глава 10

глава 10

— Сто восемьдесят семь? — переспрашиваю я. — Моих фотографий?

— Да.

— Сделанных без моего разрешения?

— Да.

Стас отвечает спокойно, будто речь идёт о страницах нашего проекта. Ни смущения, ни попытки придумать правдоподобное объяснение.

Я смотрю на него, а в голове никак не укладывается число.

Сто восемьдесят семь.

Чтобы столько накопилось, он должен был фотографировать меня постоянно. На парах, в коридорах, в библиотеке. Пока я жила своей обычной жизнью и считала Коршунова наглым мажором, который появляется в университете несколько раз в месяц, он где-то стоял с телефоном и снимал меня.

— Покажи.

— Уверена?

— Покажи, Стас.

Он достаёт телефон, разблокирует и несколько раз касается экрана. Затем кладёт аппарат передо мной.

Открыт отдельный альбом.

Название состоит из одной буквы.

«С».

Под ней указано количество фотографий.

Сто восемьдесят семь.

Я сажусь обратно и открываю первую. Снимок из библиотеки, который появился в уведомлении. Следующая сделана в тот же день. Я стою возле окна с телефоном у уха и хмурюсь. Потом кадр из коридора: прижимаю к груди стопку ведомостей, разговариваю с Павлом Аркадьевичем. Ещё один — мы с Машей сидим на подоконнике и едим шоколадку. Подруга что-то рассказывает, а я смеюсь, запрокинув голову.

Листаю дальше.

Фотографии распределены по датам. Первый курс. Начало второго. Весна. Лето, когда в университете проходила конференция и я помогала регистрировать участников. На мне жёлтое платье и белые туфли. Волосы распущены, на груди висит бейдж.

Я помню тот день.

Весь факультет носился с папками, сломался принтер, один из приглашённых преподавателей потерял документы. Стаса я тогда вообще не видела.

Но он был там.

— Ты пришёл на конференцию? — спрашиваю я.

— Нет.

— Тогда откуда фотография?

— Приехал к Кириллу. Увидел тебя возле входа.

На следующем снимке я нагибаюсь над столом, проверяя списки.

Камера находится сзади.

Я резко переворачиваю телефон экраном вниз.

— Ты фотографировал мою задницу?

— Ты целиком в кадре.

— Стас.

— Да. Фотографировал.

Честность у него какая-то патологическая. Нормальный человек хотя бы сделал вид, что интересовался списками участников.

— Зачем?

— Она мне нравится.

— Я спрашиваю про фотографию.

— Я отвечаю про твою задницу.

Щёки вспыхивают.

— Кошмар. Удали её.

Он берёт телефон, находит снимок и отправляет в корзину.

Сразу.

— Удалил.

Я ожидала спора. Улыбки. Предложения обменять фотографию на очередной поцелуй.

— И всё?

— Ты попросила.

— А если я попрошу удалить весь альбом?

Стас задерживает палец над экраном.

— Удалю.

Теперь я окончательно теряюсь.

— Правда?

— Проверь.

Он снова протягивает телефон. Альбом открыт, в верхнем углу есть кнопка выбора.

Несколько касаний — и двух лет его наблюдений больше нет.

Я должна потребовать именно этого. Он фотографировал меня тайком. Хранил снимки. Собирал их в отдельный альбом. От одной мысли становится тревожно.

Но палец к кнопке не тянется.

Я хочу увидеть остальные.

Хочу понять, какой он видел меня всё это время.

Стас замечает моё колебание.

Конечно.

— Любопытно, крошка?

— Я хочу убедиться, что там нет ничего… неподобающего.

— Голых фотографий нет.

— Я такого не говорила.

— Подумала.

— Откуда тебе знать, о чём я думаю?

— Ты покраснела и сразу посмотрела на мою ширинку.

Я резко поднимаю глаза.

— Я туда не смотрела.

— Теперь смотришь.

Господи.

Я возвращаю телефон на стол.

— С тобой невозможно нормально разговаривать.

— Можно. Ты спрашиваешь — я отвечаю. Голых фотографий у меня нет. Под твою юбку я тоже не снимал.

— Какая предусмотрительность.

— Голой я хочу видеть тебя вживую. И только после твоего разрешения.

Его взгляд медленно проходит по моей блузке, талии и задерживается на бёдрах.

— Хотя фантазия уже справляется.

Жар опускается ниже живота.

— Прекрати, пожалуйста.

Стас издает смешок, садится напротив и складывает руки на груди. Он действительно замолкает.

Я снова беру телефон.

Дальше идут обычные снимки. Я отвечаю у доски. Пью кофе возле автомата. Иду по двору под сломанным зонтом. Сплю на сложенных руках в пустой аудитории, рядом лежит открытый кодекс. Поправляю волосы перед зеркалом в холле. Спорю с каким-то парнем возле деканата.

— Это кто? — спрашиваю я.

Стас наклоняется к экрану.

— Антон.

— Какой Антон?

— С четвёртого курса. Выпустился в прошлом году.

Я вспоминаю высокого парня, который несколько раз предлагал помочь с конспектами. Потом он внезапно перестал со мной здороваться.

— Ты и его отогнал?

— Он сам ушёл.

— После разговора с тобой?

— После короткого.

— Что ты ему сказал?

— Что ты не любишь навязчивых мужчин.

— А он был навязчивым?

— Он хотел позвать тебя на свидание.

— Это не ответ.

— Мне хватило.

Я кладу телефон на стол.

— Ты не имел права вмешиваться.

— Согласен.

Я несколько секунд молчу, ожидая продолжения.

— Согласен? — повторяю недоверчиво.

— Сейчас — да.

— А тогда?

— Тогда я хотел сломать ему челюсть за то, что он стоял рядом с тобой.

Голос остаётся ровным. От этого слова звучат серьёзнее.

— Ты даже со мной не разговаривал.

— Это не мешало ему меня раздражать.

— Стас, люди не принадлежат тебе только потому, что понравились.

— Знаю.

— Складывается другое впечатление.

Он смотрит прямо на меня.

— Два года назад я знал меньше.

— А сейчас?

— Сейчас ты объясняешь очень доходчиво.

В его голосе появляется лёгкая усмешка, но взгляд остаётся внимательным.

— Больше не вмешивайся в мои знакомства, — говорю я. — Я сама решу, с кем общаться.

Челюсть Стаса напрягается.

— Если мужчина услышит твоё «нет», я его не трону.

— Тебе вообще не нужно никого трогать.

— Этого обещать не стану.

— Почему?

— Потому что некоторые понимают только после первого удара.

— Есть охрана, преподаватели и полиция.

— Они приезжают позже меня.

— Я способна попросить о помощи.

— Попросишь — помогу.

— Речь сейчас не о тебе.

— У меня всё о тебе, крошка.

Я отвожу взгляд.

Вот так он и делает. Говорит что-то ужасное, затем добавляет одну фразу, после которой сердце перестаёт соблюдать нормальный ритм.

— Итак, — возвращаюсь к главному, — ты не вмешиваешься, пока я сама не попрошу.

Стас молчит несколько секунд.

— Хорошо.

— И не фотографируешь меня без разрешения.

Здесь пауза становится длиннее.

— Хорошо, — повторяет он.

— Почему это далось сложнее?

— Потому что ты красиво хмуришься, когда работаешь.

— Придётся запоминать.

— У меня хорошая память. Особенно на то, что касается твоего рта.

Он проводит пальцем по собственной нижней губе.

Внутри сразу отзывается вчерашний поцелуй.

— Мы обсуждаем фотографии.

— А я вспоминаю, как ты меня целовала.

— У тебя любая тема сводится к этому?

— Нет. Некоторые сводятся к тому, как я хочу тебя трахнуть.

Я едва не роняю телефон.

Стас улыбается.

— Ты специально.

— Конечно.

— Зачем?

— Мне нравится, как у тебя загораются щёки, а потом ты делаешь вид, что совершенно спокойна.

— Я спокойна.

— У тебя пульс на шее видно.

Я прикрываю это место ладонью.

Он смеётся.

— Очень убедительно.

— Забери телефон.

Стас протягивает руку, но я задерживаю аппарат.

— Ты сказал, есть фотографии, которые делал не ты.

— С сайта университета, конференций и открытых страниц.