Горячий.

Настойчивый.

В голове становится пусто.

Стас прижимает меня к себе. Ладонь с талии сдвигается на поясницу. Между нашими телами не остаётся пространства. Грудь упирается в его рубашку, живот касается твёрдого пресса, бёдра оказываются возле его ног.

Он целует так, будто давно знает, как именно я отвечу.

А я не знаю.

Первые секунды просто держусь за его плечи и пытаюсь дышать. Потом язык Стаса снова касается моего. По телу проходит горячая дрожь. Пальцы сами сжимают ткань рубашки.

И я… я отвечаю.

Неловко.

Осторожно.

Но отвечаю.

Стас издаёт низкий звук и крепче удерживает затылок. Поцелуй становится глубже. Его губа снова кровит, солоноватый вкус смешивается с мятой и табаком.

Внизу живота всё стягивается.

Сильно.

Я прижимаюсь ближе, забыв про сделку, декларацию и время. Хочу ещё раз почувствовать движение его языка. Ещё сильнее. Ещё…

Ладонь Стаса скользит ниже, к верхней части ягодицы.

Сознание возвращается резко.

Я упираюсь руками в его грудь.

— Пфуфти, — мычу.

Стас нехотя, но разрывает поцелуй. Его пальцы медленно выходят из моих волос. И он делает шаг назад, тяжело дыша.

Я остаюсь возле стола и смотрю на него.

Губы горят.

Ноги дрожат.

В груди стучит так громко, что мне сложно услышать собственные мысли.

Стас проводит большим пальцем по разбитой губе. Смотрит на меня потемневшими глазами.

— Это был мой первый поцелуй, — произношу я с возмущением.

Голос звучит тише, чем хотелось.

Уголок его рта поднимается.

— Я знаю.

— Откуда?

— Ты сначала забыла дышать.

Щёки горят.

— Это ничего не доказывает.

— Потом не знала, что делать с языком.

— Стас.

— А через несколько секунд начала отвечать и прижалась сама.

Я отвожу взгляд.

Кошмар.

Он заметил всё.

Каждое движение, каждый вдох, даже момент, когда я перестала помнить, зачем пришла.

— Ты нарушил условие, — говорю я.

— Какое?

— Поцелуй должен был быть коротким.

— Ты сама его не закончила.

— Ты удерживал меня.

— Я обещал отпустить, когда захочешь. Ты оттолкнула — я отпустил.

Опять.

Формулировки.

Он специально согласился только с теми условиями, которые оставляли ему свободу сделать всё остальное.

— Подпиши декларацию.

Стас продолжает смотреть на мои губы.

— Ручку дай.

Я достаю из сумки подаренную им ручку и протягиваю. Наши пальцы соприкасаются.

Он забирает её, возвращается к столу и ставит подписи в двух местах.

Ровно.

Без дрожи.

— Значит, держать ручку можешь, — замечаю я.

— Члену тяжелее.

Ручка едва не выпадает уже из моих пальцев, когда он возвращает её.

Я опускаю взгляд.

На брюках действительно заметно напряжение.

Лицо обжигает ещё сильнее.

— Не смотри, если не готова помочь, — произносит Стас.

Я резко поднимаю глаза.

— Даже не собиралась.

— А жаль.

Дайте мне сил…

— Отнеси декларацию.

Он берёт листы, надевает куртку и открывает передо мной дверь.

До двенадцати остаётся шесть минут.

Мы успеваем.

Светлана Борисовна принимает подписанные документы, проверяет обе строки и ставит отметку в системе.

— Ваша пара продолжает участие, — сообщает она. — До пятницы предоставьте обновлённый список источников. Рекомендация Софии будет восстановлена после завершения проверки.

— Спасибо, Светлана Борисовна, — отвечаю я.

— Благодарите своего партнёра. Он принял основную ответственность.

Я смотрю на Стаса.

Он стоит рядом спокойно, будто последние полчаса мы занимались исключительно документами.

— Уже поблагодарила, — говорю я.

Его усмешка становится шире.

— Очень убедительно.

Светлана Борисовна переводит взгляд с него на меня. Я быстро забираю свой экземпляр декларации.

— Мы подготовим источники к пятнице.

— Хорошо. Можете идти.

В коридоре я ускоряю шаг.

Стас догоняет возле лестницы.

— Крошка.

— Нам нужно на пару.

— Она началась двадцать минут назад.

— Тогда тем более.

— Ты убегаешь.

— Я опаздываю.

Он берёт меня за руку и останавливает.

Я смотрю на наши пальцы.

— Мы договорились об одном поцелуе.

— Я тебя не целую.

— Ты снова меня держишь.

Стас разжимает ладонь.

— Хорошо.

Я делаю шаг к лестнице.

— Соня.

— Что?

— Ты ведь понимаешь, что следующего раза я ждать две недели не стану?

Сердце снова ускоряется.

— Следующего раза не будет.

Он подходит ближе и наклоняется к моему уху.

— Будет, крошка. И в следующий раз никакая рекомендация тебе не понадобится.

— С чего ты взял?

Горячее дыхание касается кожи.

— Потому что следующий поцелуй ты попросишь сама.

глава 9

глава 9

— Самоуверенность однажды тебя погубит, — произношу я, стараясь смотреть куда угодно, кроме его губ.

Они покраснели после поцелуя. Нижняя блестит, и Стас то и дело проводит по ней языком, будто специально напоминает, что несколько минут назад я сама прикасалась к этому рту.

Сама.

Господи.

— Ты меня поцеловала, крошка. Сегодня я бессмертный.

— Ты поставил мне условие.

— А ты согласилась.

— Потому что от твоей подписи зависел проект.

— Можешь повторять это, пока не поверишь.

Стас берёт со стола декларацию и проверяет, высохли ли чернила. Я отворачиваюсь к окну. За стеклом виден университетский двор, студенты на ступенях, припаркованные машины. Обычный день. У людей обед, пары, зачёты.

А я только что отдала свой первый поцелуй манипулятору, который добился его шантажом и теперь выглядит настолько довольным, что хочется столкнуть его с кафедры.

Желательно головой вниз.

— Поцелуй ничего между нами не меняет, — говорю я.

— У меня меняет.

— Это твоя проблема.

— Уже наша.

— Стас.

— Что?

— Не начинай.

Он складывает бумаги, убирает их в папку и подходит к двери.

— Я веду себя хорошо. Даже не трогаю тебя.

— Какое достижение.

— Мне тяжело даётся.

Я направляюсь к выходу, но Стас остаётся перед дверью. Расстояние между нами сокращается. Его взгляд снова опускается к моим губам.

Тело реагирует быстрее разума. Дыхание становится мельче, пальцы сжимают ремень сумки. Во рту ещё сохранился его вкус, а губы чувствуют каждое движение, которым он заставлял меня отвечать.

Ужас.

Первый поцелуй должен вызывать нежные воспоминания. Тёплый вечер, волнение, хороший мальчик, который спрашивает разрешения.

У меня будет пустая аудитория для судебных заседаний, папка с документами и Коршунов, потребовавший оплату за подпись.

Мама бы мной гордилась...

— Отойди, пожалуйста, — прошу я.

Стас сразу делает шаг в сторону и открывает дверь.

— Проходи.

Ни спора. Ни попытки удержать. Даже усмешка исчезает.

Я выхожу в коридор, чувствуя ещё большее раздражение. Ведь хотела именно этого. Попросила — он услышал. Всё правильно.

Тогда почему внутри появляется глупое ощущение, будто меня оставили посреди незаконченного разговора?

Светлана Борисовна ждёт нас в деканате. На столе перед ней лежит распечатанное обращение компании Коршуновых. Рядом стоит Павел Аркадьевич, просматривающий листы нашего проекта.

Я здороваюсь, кладу декларацию перед деканом и сажусь на предложенный стул. Стас остаётся рядом. Его ладонь опирается на спинку моего кресла, но тела он не касается.

— Обновлённая декларация подписана обоими участниками, — сообщаю я. — Доступ к закрытым материалам прекращён. В проекте останутся только сведения из открытых источников.

Светлана Борисовна надевает очки и внимательно читает документ.

— Станислав, вы подтверждаете добровольный выход из внутренней рабочей группы компании?