Краснов смотрел через стекло.

Потом пошёл дальше.

В цехе три Семёныч учил нового стажёра.

Краснов увидел их у крайнего токарного — Семёныч стоял рядом, что-то объяснял, стажёр слушал. Молодой, лет девятнадцати, в новой спецовке. Краснов не подходил — остановился у колонны, смотрел.

Семёныч взял резец, показал что-то про геометрию. Стажёр кивал. Потом взял сам — неуверенно, как берут то, что ещё не стало своим. Семёныч что-то сказал, стажёр поправил хват.

Краснов смотрел на это и думал: сколько раз он видел эту сцену. Старший — молодому. Резец — в руки. Объяснение — короткое, по существу. Это было в семьдесят седьмом, когда Гаврилов объяснял ему. Это было сейчас.

Ничего не изменилось. Всё изменилось.

Денисов появился с другой стороны — шёл со второго участка, увидел Краснова, подошёл.

— Виктор Семёнович. С новым годом.

— И тебя. Как праздники?

— Нормально. Отдохнул. — Денисов смотрел туда, где Семёныч учил стажёра. — Новенький пришёл. Вчера первый день.

— Видел.

— Семёныч взял. Сам.

— Как всегда.

Денисов помолчал.

— Виктор Семёнович. Горшков просил передать.

— Что?

— Биткоин растёт. Не сильно — но растёт. Горшков спрашивает: продавать?

Краснов смотрел на стажёра, который всё ещё держал резец — уже чуть увереннее.

— Пусть сам решает, — сказал Краснов. — Я не вкладывался.

— Он хочет вашего мнения.

— Моё мнение — не продавать. — Краснов помолчал. — Но это мнение человека, который не вкладывал. Учтите это.

Денисов кивнул.

— Передам.

— Передай. — Краснов посмотрел на него. — Как работа?

— Хорошо. — Денисов говорил просто, без украшений — научился. — На прошлой неделе нашёл проблему с подачей на третьем участке. Не мой участок — увидел проходя. Рашидов Николай Петрович сказал, что правильно сделал, что сказал.

— Правильно, — согласился Краснов.

— Он так и сказал. — Денисов помолчал. — Виктор Семёнович. Я понимаю теперь, что Семёныч говорил в первый день.

— Что именно?

— Про вас. Что Краснов был, есть и будет и ещё будет. — Денисов говорил без пафоса, просто. — Я тогда не понял. Думал — преувеличивает. Теперь понимаю. Вы везде. В картах, в том как Рашидов ходит по цеху, в том как Семёныч объясняет резец. — Он помолчал. — Это не директор. Это что-то другое.

Краснов смотрел на него.

— Ты работаешь два года, — сказал он.

— Два с половиной.

— Семёныч говорил — лет через двадцать поймёшь.

— Я понял раньше, — сказал Денисов. Без бравады — просто как факт.

— Может, — сказал Краснов. — Или думаешь, что понял. Это разные вещи.

Денисов смотрел на него.

— Разница?

— Понять до конца можно только прожив. Ты прожил два с половиной года. Это начало, не конец. — Краснов говорил без поучения — просто говорил. — Через двадцать лет поймёшь больше. И через тридцать — ещё больше. Это не кончается.

— Хорошо, — сказал Денисов. Принял.

— Работай.

Денисов пошёл обратно ко второму участку.

Рашидов был у дальней стены — стоял, смотрел на третий участок. Краснов подошёл.

— Николай Петрович.

— Витёк. — Рашидов не обернулся сразу, смотрел на участок. — Денисов говорил тебе про биткоин?

— Говорил.

— Ты ему сказал не продавать?

— Сказал своё мнение. Решать — им.

— Правильно. — Рашидов помолчал. — Я тоже говорю не продавать. Просто интуиция.

— Твоей интуиции я доверяю.

— Я знаю. — Рашидов наконец повернулся. — Как ты?

— Нормально.

— Пришёл просто так?

— Первая среда.

— Ты больше не директор. Зачем тебе первая среда?

Краснов думал.

— Привычка, — сказал он. — И потому что хочу.

— Этого достаточно, — сказал Рашидов.

Они стояли рядом. Цех работал — станки, люди, стружка, свет. Семёныч всё ещё объяснял стажёру — теперь они оба смотрели на деталь, которую стажёр только что снял с патрона.

— Семёныч нашёл нового, — сказал Рашидов.

— Вижу.

— Он каждый год находит. — Рашидов смотрел на них. — Уходит кто-то — приходит новый. Семёныч берёт. Учит. Кто-то уходит через полгода. Кто-то остаётся на двадцать лет. — Пауза. — Это не кончается.

— Нет, — сказал Краснов.

— Ты сам так пришёл.

— Сам.

— И я так пришёл. — Рашидов смотрел на стажёра. — Теперь вот он пришёл. Следующий кто-то придёт. — Пауза. — Это и есть завод.

Краснов молчал. Смотрел на цех.

Стажёр взял резец снова — уже по-другому, Семёныч поправил, стажёр поправил, Семёныч кивнул. Небольшой кивок, почти незаметный. Это был кивок Семёныча, который означал: правильно.

Краснов знал этот кивок — видел его сотни раз за тридцать лет. Не его кивок — он сам так не кивал. Это был кивок человека, который стоит у станка и смотрит, как руки ученика начинают понимать.

— Рашидов, — сказал Краснов.

— Да.

— Ты помнишь, что говорил Гаврилов?

— Помню.

— «Не останавливайся».

— «Не останавливайся», — повторил Рашидов.

— Ты это Зайцеву говорил. Он ещё кому-то скажет.

— Скажет, — согласился Рашидов. — Это уходит дальше. Мы уже не знаем, к кому.

— Это правильно, — сказал Краснов. — Не нужно знать. Главное, что уходит.

Рашидов посмотрел на него.

— Ты сейчас про себя говоришь.

— Может, — сказал Краснов.

— Не «может». Точно. — Рашидов снова повернулся к цеху. — Ты уходишь дальше. Мы уже не знаем, к кому. Это правильно.

Краснов смотрел на цех.

Семёныч и стажёр. Стажёр держал резец — уже правильно, пусть ещё неуверенно. Семёныч стоял рядом и молчал — потому что когда правильно, незачем говорить.

Денисов на втором участке, уверенный, прислушивающийся к станку.

Назарова в новом корпусе — объясняла молодому контролёру, показывала.

Рашидов рядом — двадцать девять лет в этом цехе, ещё столько же останется.

Власов считает что-то — первый рабочий день нового года, новые цифры.

Марченко ведёт завод — правильно, по-своему, как нужно этому времени.

Климов в группе по платформе — ищет следующее узкое место, которое никто другой не видит.

Петухов под Жигулёвском — скоро пойдёт смотреть на участок, думать про весенний посев.

Рита дома — читает, наверное. Ждёт, пока вернётся.

Андрей в Мюнхене — работает, живёт своё, правильное.

Горшков с листком в курилке — пятьсот сорок семь биткоинов, по тысяче с двадцати трёх человек. Растут. Пусть растут.

Краснов смотрел на всё это и думал: вот оно. Вот что он строил тридцать три года. Не корпуса и не конвейер — хотя и это тоже. Вот это: цех, который работает. Люди, которые учат друг друга. Слова, которые уходят дальше, к тем, кого не знаешь.

Резец в руках стажёра. Правильный хват — пусть ещё неуверенный.

Это было то самое.

Краснов постоял ещё минуту.

Потом повернулся к двери.

— Пойду, — сказал он Рашидову.

— Иди, — сказал Рашидов.

Краснов пошёл к выходу. У двери — по привычке, тридцать три года привычки — обернулся.

Цех.

Станки. Люди. Стружка. Свет.

Семёныч и стажёр у крайнего токарного. Денисов на втором участке. Рашидов у дальней стены.

Всё на месте.

Идём, подумал он.

Вышел.

Снаружи был январь — холодный, чистый, с длинными тенями. Завод за спиной гудел ровно. Краснов шёл к проходной, снег скрипел под ногами.

Он не оглядывался.

Конец дилогии «Шестой разряд».