— Почему именно сейчас? — спросил он, не оборачиваясь.

— Потому что через три года уже поздно начинать, — сказал Климов. — Производство нового типа продукта — это пять-шесть лет от идеи до серии. Если начнём сейчас — выйдем на рынок вовремя. Если подождём ещё два года — выйдем с опозданием. — Пауза. — Это наш обычный принцип. Начинать раньше, чем кажется нужным.

Краснов обернулся.

— Вы помните, откуда этот принцип?

Климов смотрел на него.

— От вас.

— От Рогова, — сказал Краснов. — Точнее, от того, что случилось с Роговым, потому что он начал позже. — Он вернулся к столу. — Хорошо. Что вам нужно?

— Разговор с Марченко. Ваш, не мой. Марченко меня выслушает, но решение будет по-другому — если вы скажете, что считаете это важным.

— Это манипуляция, — сказал Краснов.

— Это реальность, — сказал Климов. — Я говорю то, что есть. Авторитет важен. Я им не обладаю в той мере, в которой обладаете вы.

— Вы обладаете другим авторитетом.

— Техническим. Это не то же самое. — Климов смотрел на него прямо. — Виктор Семёнович, я не прошу вас давить на Марченко. Я прошу вас прийти вместе — чтобы он видел, что это не просто мои расчёты, а что-то, что прошло через ваш взгляд тоже.

Краснов думал.

— Дайте мне день, — сказал он. — Хочу ещё раз посмотреть ваши расчёты.

— Хорошо.

— И статью. Хочу дочитать.

— Конечно. — Климов встал. — Виктор Семёнович. Вы сами как думаете — это реально?

— Реально, — сказал Краснов. — Вопрос только в том, хватит ли нам воли начать, когда неочевидно и риск есть.

— Воли вам всегда хватало.

— Мне, — сказал Краснов. — Теперь — Марченко.

Климов кивнул. Ушёл.

Краснов читал статью вечером — дома, после ужина, пока Рита убирала. Читал медленно, перечитывал отдельные абзацы. Потом взял листы Климова, сверил цифры со статьёй. Несколько допущений показались ему консервативными даже для Климова — в хорошем смысле: реальность скорее всего окажется лучше.

На полях он записал три вопроса. Зарядная инфраструктура — без неё автомобиль не продать, а инфраструктуры в России почти нет. Сервис — электромобиль требует другой компетенции от механиков. Позиционирование — как объяснить покупателю, почему электрический ВАЗ, а не бензиновый.

Это были настоящие вопросы, не риторические. Климов про инфраструктуру, скорее всего, думал. Про сервис — тоже. Про позиционирование — это уже маркетинг, не Климов.

Краснов положил листы, взял чистый лист. Написал коротко: «Электромобиль. Что нужно сделать до того, как идти к Марченко». Под заголовком — три пункта. Потом ещё два. Потом — финансовая модель, которую Климов не делал, потому что это не его зона.

Он написал Власову коротко по электронной почте — первый раз за несколько месяцев писал сам, обычно через секретаря. «Геннадий. Нужна встреча. Финансовое моделирование нового продуктового направления. Завтра удобно?»

Власов ответил через десять минут: «Удобно. В десять?»

«В десять».

Краснов закрыл ноутбук. Рита зашла из кухни.

— Работаешь?

— Немного.

— Поздно.

— Почти закончил.

Она посмотрела на листы на столе.

— Что-то новое?

— Идея, — сказал Краснов.

— Хорошая?

— Посмотрим. — Он убрал листы в папку. — Хорошая, наверное.

Рита кивнула. Она знала этот тон — когда «посмотрим» означало «да, но ещё не время говорить вслух».

Марченко Краснов позвал через три дня.

Не на официальное совещание — просто зашёл в кабинет, попросил минуту. Положил на стол три листа: статью — первую страницу, расчёт Климова и свою финансовую модель, которую Власов помог проверить.

— Я хочу показать вам кое-что, — сказал Краснов. — Это не предложение пока. Это направление для разговора.

Марченко смотрел на листы.

— Электромобиль.

— Да.

— Вы давно об этом думаете?

— Давно. Климов — ещё дольше. — Краснов остался стоять у стены — не сел, не давил. — Я хочу, чтобы вы посмотрели сами. Не потому что я говорю, что это правильно. Потому что цифры говорят. — Пауза. — Если цифры вас убедят — поговорим. Если нет — скажите, что не так.

Марченко взял первый лист. Читал молча. Потом второй. Потом — финансовую модель Власова.

— Здесь допущение по цене аккумулятора через три года, — сказал он. — Это прогноз или факт?

— Прогноз. Климов брал консервативно — реальная цена, скорее всего, будет ниже.

— На сколько?

— По статье — ещё на пятнадцать процентов сверх прогноза.

Марченко кивнул. Читал дальше.

— Инфраструктура, — сказал он наконец. — Зарядки в России — это проблема.

— Проблема. Но не наша в первую очередь. Наша — сделать автомобиль. Инфраструктура — государственная программа, она идёт параллельно. — Краснов помолчал. — К тому же первый покупатель электромобиля в России — это городской житель с гаражом или парковкой. Он заряжается дома. Публичные зарядки — это второй этап.

— Вы думали об этом.

— Думал.

Марченко отложил листы. Смотрел на стол.

— Что вам нужно от меня?

— Разрешение Климову запустить расширенное исследование. Не проект — исследование. Три месяца, небольшая группа, конкретные вопросы: технология, партнёры, себестоимость. После — решение, делаем или нет.

— Сколько это стоит?

— Власов считал. — Краснов назвал цифру. — Это на исследование. Не на производство.

Марченко думал. Потом кивнул.

— Хорошо. Климов запускает исследование. Три месяца. Потом — отчёт мне, и вам тоже.

— Хорошо.

— Виктор Семёнович. — Марченко смотрел на него. — Вы верите, что это получится?

Краснов думал секунду.

— Верю, что это нужно попробовать, — сказал он. — Получится или нет — зависит от того, как делать. Но не пробовать — точно неправильно.

Марченко кивнул снова — медленно, как кивают, когда слова правильные и надо их уложить.

Краснов забрал листы. Вышел в коридор.

Позвонил Климову.

— Сергей Сергеевич. Марченко дал добро на исследование. Три месяца.

— Понял, — сказал Климов.

— Формируйте группу.

— Уже думал о составе, — сказал Климов. — Можно подойти завтра?

— Приходите.

Краснов убрал телефон. Шёл по коридору — мимо кабинетов, мимо стендов с отчётами, мимо людей, которые проходили навстречу и кивали.

Идея была запущена. Теперь — работа.

Это он умел.

Площадку выбирали в апреле.

Климов подготовил три варианта — распечатал схемы территории, отметил каждый вариант красным, обозначил плюсы и минусы в столбик. Аккуратно, как всегда. Краснов взял схемы, Рашидов взял схемы, они пошли смотреть.

Первый вариант — северный угол территории, за складским корпусом. Большой участок, ровный. Минус: далеко от главного логистического потока, все комплектующие надо везти через половину завода.

Второй — рядом с существующим сборочным, между вторым и третьим корпусом. Близко к потоку. Минус: там сейчас стоянка для внутреннего транспорта, переносить некуда, либо строить новую стоянку.

Третий — восточная часть, у забора. Тихо, отдельно. Минус: под забором проходит кабельная трасса, строительство потребует её переноса. Дорого и долго.

Они ходили по заводу час. Рашидов молчал — смотрел, иногда останавливался, смотрел дольше. Краснов схемы не нёс — помнил из головы, просто ходил и смотрел на территорию как на пространство.

У восточного угла Рашидов остановился.

Не у третьего варианта — за ним, там, где территория чуть расширялась перед забором с другой стороны. Там стояли старые металлические навесы — ещё советские, для хранения оснастки. Навесы давно не использовались по назначению, там хранили всякое: старые паллеты, списанные тележки, мусор, который никто не вывез.

— Здесь, — сказал Рашидов.

Климов посмотрел на схему.

— Здесь не было в вариантах.

— Я знаю.

— Почему здесь?

Рашидов повернулся к нему.

— Смотри на поток. — Он показал рукой. — Комплектующие приходят вот сюда, с северных ворот. До первого корпуса идут вот так. До второго — так. Если новый корпус вот здесь — поток не ломается. Добавляешь одно плечо, не перестраиваешь весь маршрут. — Он помолчал. — У тебя на схеме это не видно, потому что схема сверху. Снизу — видно.