Пишу:
“Объяснительная. До 15:45. На бумаге. С подписью. Без фотографий частей тела.”
Ответ приходит сразу:
“Жаль. Уже выбрал часть.”
Я глубоко вдыхаю.
Маша заглядывает через плечо.
— Что он написал?
— Ничего, что должно видеть человеческое общество.
— Покажи.
— Нет.
Телефон снова вибрирует.
“Буду на парковке через десять минут. Принеси лист.”
— Он ещё и командует, — возмущаюсь я.
— Зато сказал, где находится. Для Коршунова это уровень серьёзных отношений.
Я убираю телефон.
— Мне нужно отнести журнал в деканат.
— А у меня факультатив. Пойдём вместе до выхода.
Мы спускаемся на первый этаж. В коридоре много людей, возле гардероба очередь, из столовой пахнет выпечкой, и мой желудок сразу напоминает, что утром я выпила только чай. Я собираюсь зайти за булочкой после деканата, если Коршунов не заставит меня потратить обеденный перерыв на его четыре предложения.
Возле лестницы нас догоняет Денис Савельев с параллельного потока.
Он симпатичный. Высокий, хотя после Стаса все мужчины кажутся обычного человеческого размера, русые волосы, светлая рубашка, папка под мышкой. Мы несколько раз пересекались на общих лекциях, а на прошлой неделе я отправляла ему конспект для его группы.
— Соня, привет.
— Привет.
— Спасибо за материалы по процессу. Я сдал.
— Рада, что пригодились.
Он идёт рядом с нами к выходу, потом поправляет ремень сумки и спрашивает:
— Ты после пар домой?
— Сначала в деканат, потом домой.
— Может, кофе выпьем? Там возле остановки новое место открылось.
Маша рядом становится подозрительно тихой.
Я чувствую её взгляд сбоку. Вечером она будет утверждать, что вообще не слушала, но запомнит каждое слово, движение брови и форму стакана, если я соглашусь.
Денис мне нравится.
То есть он нормальный. Вежливый. Спокойный. Не отбирает ручки. Не называет меня крошкой. Не присылает паспорт на голом животе. Уже очень солидный набор достоинств.
— Можно, — отвечаю я. — Только мне нужно сначала передать документы.
Он улыбается.
— Тогда я подожду возле входа.
— Хорошо.
Мы выходим во двор.
Слева находится парковка преподавателей, справа — ряд машин студентов и мотоциклов. Чёрный байк Стаса стоит ближе всех к лестнице, будто обычные правила парковки тоже не распространяются на его богатую жизнь.
Сам Коршунов сидит на мотоцикле, одной ногой упираясь в асфальт. Куртка уже на нём, молния расстёгнута, в пальцах сигарета. Он разговаривает с каким-то парнем, потом замечает нас.
Сначала меня.
Потом Дениса рядом.
Взгляд меняется.
Всего на секунду.
Улыбка остаётся, поза тоже, но сигарета замирает возле его губ.
— Я на факультатив, — быстро говорит Маша и хватает меня за локоть. — Напишешь потом.
— Что написать?
— Всё.
Она уходит, даже не попрощавшись с Денисом.
Предательница номер два.
Стас спрыгивает с мотоцикла и направляется к нам. Медленно. Сигарету бросает в урну, хотя я ожидала, что он просто кинет её на землю и заставит экологию страдать вместе со всеми.
— Крошка, — произносит он, остановившись передо мной. — Лист принесла?
— Принесла.
Я достаю из папки чистый лист и ручку.
Он смотрит на Дениса.
— Савельев.
— Коршунов.
Здороваются они так, будто в прошлой жизни уже делили территорию.
— Вы знакомы? — спрашиваю я.
— Учимся в одном здании, — отвечает Денис.
— Иногда, — добавляет Стас. — Он чаще.
— Это заметно, — говорю я и протягиваю Стасу лист. — Пиши.
Он не берёт.
— Здесь?
— Да.
— На парковке?
— Ты сам назначил встречу на парковке.
— У меня руль вместо стола.
— Используй бак.
— Почерк испорчу.
— Не знала, что тебя это беспокоит.
Стас переводит взгляд на меня, потом на Дениса.
— Ты куда-то спешишь?
— В деканат. Потом пить кофе.
— С кем?
— Тебя это не касается.
— Со мной, — отвечает Денис, и я мысленно благодарю его за смелость. — Я подожду Соню у входа.
Стас смотрит на него.
Долго.
Мне становится неуютно, хотя ни один из них ничего больше не говорит. Денис первым отводит взгляд, будто вспомнил, что ему нужно проверить телефон.
— Пиши объяснительную, — повторяю я.
— Вечером.
— Ирина Павловна просила сегодня.
— Сегодня ещё не закончилось.
— Мне нужно передать её до четырёх.
— Тогда поедем.
Он кивает на мотоцикл.
Я смотрю на него.
Потом на байк.
Потом снова на него.
— Куда?
— Купим бумагу, я напишу. Отвезу тебя в деканат.
— У меня есть бумага.
— Здесь писать неудобно.
— Найди стол.
— У меня дома есть.
Денис рядом кашляет.
Я чувствую, как лицо начинает нагреваться.
— Я к тебе домой не поеду.
— Боишься?
— Зачем мне ехать домой к человеку, который не способен написать объяснительную без особых условий?
— Чтобы проконтролировать.
Он произносит это тем же тоном, каким утром сказал “проследи за мной”.
Гад. Специально ведь выводит меня.
— Я передам журнал без твоей объяснительной.
— Тогда скажу декану, что староста не дала мне лист.
— У меня два свидетеля.
— Савельев ничего не видел.
Стас снова смотрит на Дениса.
Тот напрягается.
Я замечаю это и хмурюсь.
— Стасик, — говорю особенно ласково, — бери лист и пиши.
Его челюсть двигается.
— Ты специально?
— Да.
— Хорошо.
Он наконец забирает у меня бумагу и ручку. Кладёт лист на сиденье мотоцикла, наклоняется и начинает писать. Быстро, крупно, без единой паузы.
Я стою рядом, сложив руки на груди.
Денис смотрит на часы.
— Соня, я тогда займу столик. Встретимся через двадцать минут?
— Да, хорошо.
Он улыбается мне и уходит.
Я провожаю его взглядом.
— Нет, — произносит Стас.
Я поворачиваюсь.
— Что?
Он продолжает писать.
— Кофе с ним не будет.
— С чего ты взял?
— Он не придёт.
— Ты ещё и будущее предсказываешь?
— Иногда.
— Занимайся объяснительной.
Он дописывает, ставит подпись и протягивает лист. Я читаю.
“Пропуски занятий связаны с личными обстоятельствами. Уважительных причин не имею. Обязуюсь закрыть пропущенные темы.”
Нормально.
Без издевательств.
Даже подозрительно.
— Спасибо, — говорю я.
— Пожалуйста, крошка.
Я убираю объяснительную в папку.
— И не называй меня так.
— Тебе подходит.
— Мне подходит моё имя.
— Его используют все.
— Это не повод изобретать мне другое.
Он берёт шлем с руля.
— Садись. Отвезу в деканат.
— Я дойду.
— Опоздаешь.
— До корпуса две минуты.
— Потом кофе.
— До кафе тоже две минуты.
Он смотрит на меня, и в глазах появляется что-то тёмное.
— Я сказал, его не будет.
— А я сказала, что это тебя не касается.
Стас надевает шлем на руль обратно и делает шаг ко мне. Я остаюсь на месте. Отступать некуда, позади мотоцикл, но даже если бы было куда, я бы не стала. Он и так слишком часто использует рост, взгляд и эту свою спокойную наглость как оружие.
— Ты плохо выбираешь мужчин, крошка.
— Я их вообще не выбираю. Мы идём выпить кофе.
— Он рассчитывает не на кофе.
— Это уже его расчёты.
— А твои?
— Мои тебя не касаются.
Стас наклоняется ближе. Голос становится тише.
— Касаются.
Сердце ударяет сильнее.
Я злюсь на него за это. За то, что он может одним словом изменить воздух между нами, заставить меня почувствовать каждый сантиметр разницы в росте и вспомнить все слухи о девушках, которых он меняет каждую неделю.
— Ты слишком много на себя берёшь, — произношу я спокойно.
— Обычно мне дают больше.
Щёки вспыхивают.
— Уверена, твои подружки счастливы. Иди радуй их.
