Глава 11

Глава 11

— Я никогда не обещал играть честно.

— Зато обещал не вмешиваться.

— И не вмешаюсь.

Стас произносит это спокойно, но взгляд остаётся тяжёлым. Матвей ушёл несколько минут назад, а Коршунов уже успел мысленно проводить его до кафе, посадить напротив меня и возненавидеть за всё, что тот ещё даже не сделал.

— Тогда прекрати заранее планировать наше свидание, — говорю я.

— Наше?

— Моё и Матвея.

— Ты уже называешь это свиданием?

— Это был пример.

— Паршивый пример.

Стас обходит меня и садится на край преподавательского стола. Расставляет ноги шире, скрещивает руки на груди. Внешне спокоен. Только пальцы правой руки сжимают рукав куртки.

— Почему ты вообще решил, что он меня пригласит?

— Соколов посмотрел на твой рот четыре раза.

— Ты считал?

— Я всегда считаю мужчин, которые смотрят на то, что принадлежит…

Он замолкает.

Я поднимаю брови.

— Договаривай.

— На то, что я хочу.

Исправился.

С трудом, но исправился.

— Моё тело принадлежит мне.

— Знаю.

— И я сама решу, кому позволено на меня смотреть.

— Смотри пусть. Глаза я ему оставлю.

— Какая щедрость.

— Я стараюсь ради тебя.

Уголок его рта поднимается.

— Но если он решит воспользоваться руками…

— Станислав.

— Так официально ты называешь меня, когда злишься или представляешь голым?

— Я никогда тебя так не представляла.

— Тогда представь сейчас. Проверим, понравится ли тебе моё полное имя.

Господи.

Я убираю блокнот в сумку.

— Завтра мы будем работать втроём. Постарайся вести себя нормально.

— Дай точное определение.

— Без угроз, провокаций и пошлостей.

— С ним или вообще?

— Вообще.

Стас смотрит на часы.

— Сколько длится встреча?

— Мы ещё не решили.

— Значит, требование невыполнимо.

— Почему?

— Я могу смотреть на тебя и молчать минут десять. Потом начинаю думать о твоих губах. Ещё через пять — о груди. Дальше приличная часть программы заканчивается.

— Оставь свои мысли при себе.

— Ты просила без пошлостей вслух. В голове я свободный человек.

— С этим спорить бесполезно.

— Умница.

Я направляюсь к двери.

Стас догоняет и открывает её передо мной.

— Соня.

— Что?

— Если Соколов тебе понравится, я сдержу слово.

В его голосе исчезает насмешка.

Я останавливаюсь.

— Правда?

— Да.

— Даже если он позовёт меня на свидание?

Челюсть Стаса напрягается.

— Даже тогда.

— И не станешь его запугивать?

— Пока он слышит твои отказы.

— А если отказывать я не буду?

Он опускает взгляд на мой рот.

— Тогда постараюсь не убить никого до конца семестра.

— Очень обнадёживает.

— Больше предложить пока не могу.

— Почему ты его так не любишь? Вы знакомы?

— Пересекались.

— Где?

— На студенческом судебном конкурсе. Соколов был капитаном команды магистратуры.

— А ты?

— Пришёл вместо участника, который сломал руку.

— Вы выиграли?

— Да.

— И что произошло?

— Матвей три месяца готовил позицию. Я изменил её за день до финала и выступил вместо него.

— Без согласования?

— Она была слабой.

— Можно было обсудить.

— Времени не было.

— И после этого ты удивляешься, что люди тебя не любят?

— Мне безразлична их любовь.

Стас смотрит на меня.

— Твоей хватит.

Сердце делает резкий удар.

— Её у тебя нет.

— Пока нет.

Он проходит мимо, оставляя меня в дверях.

И опять последнее слово остаётся за ним.

На следующий день Матвей приходит раньше назначенного времени.

Когда я захожу в аудиторию, он уже сидит за первым столом. Перед ним открыты ноутбук и несколько распечатанных решений. Страницы разделены цветными закладками, рядом лежит блокнот с аккуратными пометками.

— Добрый день, — здороваюсь я.

— Добрый. Можно просто Матвей.

— Тогда я Соня.

— Договорились.

Он улыбается и встаёт, чтобы помочь мне снять пальто. Я благодарю, устраиваюсь за столом и достаю материалы из сумки.

Всё спокойно.

Нормально.

Человек пришёл вовремя, подготовил документы, поздоровался и за две минуты ни разу не сообщил, что хочет меня трахнуть.

Удивительный уровень воспитания.

— Я изучил вашу позицию, — говорит Матвей. — С дополнительным соглашением стало сложнее, но интереснее. Вы верно разделили периоды до уведомления банка и после.

— Это Стас заметил дату вручения.

— Коршунов умеет находить слабые места.

Тон звучит нейтрально, но я чувствую напряжение.

— Вы давно знакомы?

— Участвовали в одном конкурсе.

— Он рассказал.

Матвей усмехается.

— Даже любопытно, какую версию.

— Вы готовили позицию три месяца, Стас изменил её перед финалом и выступил вместо вас.

— В общих чертах верно.

— А в подробностях?

— Его аргументы были сильнее. Проблема заключалась в способе.

Он открывает одно из решений и придвигает ко мне.

— Коршунов редко ошибается в расчётах. Просто людей тоже считает частью расчёта.

С этим спорить трудно.

— А вы теперь работаете вместе? — спрашивает Матвей.

— Нас распределили в одну команду.

— Я говорю не о проекте.

Вопрос задан спокойно. Без неприятного любопытства.

— Мы общаемся.

— Понял.

— Что именно?

— Почему он вчера смотрел на меня так, будто мысленно выбирал место для захоронения.

Я невольно улыбаюсь.

— Стас обещал вести себя нормально.

— Тогда мне повезло. Я видел его в плохом настроении.

Дверь открывается.

Коршунов входит в аудиторию с двумя стаканами. На нём чёрные брюки, светлая рубашка и кожаная куртка. Волосы растрёпаны, на нижней губе остался тонкий след от пореза.

Один стакан он ставит передо мной.

— Чай. Лимон отдельно, чтобы не горчил.

— Спасибо.

Второй оставляет себе.

Матвею ничего.

Стас снимает куртку и вешает на спинку моего стула. Затем садится рядом, хотя свободных мест в аудитории больше двадцати.

Его колено касается моего.

— Ты опоздал на две минуты, — говорю я.

— Запиши прогул.

— Встреча уже началась.

— Вижу.

Он переводит взгляд на Матвея.

— Соколов.

— Коршунов.

Снова эта мужская пауза, в которой никто не произносит ничего грубого, но воздух становится тяжелее.

Я открываю папку.

— Матвей нашёл практику по срокам уведомления банка.

— Я тоже, — отвечает Стас.

— Тогда сравним.

Следующие полтора часа проходят удивительно продуктивно.

Матвей предлагает строить защиту на буквальном толковании дополнительного соглашения. По его версии, гарантия восстановилась с момента составления акта о недостатках. Стас спорит: банк связан только теми документами, которые получил вместе с требованием.

Они говорят спокойно, но каждый новый аргумент звучит как удар.

— Заказчик выполнил условие договора, — говорит Матвей. — Дата уведомления банка влияет на проценты, но не на основную сумму.

— Банк не участник отношений заказчика с поставщиком, — отвечает Стас. — Пока ему не сообщили о восстановлении обеспечения, обязательство считалось прекращённым.

— После получения акта препятствие исчезло.

— Тогда нужно было направить новое требование.

— Суд может признать первоначальное действующим.

— Может. Если хочет, чтобы его решение отменили в апелляции.

Матвей смотрит на него.

— Ты всё такой же.

— Умнее стал.

— Скромнее — нет.

— Не было причин.

Я постукиваю ручкой по столу.

— Мы можем закончить выяснение ваших достоинств и вернуться к делу?

Оба замолкают.

Матвей первым улыбается.

— Разумное предложение.

Стас поворачивается ко мне.