— Откуда знаешь?

— Крошка, у меня двести двадцать твоих фотографий. Думаешь, я не знаю средний балл?

Логично.

Ужасающе, но логично.

— А деньги? — спрашиваю я. — Компания такого профиля требует вложений.

— Деньги есть.

— От отца?

— Мои.

Ответ звучит жёстче.

Стас отпивает кофе и ставит чашку.

— Дед оставил мне долю в нескольких компаниях. До лета ими управляет отец. Потом срок заканчивается.

— Поэтому он хочет отправить тебя в Лондон?

— В том числе. Если соглашусь на программу, придётся подписать доверенность и продлить управление ещё на три года.

— А ты отказываешься.

— Да.

— Он может оставить тебя без денег?

— Попытается. Часть активов уже выводит. Я собираю доказательства.

Теперь становится понятнее, почему отец так отреагировал на открытый кабинет. Дело было не только в нарушенном запрете.

— Папка, которую мы смотрели, связана с этим?

— Косвенно. «Северный контур» принадлежал деду. Отец продал часть активов после его смерти и перевёл деньги через подрядчиков.

— Ты ищешь нарушения?

— Ищу то, что принадлежит мне.

— Поэтому остаёшься в доме.

— Там документы. И отец спокойнее, пока думает, что контролирует меня.

Я вспоминаю два автомобиля возле входа, охрану и пощёчину в кабинете.

— Он тебя не контролирует.

— Пока уверен в обратном.

— А ударил зачем?

Стас пожимает плечом.

— Потому что словами уже не получается.

— Часто это происходит?

— Раньше чаще.

— И ты ни разу не ответил?

— Один раз.

По его лицу понимаю, что продолжение было тяжёлым.

— Что случилось?

— Он оказался в больнице. Я — в участке. Дед забрал заявление до регистрации.

Я медленно ставлю чашку.

Стас говорит об этом ровно. Смотрит на дождь за окном. Пальцы спокойно лежат на столе, только костяшки правой руки сильнее обычного выделяются под кожей.

— Сколько тебе было?

— Семнадцать.

— За что он тебя ударил?

— За мать.

Я жду продолжения.

Он молчит.

— Не хочешь говорить?

— Нет.

— Хорошо.

Стас переводит на меня взгляд.

— И ты не будешь вытягивать?

— Это твоё право.

— Удивительная женщина.

— Обычная.

— Нет.

Он произносит это тихо, без привычной пошлости.

Мне становится неловко, и я отламываю ещё кусочек булочки.

— Ты ведь понимаешь, что отец снова попытается ударить через проект?

— Понимаю.

— И через мою практику.

— Да.

— Тогда я должна знать, что происходит. Если твои семейные разборки могут повлиять на мою учёбу, мне нужна вся информация.

Стас кивает.

— Справедливо.

— И никаких решений за моей спиной.

— Постараюсь.

— Этого мало.

— Хорошо. Никаких решений за твоей спиной.

— И манипуляций.

Он улыбается.

— Тут обещать не стану.

— Почему я даже не удивлена?

— Потому что начинаешь меня понимать.

— Это пугает.

— Меня возбуждает.

Я бросаю в него скомканную салфетку.

Стас ловит её одной рукой.

— Насилие, Лебедева?

— Самозащита.

— От моего возбуждения?

— От твоего рта.

— Вчера он тебе нравился.

Щёки снова нагреваются.

— Мы говорили о твоём отце.

— А я предпочитаю говорить о том, как ты открыла губы под моими.

— Стас.

— Всё. Молчу.

Он действительно замолкает и допивает кофе.

Дождь постепенно слабеет. За окном появляются люди с зонтами. Стас вызывает машину и договаривается, чтобы мотоцикл забрал знакомый.

— Кто такой Кирилл? — спрашиваю я, заметив имя в переписке.

— Друг.

— Тот самый, к которому ты приезжал на конференцию?

— Да.

— Он тоже учится здесь?

— На экономическом.

— Маша его знает?

— Видела пару раз.

— Почему спрашиваешь?

Я вспоминаю, как подруга жаловалась на какого-то парня из общей компании, который вечно смотрит на неё холодно и спорит по поводу каждой мелочи.

— Просто интересно.

Стас прищуривается.

— Хочешь их познакомить?

— Нет. Маша сама решит, с кем знакомиться.

— Быстро учишься.

— У кого приходится.

Телефон в моей сумке вибрирует.

Письмо от Павла Аркадьевича.

«София, подойдите со Станиславом в аудиторию 312 после возвращения. В связи с жалобой компании к проекту прикреплён независимый консультант от кафедры».

Я показываю экран Стасу.

Он читает и хмурится.

— Независимый консультант? — спрашиваю я.

— Отец добился наблюдателя.

— Может, это даже хорошо. Комиссия увидит, что мы ничего не нарушаем.

— Смотря кого прикрепили.

Ниже приходит второе сообщение.

«Матвей Соколов, магистрант второго курса, помощник Павла Аркадьевича».

Стас тихо ругается.

— Ты его знаешь?

— Знаю.

— И что с ним не так?

— Пока ничего.

— Тогда почему у тебя такое лицо?

Он возвращает телефон.

— Увидишь.

Матвей Соколов ждёт нас возле триста двенадцатой аудитории.

Высокий, широкоплечий, в тёмно-синем костюме без галстука. На вид ему лет двадцать четыре. Короткие русые волосы аккуратно уложены, на руке часы с кожаным ремешком. В руках папка с эмблемой университета.

Рядом с ним стоит Павел Аркадьевич.

— София, Станислав, — обращается преподаватель. — Познакомьтесь. Матвей поможет проверить источники и проследит, чтобы в проект не попали внутренние материалы компании.

Матвей улыбается и первым протягивает мне руку.

— Рад познакомиться, София. Павел Аркадьевич много рассказывал о вашей работе.

— Добрый день. Спасибо за помощь.

Его ладонь тёплая, рукопожатие короткое и аккуратное.

Затем Матвей поворачивается к Стасу.

— Коршунов.

— Соколов.

Они смотрят друг на друга несколько секунд.

Так.

Кажется, всё-таки знакомы.

— Мы сегодня нашли дополнительное соглашение в архиве, — говорю я, чтобы прервать странную паузу. — Оно меняет часть нашей позиции.

Матвей снова переводит взгляд на меня.

— Отлично. Можем разобрать его завтра после пар. Я работал помощником в арбитраже и знаю практику по независимым гарантиям.

— Это было бы полезно.

— Тогда в четыре? Здесь или в кафе напротив университета. Там спокойнее.

Он спрашивает у меня.

Стас молчит.

Я чувствую его взгляд сбоку, но он не вмешивается. Даже руки держит в карманах.

— Давайте здесь, — отвечаю я. — Нам понадобятся материалы проекта.

— Договорились.

Матвей улыбается и открывает передо мной дверь аудитории.

Стас входит следом.

Павел Аркадьевич оставляет нас обменяться файлами и уходит на кафедру. Матвей записывает мой номер, отправляет список судебной практики и обещает подготовить комментарии к завтрашнему дню.

Через десять минут он прощается.

— До завтра, София.

— До свидания.

Стасу он только кивает.

Дверь закрывается.

Я убираю телефон в сумку и поворачиваюсь.

Коршунов стоит возле преподавательского стола. Лицо спокойное, взгляд холодный.

— Даже не начинай, — предупреждаю я.

— Я молчу.

— Ты думаешь вслух лицом.

— Думаю, через сколько дней он позовёт тебя на свидание.

— Он новый консультант.

— Это ему не помешает.

— Даже если позовёт, я сама отвечу.

— Знаю.

— И ты не будешь вмешиваться.

Челюсть Стаса напрягается.

— Пока он слышит твоё «нет» — не буду.

— А если я скажу ему «да»?

В аудитории становится тихо.

Стас медленно подходит ко мне. Останавливается близко, но рук не поднимает.

— Тогда я его не трону, крошка.

— И всё?

— Нет.

— Что ещё?

Он наклоняется к моему уху.

— Сделаю так, чтобы всё свидание ты вспоминала, как у меня встал член от одного твоего поцелуя.

Я резко отстраняюсь.

Стас улыбается.

— Это нечестно.

— Я никогда не обещал играть честно.