Не со стопкой, как Петухов, — с одним. Положил перед Красновым, сел, сложил руки на колени.

На листе была таблица: поставщик, позиция, цена единицы, объём, итого. Семь строк. Напротив четырёх строк — карандашный вопросительный знак.

— Что это? — спросил Краснов.

— Закупки за первый квартал по вспомогательным материалам. — Климов говорил ровно. — Смазочные материалы, абразивы, расходники для сварочного. Я смотрел квартальную сводку — обычный мониторинг. Вот здесь, — он постучал пальцем по второй строке, — цена единицы на двадцать восемь процентов выше, чем в прошлом году. Инфляция за этот период — семнадцать. Разница — одиннадцать процентов.

— Поставщик поднял цену.

— Поставщик поднял цену. Но вот эта позиция, — Климов передвинул палец на четвёртую строку, — та же номенклатура, похожий объём, другой поставщик. Рост — пятнадцать процентов. В рамках инфляции.

Краснов смотрел на таблицу.

— Значит, первый завысил.

— Возможно. Рынок неоднородный, аргументы у них могут быть. — Климов помолчал. — Но я посмотрел дальше. Вот третья строка — абразивы. У нас один поставщик по этой позиции, безальтернативно. Рост — тридцать один процент. Я нашёл двух других производителей похожего абразива, запросил цены — они выслали прайсы. Рост у них к прошлому году — шестнадцать и восемнадцать. — Пауза. — Наш поставщик берёт на тринадцать процентов больше, чем рынок.

— На тринадцать процентов от какого объёма?

— Годовой объём по абразивам — около двухсот тысяч рублей. Тринадцать процентов — это двадцать шесть тысяч сверх рыночной цены.

Краснов отложил лист.

— Это могло быть давно?

— Я поднял два предыдущих года. — Климов вынул из кармана сложенный лист, развернул, положил рядом. — В девяносто третьем — разрыв с рынком восемь процентов. В девяносто втором — четыре. Разрыв растёт.

Краснов смотрел на два листа. Картина была простая и некрасивая: кто-то в закупках находил поставщиков с завышенной ценой, заключал с ними договор, разница — между рыночной ценой и завышенной — оседала где-то между ними. Схема не новая. Схема старая как мир, и она работала тихо, по чуть-чуть, именно потому что по чуть-чуть.

— Кто ведёт эти договора?

— Отдел снабжения. — Климов помолчал. — Там двое занимаются вспомогательными материалами. Соколов и Батурин. Соколов — с восемьдесят девятого, Батурин — с девяносто первого.

— Кто из них?

— Пока не знаю. Может, один. Может, оба. — Климов смотрел прямо. — Мне нужно ещё две недели. Я хочу проверить банковские проводки по этим поставщикам — через нашу бухгалтерию это можно сделать, у меня есть доступ. Если между поставщиком и кем-то из них есть денежная связь — будет видно.

— Делай, — сказал Краснов.

— Виктор Семёнович. — Климов помедлил. — Это расширение функции. Я контролирую качество и производственные показатели. Финансовые потоки — это другое. Если я туда захожу, мне нужно ваше явное поручение.

Краснов посмотрел на него.

Это был разговор, к которому он готовился с прошлого года, — с тех пор как понял, что Ряжских рано или поздно попробует зайти через внутренние схемы, а не через акционерный механизм. Служба Климова занималась качеством и производственным аудитом. Финансовый контроль был на Петухове и главном бухгалтере — но они смотрели на потоки в целом, не на аномалии в деталях. Это был зазор, и в зазоры влезают.

— Готовь приказ на расширение функции, — сказал Краснов. — Я подпишу. Не только эти два поставщика — общий мониторинг закупочных цен против рыночных по всем позициям. Квартально. Аномалии — мне лично.

— Понял.

— И ещё. Никому в отделе снабжения о том, что проверяем, — пока не закончишь.

— Само собой, — сказал Климов. Встал. — Я через две недели.

Он пришёл через двенадцать дней.

На этот раз с двумя листами.

— Батурин, — сказал он. Сел. — Соколов чистый — я проверил его счета через три источника, связей с поставщиками нет. Батурин — есть.

— Что именно?

— Вот. — Климов положил первый лист. — Поставщик абразивов — ООО «Промснаб», зарегистрировано в Самаре в девяносто первом году. Учредители — два физических лица. Одно из них — Батурин Д. С. Дмитрий Сергеевич. Это не наш Батурин, наш — Алексей Николаевич. Но отчество совпадает с отчеством отца нашего Батурина — я проверил через отдел кадров. — Пауза. — Это его отец. Вероятно.

— Вероятно?

— Я не могу утверждать без документов о родстве. Но вероятность высокая. Совпадение по фамилии и отчеству с поставщиком, которому уходит тринадцать процентов сверх рынка, — это не случайность.

Краснов взял лист. Смотрел на имя.

— Второй поставщик с аномалией?

— Вот. — Климов положил второй лист. — Смазочные материалы, «Автохим» из Тольятти. Тут сложнее. Учредители публично не раскрыты — это ООО с минимальным уставным. Директор — некий Попков. Я не нашёл связи с Батуриным напрямую. Но «Автохим» открылся в девяносто втором — за два месяца до того, как Батурин подписал с ними первый договор. Именно такую фирму и создают под схему: минимальный капитал, один директор, один крупный заказчик.

— Батурин мог просто найти хорошего поставщика.

— Мог, — согласился Климов. — Но у хорошего поставщика цена не на тринадцать процентов выше рынка.

Краснов молчал. За окном шёл дождь — тихий, осенний, методичный. Батурин — сотрудник с девяносто первого. Четыре года. Всё это время тихо, по чуть-чуть.

— Сколько денег ушло суммарно?

Климов открыл папку, вынул лист с расчётом.

— По тем позициям, которые я проверил, — около ста двадцати тысяч рублей за три года. По сегодняшнему курсу — около сорока долларов. Не огромные деньги. — Он помолчал. — Но это только то, что я вижу. Если схема глубже, если есть другие позиции, которые я ещё не проверил — может быть больше.

— Продолжай проверять.

— Да. — Климов помолчал. — Виктор Семёнович, вопрос.

— Говори.

— Когда будете принимать решение по Батурину — вы думаете передавать в милицию?

Краснов посмотрел на него.

— Нет.

— Я так и думал. — Климов не спрашивал «почему» — он сам знал почему. Но Краснов всё равно сказал.

— Милиция в девяносто шестом — это ещё один канал. Документы уйдут, их прочитают, они всплывут там, где не нужно. — Краснов говорил ровно. — Батурин — моя проблема. Я её решу сам.

— Понял. — Климов встал.

— Сергей Сергеевич.

— Да.

— Это хорошая работа. То, что нашёл — и то, что нашёл именно так, без шума.

Климов кивнул. Ушёл. Тихо закрыл дверь.

Батурина Краснов вызвал через три дня.

Не сразу — дал себе время подумать. Не о том, что делать, это было ясно. О том, как именно это делать, чтобы получить максимум информации о том, что стоит за схемой. Один вопрос его занимал: связан ли Батурин с Ряжских или действует сам по себе.

Три дня он наблюдал. Батурин ходил по работе как обычно, ни в чём не изменился — спокойный, немногословный мужчина лет сорока, из тех, кто никогда не привлекает внимания. Именно такие и нужны для таких схем. Краснов смотрел на него иногда в коридоре и думал: четыре года.

Батурин вошёл в кабинет и сел. Лицо у него было спокойное — он не знал, зачем вызвали.

Краснов положил перед ним лист Климова с двумя поставщиками. Молча.

Батурин посмотрел на лист. Пауза — секунда, может быть две. Потом поднял глаза.

— Виктор Семёнович…

— Не надо, — сказал Краснов. — Я не за объяснениями. — Он убрал лист. — Один вопрос. Это ваша инициатива или вас кто-то попросил?

Батурин молчал.

— Батурин.

— Моя, — сказал тот наконец. — Сам.

Краснов смотрел на него. Пытался понять — правда или прикрывает кого-то. Лицо у Батурина было закрытое, нечитаемое. Может, правда. Может, нет.

— Хорошо, — сказал Краснов. — Вот заявление об увольнении по собственному желанию. — Он положил лист на стол. — Подписываете сегодня. Обходной лист — до конца недели. Документы по поставщикам — полный архив, всё, что у вас есть — сдаёте Климову сегодня же, до шести.