— Подтверждаю.

— Ваш отец утверждает, что материалы были получены незаконно.

— Код от кабинета он выдал мне сам. Папка имела маркировку учебной копии. София открывала только разрешённые разделы.

— Доказательства есть?

Стас кладёт перед ней телефон с письмом, которое показывал мне вчера.

— Здесь список участников обучения и перечень доступных материалов.

Светлана Борисовна изучает экран, затем передаёт его Павлу Аркадьевичу.

— Почему вы сразу не приложили это письмо?

— Игорь Андреевич не спрашивал, было ли у меня разрешение. Он предпочёл начать с угроз.

— Я говорю об обращении в университет.

— А я узнал о нём сегодня утром.

Декан смотрит поверх очков.

— Коршунов, вы способны хотя бы раз ответить без вызова?

— Способен, Светлана Борисовна. Обращение отправили без моего ведома. София правил не нарушала. Ответственность за поездку и выбор материалов лежит на мне.

Я поворачиваю голову.

Стас смотрит на декана спокойно. В голосе нет привычной насмешки. Он мог бы сказать, что я сама согласилась ехать. Мог напомнить, как долго проверяла каждый документ. Вместо этого забирает конфликт на себя.

— София? — обращается ко мне Светлана Борисовна.

— Всё было так, как сказал Станислав. Закрытый раздел мы не открывали. Копий не делали. Я выписала номера организаций и договоров, чтобы найти сведения в реестрах и судебной картотеке.

— Блокнот принесли?

Я достаю его из сумки и передаю декану.

Она просматривает записи. Там нет сумм, имён сотрудников или содержания переписки. Только номера, даты и мои короткие пометки.

— Хорошо. — Светлана Борисовна возвращает блокнот. — Обращение рассмотрит комиссия, но оснований снимать вас с конкурса я сейчас не вижу. Работу продолжаете. До решения комиссии исключите любые материалы компании Коршуновых, включая учебные.

— Конечно. Спасибо.

— И ещё, София.

Я уже поднимаюсь, но снова сажусь.

— Да?

— Личные отношения участников не должны влиять на проект.

У меня вспыхивают щёки.

Стас рядом тихо выдыхает. Уверена, этот отвратительный человек пытается сдержать смех.

— У нас нет личных отношений, — отвечаю я.

— Пока нет, — добавляет Стас.

Я наступаю ему на ботинок.

Он замолкает.

Светлана Борисовна снимает очки и устало трёт переносицу.

— Станислав, выйдите.

— С удовольствием.

— И дождитесь Софию в коридоре.

— Уже с меньшим.

— Коршунов.

— Выхожу.

Он забирает телефон и направляется к двери. Перед тем как выйти, смотрит на меня и проводит большим пальцем по нижней губе.

Вот мерзавец.

Светлана Борисовна дожидается, когда дверь закроется.

— София, вы всегда производили впечатление разумной девушки.

— Я стараюсь ей и оставаться… — тихо сообщаю.

— Тогда вы понимаете, с кем связались. Его отец способен создать вам серьёзные проблемы. Сам Станислав тоже далеко не подарок.

Очень мягкая формулировка.

— Я понимаю.

— Уверены?

Перед глазами встаёт вчерашняя пощёчина. Разбитая губа Стаса. Его спокойное лицо. Рука, перехватившая запястье отца только после второго удара.

— Да, Светлана Борисовна.

— Если Коршунов давит на вас или вынуждает делать то, чего вы не хотите, скажите мне.

Губы снова начинает покалывать.

Какая своевременная беседа.

— Спасибо. Я скажу.

Я не оправдываю его. Не собираюсь убеждать себя, что поцелуй стал честной платой. Стас поставил меня перед выбором, прекрасно зная, насколько важен проект.

Но решение всё равно приняла я.

И поцеловала его тоже я.

С этой частью разбираться придётся самой.

В коридоре Стас стоит возле окна. Маша расположилась напротив и смотрит на него с таким выражением, будто ждёт удобного момента столкнуть вниз. Он держит руки в карманах и отвечает ей односложно.

— Если Соню снимут с конкурса, это будет из-за тебя.

— Не снимут.

— Ты уверен?

— Да.

— Твой отец уже написал в университет.

— Его письмо ничего не доказывает.

— А если он напишет ещё одно?

— Отвечу.

Стас замечает меня. Лицо сразу меняется. Взгляд становится живым, внимательным, проходит по волосам, лицу и задерживается на губах.

С Машей он стоял холодный и отстранённый. Теперь в уголке рта появляется знакомая усмешка.

— Всё? — спрашивает он.

— Проект продолжается.

— Я говорил.

Маша подходит ко мне и берёт под локоть.

— Пойдём. Нам нужно поговорить.

— У меня тоже есть к ней разговор, — сообщает Стас.

— Твой закончился в аудитории.

Он медленно переводит на неё взгляд.

— Откуда знаешь?

Маша смотрит на моё лицо.

Потом на его губы.

Её глаза расширяются.

— Вы целовались?

Несколько студентов возле расписания поворачивают головы.

— Тише, — прошу я.

— Вы целовались, — повторяет она шёпотом, от которого слышно ещё лучше.

— Маша.

— Он тебя поцеловал?

Я чувствую на себе взгляд Стаса. Довольный, тяжёлый, ожидающий.

Можно соврать. Сказать, что ничего не было. Увести Машу и оставить его наслаждаться собственным величием в одиночестве.

Только врать подруге я не хочу.

— Я его, — признаюсь тихо.

Маша открывает рот.

Стас улыбается.

— Обожаю честных женщин.

— Тебя никто не спрашивал, — отрезает Маша.

Он пропускает её слова и обращается ко мне:

— В два часа библиотека. Нам нужно проверить реестр и запросить дело в архиве.

— Я помню.

— Умница.

Стас наклоняется к моему уху. Я успеваю напрячься, но он не касается.

— И да, крошка. Ты забыла помаду в зале суда.

У меня сегодня её вообще нет.

Я понимаю это через секунду.

Он уже уходит по коридору.

Маша провожает его взглядом, затем медленно поворачивается ко мне.

— В туалет. Сейчас.

— У нас обед.

— Отлично. Пообедаем твоими объяснениями.

Она затаскивает меня в женский туалет, проверяет кабинки и запирает дверь. Я ставлю сумку на подоконник и подхожу к зеркалу.

Губы выглядят ярче обычного. На нижней есть маленькое красное пятнышко. Волосы возле виска выбились из хвоста. Я поправляю их, стараясь не вспоминать, как пальцы Стаса лежали у меня на затылке.

— Рассказывай, — требует Маша.

— Он отказался подписывать декларацию без условия.

— Какого?

Я смотрю на неё через зеркало.

— Поцелуй.

— Вот больной.

— Маша.

— А что? Это шантаж.

— Да.

— И ты согласилась?

— Да.

— Соня, он тебя вынудил.

Я разворачиваюсь.

— Он поставил условие. Это отвратительно, и я ему об этом сказала. Но у меня был выбор. Я могла отказаться от проекта или обратиться в комиссию. Я решила поцеловать его.

— Ради конкурса?

— В тот момент — да.

Маша прищуривается.

— А потом?

Вот зачем мне подруга с развитым умением замечать самое неудобное?

— Что потом?

— Тебе понравилось?

— Это не относится к проекту.

— Значит, понравилось.

— Я такого не говорила.

— У тебя лицо красное.

— Здесь душно.

Маша подходит ближе и берёт меня за плечи.

— Соня, он псих. Красивый, умный, богатый псих с мотоциклом и отцом, который бьёт его в собственном кабинете. Такие истории хорошо читать. Жить внутри них гораздо хуже.

— Я знаю.

— Правда?

— Я не считаю его поведение нормальным. Не собираюсь оправдывать шантаж тем, что он мне нравится.

Последние слова вылетают раньше, чем я успеваю остановиться.

Маша медленно моргает.

Я закрываю глаза.

Чудесно.

— Он тебе нравится?

— Я сказала не это.

— Ты сказала именно это.

— Я привела пример.

— На себе.

— Маша.

— Всё, молчу. — Она выдерживает две секунды. — Это был твой первый поцелуй?

Я смотрю на раковину.

— Соня?

— Да.

— И ты отдала его Коршунову за подпись?