хозяйке радушие. — Малиновый мусс сегодня изумителен, рекомендую.

— А когда мы будем пробовать то, что вы там под землей делали? — проявил интерес целитель Лейтнор, увязываясь следом за мной. Вот не удивлюсь, если один из засланных в погреб шпионов был от него.

Скинув наконец ватник, я вручила его опешившему целителю с наказом повесить где-нибудь, и сбежала по лестнице совсем как леди Перест недавно. Не знаю, куда рванула она, а мне хотелось побыть одной. Подумать. Выстроить план.

Побыть одной оказалось не сложно, люди обычно добровольно сторонились бредущей по лесу ведьмы со сложным лицом, а вот план выстраиваться не желал. Что тут запланируешь? Расстроить ему свадьбу, запретить жениться вообще? Но у него наверняка долг перед обществом, и он должен обеспечить наследником свои обширные земли. Тут скорее странно, что до сих пор не обеспечил. А мне что, тоже просто смотреть на замок всю оставшуюся жизнь как той бедной черной ведьме?

Где-то неподалеку хрустнула ветка, и я выплыла из своих дум. Оказалось, я вышла прямо к границе, лес в этом месте подходил к ней практически вплотную. И вон они, те самые башни, проклинать которые мне теперь до скончания века. Ну уж нет.

— Любовников заведу штук пятнадцать, — сообщила я громаде из серых камней. — Глядишь, и повеселее будет.

Не, ну должна же я чем-то себя утешить.

— Когда планируете начать?

Глухой голос Шермана Нордена застал меня врасплох настолько, что повернулась я к нему буквально прыжком. Зачем он пошел за мной? Почему не отправился вслед за своей леди королевской крови?

— Это процесс творческий, торопиться бы не хотелось, — ответила я, глядя в злые серые глаза. Похоже мой план ему не понравился. — Но и тянуть не буду.

— Отпусти меня, ведьма, — вдруг выдохнул он, прислонившись плечом к ближайшей сосне, словно силы его покидали, и он нуждался в точке опоры.

— Да я вас разве держу? — изумилась я. Это он меня тут буквально преследует, пока я мирно планирую выживать в мире без него.

— Держишь. Жить нормально не могу. Дышать не могу. Что это за колдовство? Это оно? То, что такая как ты, сделала с моим предком?

Больше всего меня поразило это внезапное «ты», и я почувствовала, что поддержка не помешала бы и мне. Тоже обняться с каким-нибудь деревом?

И о чем он говорит? Это признание в любви или обвинение в колдовстве? И пусть я и сама думала в направлении проклятия, сейчас стало обидно. Я-то это делала в шутку, а он похоже полностью серьезен.

Вот почему сразу колдовство? Можно подумать симпатичная девушка с деловой хваткой не в состоянии кого-то привлечь просто так. Но на всякий случай я спросила у Чудища, не имеет ли оно какого-то отношения к вспыхнувшим чувствам с обоих сторон. В ответ тут же получила смесь возмущения и презрения. Чудище ясно дало понять, что этот отвратительный выбор полностью на моей совести, и уж оно, Чудище, точно бы отыскало кого получше.

— Два человека вполне могут понравиться друг другу просто так, — сказала я, понимая, что по сути это ответное признание. — Без любых магических причин.

Смущаться было поздно, прятать глаза я не собиралась, и теперь мы стояли друг напротив друга, и походили не на людей, которые только что озвучили наличие взаимного интереса, а на соперников, внимательно высматривающих брешь в обороне противника.

— Хочешь сказать, что меня тянет к той, что легко готова убивать, просто так? Что я способен наплевать на чувство долга, на свою честь, забыть обо всем, что ты сделала, просто ради красивого лица?

— У меня и характер хороший, — подсказала я. Приукрасила, конечно, но момент располагал.

— Не играй со мной, ведьма.

Да что он заладил? Ведьма да ведьма. Хотела напомнить, что у меня есть имя, а потом подумала, что и имя-то не мое. Может и правда лучше просто «ведьма»?

— И не начинала. Пока.

Шерман Норден оказался рядом один большим длинным шагом, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы по-прежнему смотреть ему в лицо. Ну до чего же он огромный. Каково это, утонуть в его объятиях? Должна ли я проверить это прямо сейчас?

Вперед меня толкнула исключительно жажда познания. И врожденная неспособность упустить свой шанс. Когда еще мы будем одни? Когда еще он будет стоять так близко? Я здесь уже два года, и до сих пор не знаю, как целуются люди этого мира. Ну не убьет же он меня за желание это выяснить?

Подавшись вперед, я положила руки ему на плечи для большей устойчивости, ведь чтобы достать до его губ, мне пришлось бы встать на цыпочки, но на половине пути к цели с изумлением поняла, что тянуться никуда не нужно. Шерман Норден наклонился ко мне сам, и перехватывая инициативу, поцеловал меня первым. Возможно, ему тоже интересно, как это делают ведьмы?

Губы у него были мягкими и на удивление нежными. Казалось бы, он злился на неуместные чувства к ведьме, и поцелуи должны были быть как минимум злыми и обреченными, но нет, он касался меня осторожно, словно давно мечтал это сделать, словно перед ним не проклятая черная магичка, а та, кто ему дорог. К такому я оказалась совершенно не готова. Как он смеет буквально выбивать почву у меня из-под ног?

— Вы же меня ненавидите, — выдохнула я, когда смогла вернуть себе голос.

— Себя я ненавижу больше, — сказал он, сгребая меня в те самые объятия, о которых я недавно думала.

Потом все распалось на отдельные моменты. Вот я прижимаюсь затылком к шершавому сосновому стволу, а он целует меня в шею. Вот я уже на земле, а он путается в завязках на лифе моего платья. Вот мы так увлеклись, что покатились по склону — не знаю, чего хотел он, а я пыталась оказаться сверху, потому что трава в конце лета не такая уж мягкая и густая.

А потом пришла боль. Меня скрутило так сильно, что я не могла даже кричать. В глазах потемнело, воздух застрял где-то в горле, и у меня никак не получалось сделать хотя бы один вдох. Те несколько мгновений, что это продолжалось, показались мне вечностью, и когда все закончилось, я долго лежала на спине, глядя в небо и приходя в себя.

В голове бесновалось Чудище, раненное моей болью. Оно злилось и требовало чьей-то крови, желательно герцогской. А я вспоминала, как он нес меня на руках и шептал: «Маленькая моя». Мне же это не почудилось? Я же это не выдумала?