Стас придвигается ближе.

— Покажи.

— Если заказчик направляет акт о выявленных недостатках в течение десяти рабочих дней, прекращение дополнительной гарантии приостанавливается до устранения дефектов.

— Акт есть в пятом томе.

Он достаёт следующую папку и быстро находит страницу.

Дата стоит в пределах срока.

— Значит, восемь миллионов снова обеспечивались гарантией, — произношу я. — Наша версия о двойном возмещении разваливается.

— Не спеши.

Стас перелистывает документы и находит почтовое уведомление.

— Смотри дату вручения банку.

Я наклоняюсь.

Акт составили восемнадцатого мая. Банку отправили двадцать шестого. Вручили двадцать седьмого.

Требование об оплате поступило двадцать четвёртого.

— На момент отказа банк не знал о восстановлении обеспечения, — говорю я.

— И не мог знать.

— Тогда основную сумму после получения акта взыскать могут.

— Да.

— А проценты за период до двадцать седьмого — нет. Отказ был законным на основании тех документов, которые имел банк.

Стас улыбается.

— Умница.

— Ещё нужна дата передачи акта поставщику. Если заказчик сообщил только банку, условие могло вообще не сработать.

— Шестой том.

Мы одновременно тянемся к папке.

Его ладонь накрывает мою.

Стас останавливается. Смотрит на наши руки и медленно убирает свою.

— Бери.

Я открываю том.

На поиски уходит ещё двадцать минут. В конце переписки обнаруживается электронное письмо поставщику. Отправлено девятнадцатого мая, но вложение отсутствует.

— Они могли отправить пустое письмо, — говорю я.

— Могли приложить акт, который потом потерялся при выгрузке.

— Нам нужно строить две позиции. Если вложение было — обеспечение восстановилось. Если его не было — прекратилось после ввода объекта.

— И обе ведут к снижению требований.

— Именно.

Я записываю вывод в блокнот.

Стас сидит рядом и смотрит на меня.

— Что?

— Хочу тебя поцеловать.

Карандаш замирает.

— Мы в архиве.

— Вижу.

— Здесь камеры.

— Мне нечего скрывать.

— Мне есть.

— Тогда не буду.

Он берёт пятый том и возвращается к почтовым уведомлениям.

Снова слышит сразу.

Это действует на меня хуже его наглости.

Я смотрю на порез на нижней губе, который уже начал заживать.

— А если бы камер не было? — вырывается у меня.

Стас медленно поворачивает голову.

Вот зачем я спросила?

— Всё равно ждал бы твоей просьбы.

— Я не попрошу.

— Сегодня — нет.

— Никогда.

— Ты уже целовала меня сама.

— Из-за проекта.

— А сейчас спросила без проекта.

Я опускаю взгляд в документы.

— Заполняй заявку на копирование.

— Как скажешь, крошка.

Он улыбается, но возвращается к работе.

К половине первого мы заканчиваем. Архивистка проверяет тома и подписывает заявку на электронные копии. Я благодарю её, забираю паспорт и выхожу во двор.

На улице льёт дождь.

За время работы небо стало тёмным, вода стекает с крыш сплошными потоками. Мотоцикл стоит под навесом, но ехать без подходящей экипировки будет неприятно.

— Вызовем такси, — говорит Стас.

Я смотрю на него.

— А мотоцикл?

— Заберу позже.

— Ты оставишь его здесь?

— Соня, это техника, а не ребёнок. Переживёт.

Он снимает куртку и кладёт мне на плечи.

— До машины идти две минуты.

— Поэтому мне не нужна куртка.

— Ты в одном тонком плаще.

— А ты останешься в рубашке.

— Я горячий.

— Сам себя не похвалишь…

— Можешь проверить.

Стас берёт мою ладонь и кладёт себе на грудь.

Под мокрой рубашкой кожа действительно горячая. Я чувствую твёрдые мышцы и размеренное биение сердца.

Мои пальцы замирают.

— Проверила? — спрашивает он.

— Да.

— Ниже тоже горячо.

Я отдёргиваю руку.

— Ты неисправим.

— Даже не пытайся.

Такси приходится ждать пятнадцать минут. Стас показывает небольшое кафе через дорогу, и мы перебегаем туда под дождём.

Внутри тепло. Пахнет кофе и свежей выпечкой. За окнами вода барабанит по козырьку. Мы садимся возле стены. Стас остаётся в мокрой рубашке, которая прилипла к плечам и груди.

Я стараюсь смотреть в меню.

Очень стараюсь.

— Нравится? — спрашивает он.

— Что?

— То, что под рубашкой.

— Я смотрела на пятно.

— Оно размером с мою грудь.

— Поэтому его трудно не заметить.

— Можешь потрогать ещё раз.

— Я уже проверила температуру.

— Тогда проверь твёрдость.

Я закрываю меню.

— Ты можешь хотя бы пять минут не говорить о сексе?

Стас смотрит на часы.

— Могу. Засекай.

Подходит официантка.

Я заказываю чай с лимоном и булочку с корицей. Стас берёт чёрный кофе и сэндвич. После ухода девушки он переводит взгляд на меня.

— Три минуты сорок две секунды.

— До чего?

— До окончания запрета.

— Я его не на пять минут установила.

— Ты сказала пять.

— Я спросила, способен ли ты.

— Способен. Доказал.

— Это не значит, что теперь нужно продолжать.

— Хорошо.

Он берёт салфетку и промокает мокрые волосы. Несколько капель скатываются по шее под ворот рубашки.

Я снова отворачиваюсь к окну.

— Теперь ты смотришь лицом, — замечает Стас.

— Что?

— Думаешь вслух лицом.

— И о чём?

— Как расстегнёшь мою рубашку.

— Я думаю о проекте.

— Конечно. Особенно когда смотришь на третью пуговицу.

Я опускаю глаза к блокноту.

Третья пуговица действительно расстёгнута.

Чудесно.

Нам приносят заказ. Я отламываю край тёплой булочки. Сахар и корица остаются на пальце. Я машинально облизываю его.

Стас перестаёт двигаться.

Чашка замирает возле его губ.

— Что? — спрашиваю я.

— Не делай так.

— Как?

— Не облизывай пальцы, когда сидишь напротив меня.

— Почему?

Он ставит чашку на блюдце и наклоняется через стол.

— Потому что я сразу представляю эти губы на своём члене.

Я подавляюсь чаем.

Стас подаёт мне стакан воды и спокойно ждёт, пока я прокашляюсь.

Лицо горит.

За соседним столиком сидит пожилая пара. Благо он сказал тихо.

— Ты ненормальный, — шепчу я.

— Ты спросила.

— Можно было промолчать.

— Я терпел пять минут.

— Больше таких подробностей за столом.

— Хорошо.

Он откидывается на спинку стула.

Я вытираю пальцы салфеткой. Теперь буду есть булочку вилкой. Иначе этот извращенец доведёт меня до смерти раньше своего отца.

— Почему ты вообще учишься на юриста? — спрашиваю я, когда лицо остывает. — Тебе явно нравится работать с делами. В архиве ты за час нашёл то, что мы пропустили в электронной версии. Но половину занятий прогуливаешь.

— Мне скучно слушать то, что можно прочитать за двадцать минут.

— Есть дисциплина.

— Твоя любимая религия.

— Это нормальная часть жизни.

— Не моей.

— Ты собираешься работать в компании отца без графика?

Усмешка исчезает.

Стас проводит пальцем по краю чашки.

— Я не буду работать в его компании.

— Совсем?

— Совсем.

— Тогда зачем тебе доступ к документам?

— Я проходил там обучение. Хотел понять устройство бизнеса изнутри.

— И понял?

— Да. Нельзя отдавать одному человеку столько власти.

За окном вспыхивают фары проезжающей машины. Свет скользит по его лицу.

— Чем тогда хочешь заниматься?

— Корпоративными конфликтами. Банкротствами. Защитой компаний от таких людей, как мой отец.

— Очень семейный выбор профессии.

— Он хорошо показал, как делать нельзя.

Я размешиваю чай.

— Для этого нужен диплом.

— Я его получу.

— С твоими пропусками?

— У меня лучшие результаты на потоке после твоих.

— После моих?

— Ты на два балла впереди.