Матвей закрывает ноутбук.

— Ты отказалась от субботы из-за него?

— Я честно написала причину.

— Да. Но мне всё равно хочется понять.

— Что именно?

— Почему Коршунов?

Я складываю распечатки.

— Это личное.

— Он манипулирует тобой, контролирует, решает, с кем ты можешь общаться. Ты сама рассказывала, что он вмешивался в твои знакомства.

— Мы это обсудили.

— Такие люди не меняются за неделю.

— Я знаю.

— Тогда зачем?

— Матвей, я благодарна за помощь и хорошо к тебе отношусь. Но обсуждать со мной Стаса не нужно.

— Я переживаю.

— Мы встречались два раза.

— Этого хватило, чтобы понять, какая ты.

Мне становится неловко.

— Ты меня совсем не знаешь.

— Знаю достаточно.

Матвей встаёт одновременно со мной.

— Дай мне ещё один шанс. Без проекта и разговоров о Коршунове.

— Нет.

— Соня…

— Я уже ответила.

Направляюсь к двери.

Матвей хватает меня за запястье.

Движение лёгкое. Боли нет.

Но я сразу останавливаюсь и смотрю на его руку.

Он разжимает пальцы.

— Извини.

— Больше так не делай.

— Я просто хотел договорить.

— Для этого не требуется меня удерживать.

— Ты права.

Матвей проводит ладонью по волосам.

— Я не хотел напугать.

— Я не испугалась. Мне это не понравилось.

— Понял.

Дверь открывается.

На пороге стоит Стас с распечатками.

Его взгляд опускается на моё запястье.

Потом на Матвея.

Лицо становится пустым.

— Что произошло? — спрашивает он.

— Ничего, — отвечает Матвей.

Стас смотрит на меня.

Ждёт моего ответа.

— Матвей меня остановил. Я попросила больше так не делать. Он извинился.

— Ты сказала ему нет?

— Да.

— Он услышал?

Я смотрю на Матвея.

— Услышал.

Стас входит в аудиторию и кладёт бумаги на стол.

Ни угрозы. Ни удара.

Даже к Матвею не подходит.

— Тогда продолжаем, — произносит он.

От его спокойствия становится тревожнее, чем от крика.

Мы заканчиваем встречу за двадцать минут. Матвей держится отстранённо, больше не касается меня и говорит только о проекте.

В коридоре Стас берёт мою сумку.

— Я сама понесу.

Он отдаёт сразу.

— Ты злишься? — спрашиваю я.

— Да.

— Но обещание сдержал.

— Он извинился.

— И услышал отказ.

— Да.

Мы спускаемся по лестнице.

Телефон вибрирует.

Письмо из «Альянса».

Я открываю его прямо на ходу.

«Уважаемая София Андреевна! Благодарим за участие в конкурсном отборе. В связи с возникшими репутационными рисками ваша кандидатура исключена из программы практики».

Внизу стоит подпись директора по персоналу.

Следом приходит сообщение от Игоря Андреевича.

«Теперь вы понимаете, София Андреевна, что одной правды недостаточно?»

Стас читает через моё плечо.

Его лицо каменеет.

— Он сделал ошибку, — говорит он.

— Какую?

Стас медленно поднимает глаза.

— Решил, что может бить тебя, чтобы причинить боль мне.

Глава 14

Глава 14

— Решил, что может бить тебя, чтобы причинить боль мне.

Стас забирает мой телефон и набирает номер отца.

Я успеваю нажать на завершение вызова раньше, чем идут гудки.

— Что ты делаешь?

— Собираюсь объяснить ему ошибку.

— Каким образом?

— Доходчиво.

— Нет.

— Соня.

Я забираю телефон.

— Если ты сейчас позвонишь и начнёшь угрожать, он получит именно то, чего хочет. Переписка превратится в семейную ссору, а отказ в практике объяснят твоим давлением.

— Он уже отказал.

— И оставил доказательства связи между отказом и нашими отношениями.

— Думаешь, его это остановит?

— Думаю, нам нужно вернуться к Светлане Борисовне.

Стас смотрит в сторону лестницы. Челюсть напряжена, пальцы сжимаются.

— Я могу уничтожить его программу практики за день.

— Законно?

— Да.

— Тогда сначала объяснишь как.

— Ты мне не доверяешь?

— Я доверяю твоему уму. С твоими способами решения конфликтов сложнее.

Он переводит взгляд на меня.

— Я не собираюсь никого бить.

— А что собираешься?

— Опубликовать внутренние отчёты о нарушениях трудового законодательства, невыплатах стажёрам и фиктивном конкурсном отборе.

— Откуда у тебя отчёты?

— Я акционер.

— Это конфиденциальные документы.

— Часть рассматривалась советом директоров. Я имею право направить их в надзорные органы.

— Тогда направишь официально. Без публикаций и анонимных сливов.

— Ты сейчас защищаешь моего отца?

— Я защищаю тебя от уголовного дела.

Стас медленно выдыхает.

— Хорошо.

— Мы идём в деканат, прикладываем письмо и просим зафиксировать давление. Потом ты консультируешься с юристом по своей доле.

— Уже проконсультировался.

— С кем?

— С адвокатом деда.

— И что он сказал?

— То же, что ты. Действовать официально.

— Умный человек.

— Начинаю ненавидеть умных людей.

— Потому что мы мешаем тебе портить себе жизнь?

— Потому что вы оба правы.

Он забирает у меня сумку и направляется обратно по коридору.

— Я сама понесу.

— Знаю.

— Тогда отдай.

Стас возвращает сумку.

Даже сейчас.

Злой, взвинченный и готовый разрушить отцовскую компанию, но сумку отдаёт после одной просьбы.

Мы возвращаемся в деканат.

Светлана Борисовна читает письмо из «Альянса», прикладывает к распечатанной переписке и вызывает университетского юриста. Тот просит составить письменное заявление и подробно указать последовательность событий.

Я сажусь за свободный стол.

— Пишите от руки, — говорит Светлана Борисовна. — Дата, время получения сообщений, визит автомобиля, содержание конверта и сегодняшний отказ.

— Хорошо.

Стас устраивается рядом. Его колено упирается в край моего стула.

— София, — продолжает декан, — «Альянс» является частной компанией. Заставить их принять конкретного кандидата мы не можем.

— Я понимаю.

— Но компания участвует в университетской программе и обязана соблюдать утверждённые правила. Мы направим запрос в комиссию и предложим вам альтернативное место.

— Где?

— В правовом центре «Вектор». Они специализируются на корпоративных спорах и банкротстве.

Стас поворачивает голову.

— У них сильнее практика.

— Коршунов, вас никто не спрашивал, — сухо напоминает Светлана Борисовна.

— Я просто сообщил.

— София сама ознакомится с программой.

— Конечно.

Я едва сдерживаю улыбку.

Сегодня каждый взрослый человек считает своим долгом напомнить Стасу, что решения принимаю я. Ещё немного, и он начнёт видеть эту фразу во сне.

Заполняю заявление, проверяю даты и прикладываю копии. Стас молчит. Только однажды придвигает ко мне лист, который начинает сползать со стола.

Через полчаса документы принимают.

— До решения комиссии не связывайтесь с Игорем Андреевичем лично, — просит юрист. — Все сообщения сохраняйте.

— Хорошо.

— Станислав, это касается и вас.

— Я понял.

— Никаких угроз сотрудникам компании.

— Понял.

— Никаких публикаций.

Стас смотрит на меня.

— Уже запретили.

Светлана Борисовна переводит взгляд с него на меня.

— Удивительно.

— Что именно? — спрашивает Стас.

— Я двадцать лет работаю со студентами и впервые вижу человека, способного вами управлять.

Я открываю рот.

Стас отвечает раньше:

— Она мной не управляет.

Его ладонь ложится на спинку моего кресла.

— Я сам делаю то, что она просит.

— Разница огромная, — соглашается декан.

Мне хочется провалиться под стол.

— Мы можем идти? — спрашиваю я.

— Да. Я сообщу, когда придёт ответ из «Альянса».

— Спасибо, Светлана Борисовна.