— Вы это Марченко предложите?

— Мы вместе предложим. Вы — финансовую модель полной стоимости владения. Я — логику позиционирования.

— Когда?

— На следующей неделе. Подготовьтесь.

Марченко слушал долго.

Власов представил финансовую модель — три сценария, цифры, графики. Потом Краснов — про полную стоимость владения, про логику объяснения цены покупателю. Марченко не перебивал, делал пометки.

Потом сидел тихо минуту.

— Второй сценарий с уменьшенной ёмкостью, — сказал он. — Сто пятьдесят километров запаса хода. Это достаточно?

— Для городского использования — да, — сказал Власов. — Восемьдесят процентов ежедневных поездок в России укладываются в сто километров.

— Значит, двадцать процентов не укладываются.

— Двадцать процентов.

— Это большая часть потенциальных покупателей.

Краснов смотрел на него. Марченко думал правильно — не соглашался автоматически, давил на слабые места.

— Виктор Семёнович, — сказал Марченко. — Вы сказали «хороший автомобиль за свои деньги». Это ваш принцип с первого дня. Если мы сделаем автомобиль, который не едет туда, куда нужно покупателю — это хороший автомобиль?

— Нет, — сказал Краснов.

— Тогда сто пятьдесят километров — это компромисс ради цены?

— Это компромисс ради выхода на рынок, — сказал Краснов. — Первое поколение — городское. Второе поколение, через три-четыре года — когда аккумуляторы подешевеют сами — увеличиваем ёмкость. Это правильная стратегия. Не навсегда урезать — войти с тем, что реально, потом расширить.

Марченко думал.

— Как первые жигули, — сказал он вдруг.

Краснов посмотрел на него.

— В каком смысле?

— Первые жигули тоже были ограничены по сравнению с Фиатом, на котором основаны. Меньше мощность, проще отделка. Но это был правильный автомобиль для того рынка и того времени. — Марченко смотрел на него. — Я правильно понимаю аналогию?

— Правильно, — сказал Краснов.

Марченко кивнул. Что-то решил.

— Хорошо. Идём по второму сценарию с одним изменением. Сто пятьдесят километров базово — но делаем версию с увеличенной батареей за доплату. Кто хочет дальность — платит больше. Кто хочет цену — берёт базовую.

Краснов смотрел на него.

— Это третий сценарий Власова, — сказал он.

— Немного другой, — сказал Марченко. — У Власова смешанный. У меня — базовая версия дешёвая, расширенная дороже. Два продукта в одном.

— Это усложняет производство.

— Это увеличивает рынок, — сказал Марченко. — Власов, посчитаете?

— Посчитаю, — сказал Власов.

Краснов смотрел на Марченко. Тот взял карандаш, что-то нарисовал на листе — схему, простую. Две версии, одна платформа, разные конфигурации батареи.

Это было умно. Это Краснов сам не придумал.

— Хорошее решение, — сказал Краснов.

Марченко поднял голову.

— Правда?

— Правда.

Марченко принял это — без демонстративной радости, просто принял. Кивнул. Продолжил рисовать схему.

Краснов смотрел на него и думал о том, что Марченко — другой директор, чем он был. Быстрее в некоторых вещах. В этом — быстрее точно. Краснов бы долго думал про единый продукт, про сложность производства. Марченко увидел иначе — два продукта на одной платформе. Это хорошо. Это правильная смена.

— Власов, — сказал Краснов.

— Да.

— Когда расчёт?

— Неделя.

— Хорошо.

Он встал. Взял пальто. Марченко что-то ещё говорил Власову — они оба смотрели на схему, что-то уточняли.

Краснов вышел в коридор.

Идём.

Новый корпус сдали в октябре.

Не торжественно — просто Ваганов пришёл к Марченко с актом приёмки, Марченко подписал, Краснов поставил подпись от фонда как наблюдатель. Ваганов пожал руки, уехал. Корпус стал заводским.

Экскурсию для ключевых людей Климов назначил на следующей неделе. Не для всех — для тех, кто будет иметь с новым корпусом дело: начальники смежных цехов, служба контроля, логистика, технологи платформы. Пятнадцать человек.

Рашидов пришёл последним — зашёл в дверь, когда Климов уже начал говорить. Встал у стены, руки в карманы. Климов его не ждал — знал, что придёт.

Новый корпус был другим изнутри.

Не по размеру — размер обычный, такой же, как второй корпус. По свету: большие окна под потолком, дневной свет падал ровно, без теней. По полу: гладкий, покрашенный в светло-серый, линии разметки чёткие. По тишине: оборудование ещё не работало, но было видно, где что будет, — и было понятно, что когда заработает, здесь будет тише, чем в старых цехах.

Климов вёл группу по периметру. Объяснял — где линия сборки аккумуляторного блока, где монтаж силовой установки, где финальная сборка и контроль. Назарова иногда добавляла — про контрольные точки, про логику потока.

Рашидов шёл сзади. Молчал.

У зоны монтажа силовой установки группа остановилась. Климов объяснял про стыковку с Voltwerk — как немецкая установка будет интегрироваться с российским кузовом, где критические точки, что контролирует Назарова.

Рашидов подошёл ближе. Посмотрел на стенды — пустые пока, оборудование ещё не смонтировано. Посмотрел на разметку пола. Посмотрел на потолок.

Повернулся к Краснову — тот стоял чуть в стороне от группы.

— Тихо, — сказал Рашидов тихо.

— Да, — сказал Краснов.

— Люди привыкнут?

— Привыкнут. — Краснов смотрел на корпус. — Помнишь, как в восемьдесят третьем второй корпус открывали? Тоже говорили: непривычно. Через год — привычно.

— В восемьдесят третьем я был молодой. — Рашидов смотрел на стенды. — Не понимал, что строим. Просто новый цех. — Пауза. — Сейчас понимаю.

— Что понимаешь?

— Что это другое начало. Не продолжение — начало.

Краснов смотрел на него.

— Да, — сказал он.

После экскурсии большинство разошлись. Климов остался с Назаровой — обсуждали что-то по документации. Рашидов остался тоже — ходил по корпусу один, медленно, без цели.

Краснов не уходил.

Они встретились у окна — большого, углового, из которого был виден двор и вдали старые корпуса.

— Николай Петрович, — сказал Краснов.

— Да.

— Ты видел, где будет зона сборки аккумуляторного блока?

— Видел.

— Там нужен человек. Мастер. Который понимает точную работу — не электрику, а именно точную сборку. Стыки, допуски, последовательность. — Краснов помолчал. — У тебя есть такой в цехе три?

Рашидов думал.

— Есть один. — Он назвал фамилию — Корнеев, Краснов не знал его лично. — Тридцать восемь лет. Пятый разряд. Работает аккуратно, не торопится. Руки хорошие.

— Ты его отпустишь?

Рашидов помолчал.

— Если он захочет — отпущу. — Он смотрел во двор. — Цех три не должен держать людей. Если здесь лучше для человека — пусть идёт.

— Поговори с ним.

— Поговорю.

Они постояли у окна. Двор был пустой — обеденный перерыв, все в столовой. Только охранник у проходной.

— Витёк, — сказал Рашидов.

— Да.

— Я когда шёл сюда — думал, что новый корпус будет чужим. — Он говорил медленно, подбирая. — Что старые цехи — наши, а это — другое. Отдельное.

— А сейчас?

— Сейчас понимаю: не чужое. — Рашидов помолчал. — Потому что люди те же. Назарова — наша. Климов — наш. Корнеев, если придёт — наш. Стены другие, а люди те же. Значит, то же самое, просто шире.

— Да, — сказал Краснов. — Именно так.

— Ты это знал заранее?

— Предполагал.

— Предполагал, — повторил Рашидов. — Ты всегда предполагаешь правильно.

— Не всегда, — сказал Краснов. — Просто когда ошибаюсь — не говорю об этом.

Рашидов посмотрел на него. Потом — коротко, едва заметно — улыбнулся.

Это было редко. Краснов это заметил.

— Хорошо, что ты это сказал, — сказал Рашидов. — Честно.

— Ты заслуживаешь честного.

— Все заслуживают.

Они помолчали ещё немного.

— Зайцев, — сказал Рашидов вдруг.

— Что Зайцев?