Внутри становится физически больно.

Настолько, что я кладу пиццу обратно.

Нет.

Я не хочу, чтобы он любил другую.

Не хочу, чтобы называл кого-то крошкой.

Не хочу сидеть через несколько лет на встрече выпускников и смотреть, как Стас держит за руку женщину, которая сумела принять его раньше меня.

Но любовь ведь не только желание оставить человека себе.

Представляю другой вариант.

Стас исчезает из моей жизни. Становится спокойнее. Перестаёт драться, выстраивает отношения с нормальной девушкой, которой не требуется время. Он счастлив.

Мне всё равно больно.

Но я хочу, чтобы он был счастлив.

Даже если без меня.

Осознание приходит тихо.

Без красивого момента, музыки и ясного ответа на все вопросы.

Я люблю его.

Не потому, что он богатый, красивый и способен одним взглядом заставить сердце биться быстрее.

Люблю человека, который приносит плед, когда мне холодно. Снимает обувь после моего замечания. Помнит чай с лимоном. Заказывает тапочки моего размера. Останавливается, когда я прошу, даже если всё внутри него требует продолжить.

Люблю и ту тёмную часть, которая пугает. Только принимать её правила не собираюсь.

Стас должен научиться быть рядом без права владеть мной.

А я должна перестать ждать, что он догадается о моих чувствах сам.

Маша возвращается через десять минут. В руках зарядка и небольшой бумажный пакет.

— Кирилл передал булочки.

— С корицей?

— Да. Сказал, ты любишь.

— Откуда он знает?

— Стас попросил купить.

Я смотрю на пакет.

— Когда?

— Сегодня. Кирилл заезжал к нему перед тем, как приехать ко мне.

— Зачем Стас передал булочки тебе?

— Они для тебя. Этот псих решил, что сам приносить не имеет права.

Сердце сжимается.

Маша садится рядом.

— Ну?

Я смотрю на неё.

— Я его люблю.

Подруга улыбается.

— Наконец-то.

— Только не знаю, что теперь делать.

— Для начала сказать ему.

Я открываю переписку.

Печатаю:

«Стас, нам нужно поговорить».

Отправить не успеваю.

Сообщение приходит от него первым.

«Лебедева, Павел Аркадьевич утвердил итоговую версию. До защиты встречаться больше не требуется».

Следом появляется ещё одно:

«После конкурса наши обязательства заканчиваются. Я больше не буду тебя беспокоить».

Я перечитываю дважды.

Пальцы становятся холодными.

Он действительно отступает.

И только теперь, когда Стас сделал именно то, чего я столько раз требовала, понимаю, насколько сильно не хочу его отпускать.

Стираю набранную фразу.

Пишу новую:

«Хорошо».

Отправляю.

Потому что такое нельзя говорить в сообщении.

Я должна увидеть его лицо.

Подойти сама.

И впервые честно выбрать человека, который два года ждал моего решения.

Прижимаю телефон к груди и закрываю глаза.

— Я люблю тебя, Стас, — произношу тихо.

Только он уже слишком далеко, чтобы услышать.