— А поменьше?

— Вот они интереснее. — Климов перевернул страницу. — Первая называется Yamabe Electric. Семьдесят человек, делают аккумуляторные модули для специализированной техники — вилочные погрузчики, промышленные машины. Никогда не делали для легкового автомобиля. Но технология хорошая, и главное — они гибкие. Готовы разрабатывать под нашу платформу. Хотят увидеть реальное производство, не презентацию.

— Хотят приехать?

— Хотят. Я пригласил. — Климов помолчал. — Вторая — Katsumi Battery. Чуть крупнее, опыт в аккумуляторах для лёгкого транспорта — мотоциклы, небольшие грузовики. Технологически немного слабее Yamabe, но у них есть сертификация по европейским стандартам. Это важно, если захотим выходить на экспорт.

— Оба варианта держим?

— Оба, пока не выберем. Yamabe — технологически сильнее. Katsumi — стратегически удобнее, если думать про экспорт. Зависит от приоритета.

— Пусть оба приедут, — сказал Краснов. — Посмотрим, как они себя ведут на реальном заводе. Это скажет больше, чем переговоры.

Климов записал.

— Виктор Семёнович. Ещё одно из Японии.

— Говорите.

— Я ходил по японским заводам. По тем, куда пустили. — Климов помолчал. — Там другое. Не технология — отношение к работе. Каждый человек на своём месте делает то, что должен делать, и знает, зачем это нужно. Не потому что приказали — потому что понимает своё место в системе. — Он смотрел на блокнот. — Я думал: у нас так было? Нет. У нас было похоже, но не так. А потом думал дальше — у нас в цехе три, под Рашидовым, — там так. Не на всём заводе, но там.

— Да, — сказал Краснов.

— Это не система завода — это Рашидов.

— Рашидов и те, кого он вырастил, — сказал Краснов. — Рашидов уйдёт — система должна остаться.

— Должна. — Климов закрыл блокнот. — Я думал об этом в самолёте. Японцы это умеют делать системой, а не людьми. Мы пока — людьми. Это слабость.

— Это переходный этап, — сказал Краснов. — Сначала люди строят систему. Потом система живёт без людей. Мы в середине этого пути.

— Долго ещё?

— Не знаю, — сказал Краснов. — Но движемся.

В Мюнхен Климов полетел в мае.

Стартап назывался Voltwerk — двадцать три человека, основатели двое, оба инженеры, оба лет тридцати пяти. Делали электрические силовые установки для малого коммерческого транспорта — развозные фургоны, городские автобусы малой вместимости. До легкового не доходили — не хватало партнёра с производственными мощностями.

Контакт пришёл через Андрея — он прислал письмо, короткое: «Климов, вот люди. Знаю их по конференции. Серьёзные, ищут производственного партнёра. Поговорите».

Климов поговорил. Перед вылетом позвонил Краснову.

— Андрей сказал, что они серьёзные, — сказал Климов. — Это достаточная рекомендация?

— От Андрея — достаточная, — сказал Краснов. — Он не рекомендует то, что не проверил.

— Хорошо.

Климов вернулся через четыре дня. На этот раз не сразу к Краснову — сначала к Марченко с первичным отчётом, потом к Краснову неофициально.

Сел. Открыл блокнот.

— Voltwerk — реальные, — сказал он. — Небольшие, но с правильными приоритетами. Их установка адаптируема — это главное. Они проектировали под разные платформы, у них есть опыт интеграции. — Он помолчал. — Я провёл с ними два дня. Показал нашу документацию по платформе — копию, без конфиденциального. Они смотрели внимательно. Задавали технические вопросы, хорошие.

— Что хотят взамен?

— Соглашение о разработке. Они адаптируют установку под нашу платформу, мы платим за разработку и берём на себя производство. Если пойдёт в серию — роялти. Небольшое. — Климов назвал цифру.

— Условия нормальные, — сказал Краснов.

— Нормальные. — Климов помолчал. — Я ещё видел Андрея.

— Знаю. Он написал мне.

— Что написал?

— Что ты ему понравился, — сказал Краснов.

Климов смотрел на него секунду. Что-то промелькнуло — не смущение, что-то тише.

— Он умный, — сказал Климов. — Задавал правильные вопросы про интеграцию. Не общие — конкретные. Где стыки, где риски, как управлять качеством на границе между нашей зоной ответственности и их. Это инженерное мышление.

— Он с детства такой, — сказал Краснов.

— Видно. — Климов закрыл блокнот. — Он не вернётся?

— В Россию?

— Да.

Краснов думал.

— Не знаю, — сказал он. — Это его решение. Я не держу.

— Жаль, — сказал Климов просто. — Такие люди нужны здесь.

— Нужны везде, — сказал Краснов. — Он там нужен тоже. И он там делает то, что умеет. Это не хуже.

Климов принял это. Кивнул.

— Что дальше? — спросил Краснов.

— Voltwerk приезжают в июне. Смотрят производство, обсуждают техническое задание. Параллельно — японцы из Yamabe в июле. — Климов положил блокнот на стол. — Если оба подтвердят намерения — к осени можем начать разработку.

— Хорошо. Держите меня в курсе по техническим вопросам. По коммерческим — к Марченко.

— Понимаю разделение.

— Климов.

— Да.

— Хорошая работа. Япония и Мюнхен за два месяца — это серьёзно.

Климов принял это как профессиональную оценку — без лишних слов, кивком.

Вышел.

Voltwerk приехали в июне — оба основателя, Томас Фогт и Михаэль Бреннер. Молодые, в джинсах, с ноутбуками. По-русски не говорили, по-английски — хорошо. Климов вёл их сам.

Краснов пришёл на второй день — не официально, просто зашёл посмотреть, как идёт. Климов водил немцев по сборочному. Фогт — высокий, внимательный — останавливался у каждого узла, что-то фотографировал, что-то спрашивал. Бреннер записывал.

Краснов шёл чуть позади, не вмешивался.

У сварочного участка Фогт остановился и задал вопрос Климову — по-английски, быстро. Климов ответил. Фогт покачал головой — не отрицательно, задумчиво.

— Что он спросил? — тихо спросил Краснов Климова, когда немцы отошли смотреть на оснастку.

— Про управление тепловым режимом при сварке рядом с аккумуляторным блоком. Это реальный вопрос — там есть риски. — Климов помолчал. — Хороший вопрос.

— Они думают про интеграцию, не только про свою часть, — сказал Краснов.

— Именно. Это значит, что работать можно.

Вечером — ужин в заводской столовой, скромно. Краснов сидел рядом с Фогтом, разговаривали по-английски. Фогт спрашивал про историю завода — не технически, общо. Краснов отвечал коротко.

— Вы строили это с нуля? — спросил Фогт.

— С семьдесят седьмого года, — сказал Краснов. — Не с нуля — завод существовал. Но то, что есть сейчас — да, строили.

— Один?

— Нет. Много людей. — Краснов подумал. — Я начинал токарем.

Фогт посмотрел на него.

— Токарем?

— Токарем. Пятый разряд. Потом — мастер, начальник участка, начальник цеха, технический директор, директор завода. — Краснов сказал это без особой интонации — просто перечислил. — Теперь советник.

— И вы строите электромобиль.

— Мы строим, — поправил Краснов. — Климов, вы, японцы, которые приедут в июле. Я — смотрю.

— Почему вы доверяете нам? — спросил Фогт. — Мы маленькая компания. Вы большой завод.

Краснов думал секунду.

— Потому что вы задаёте правильные вопросы, — сказал он. — Про тепловой режим при сварке — это вопрос человека, который думает про интеграцию, а не только про свою часть. Маленькие компании с правильными вопросами — это лучше, чем большие компании с неправильными.

Фогт кивнул. Что-то перевёл Бреннеру по-немецки. Бреннер посмотрел на Краснова и тоже кивнул.

— У нас был контакт с большим производителем в Германии, — сказал Фогт. — Они хотели купить нашу технологию. Не работать вместе — купить. — Он помолчал. — Мы отказали.

— Почему?

— Потому что хотим делать, а не продавать.

Краснов смотрел на него.

— Это правильное решение, — сказал он.

— Вы так думаете?

— Я так думаю, — сказал Краснов. — Те, кто хочет делать, — это другие люди, чем те, кто хочет продавать. Нам нужны те, кто хочет делать.